Чёртов дождь

      — Чёртов дождь никак не закончится…       Очередной пасмурный день. Дождливый день. День без него.       Цунаде уже сбилась со счёта — неделя, две, месяц… Она не знала, сколько дней назад ушёл Джирайя, но за это время не получила от него ни одного сообщения. Она ждала хоть что-нибудь. Что-нибудь, что успокоило бы её уже и без того раненое сердце, которое кричало ей о том, что что-то не так. Сенджу старалась отодвинуть все негативные мысли на задний план. Правда, дождь, который лил как из ведра, не всегда способствовал этому.       Да шучу я, шучу. Знаешь, я должен поблагодарить тебя.       Дурацкий спор… Этот старый дурак прекрасно понимал, что именно предлагает ей. Даже когда он свёл это в шутку, беспокойные мысли всё никак не могли отпустить её.       Ставка слишком высока для простой игры. Легендарная неудачница хотела оправдать своё звание. Победа в этом споре может разрушить её изнутри. Разрушить внутри неё всё то, что постепенно, очень долго собиралось в одно целое из мелких осколков.       Цунаде сама не заметила, как с большой силой сжала кулаки. Каждый раз подобные мысли заставляли её настолько глубоко погружаться в воспоминания и раздумия.       — Не волнуйтесь за Джирайю-сама, уверена, он скоро вернётся, — в кабинет вошла Шизуне — наверное, для того, чтобы оставить на её столе очередную стопку бумаг для подписи.       — Нет, не вернётся. Во всяком случае, я на это поставила, — на самом деле, эти слова дались ей нелегко. Больно было говорить такое, но сейчас этот короткий диалог — единственное, что могло помочь заглушить все её переживания внутри. Хокаге повернула голову и широко, слишком неправдоподобно улыбнулась ученице и помощнице. — Но ты ведь знаешь, я вечно проигрываю.       — Вот оно что… — на лице Шизуне отразилось непонимание и волнение. Через несколько секунд Като вышла и оставила учителя наедине с собой. Она впервые видела Цунаде такой.       Она была потерянной и глубоко погружённой в себя. Она выдавала ложные эмоции за истинные, про себя замечая, что получается это у неё, мягко говоря, ужасно. Джирайя же всегда улыбался искренне. Так, как она никогда не умела.       Если Когда он вернётся, Сенджу непременно заставит его дать ей пару уроков по выражению эмоций.       Парни становятся сильнее, когда их отвергают. К тому же, счастье — это не для нас.       — Вот показушник… — она усмехнулась.       Каждая фраза того их разговора перед прощанием отложилась в её памяти. Если бы это было нужно, она бы могла с точностью воспроизвести их все. Цунаде согласна на то, чтобы забыть все эти слова в обмен на то, что он вернётся. Вернётся к ней живым.       Снова, как и всегда, запрыгнет в окно её кабинета и получит от неё несильный удар по макушке — хотя, возможно, сейчас она бы так не сделала.       Он вновь будет улыбаться своей широкой и самой искренней улыбкой.       Снова будет приставучим старым извращенцем, который при любом удобном случае пялится на её грудь.       Ей хотелось, чтобы он, как в далёком прошлом, позвал её на свидание. Она сразу же согласится, ведь Джирайя стал дорог ей как никто другой.       Ей хотелось, чтобы он вернулся и остался рядом. Это то, чего она желала с того самого дня перед долгой разлукой.       В каждом их разговоре, в каждой его фразе чувствовалась любовь. Им обоим уже за пятьдесят — они уже не те тринадцатилетние генины. Они давно повзрослели и стали более серьёзными. Как и чувства Джирайи: с каждым годом, видимо, они не утихали, а только крепчали и становились ещё более настоящими.       А её… Цунаде не так давно ощутила зарождение более близких чувств к своему сокоманднику. Первое время она пыталась их отогнать, ведь все люди, которых она искренне и очень сильно любила, погибли. Она не хотела видеть смерть Джирайи, ведь у неё остался только он. Она хотела быть счастливой. Ещё раз поверить в существование настоящей любви.       — Я больше не позволю тебе скрывать свои чувства.       Женщина нахмурилась. Некогда влюблённый в неё саннин больше не говорил о своих чувствах и перестал бегать за ней, а она влюбилась в него. От осознания ситуации, в которую она попала, хотелось зарыться головой в землю.       — Я не собирался больше скрывать их, химе.       Цунаде вздрогнула и резко обернулась. Джирайя стоял у входа в её кабинет, опираясь о дверной косяк и сложив руки на груди. Вид был слегка потрёпанный, голос хриплый, но на лице сверкала его обычная улыбка, по которой она очень скучала всё то время, что его не было.       — Как это так, ты вошёл через дверь? — Пятая усмехнулась и вернулась в своё кресло, хотя хотелось ей совершенно другого.       — На улице дождь, я и так промок, когда добирался сюда, — отшельник зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Цунаде расслабилась. Через несколько шагов он оказался рядом с ней и упёрся руками в стол. Он хромал, а стоять, видимо, тоже было нелегко. — Я бы пригласил тебя выпить в честь моего возвращения, но погода не располагает, — саннин смотрел на Сенджу, пока она делала вид, что не замечает этого, и убирала со стола бумаги.       — Знаешь ли, твоё состояние тоже не сильно подходит для таких путешествий, — когда все документы были убраны, ей пришлось посмотреть на него. Кажется, что они находились слишком близко друг к другу. — Я осмотрю тебя, — она поднялась, чтобы обойти стол, и уже увидела, как он собирается возразить ей. — Молчи.       Быстрый осмотр дал понять, что некоторые мышцы левой руки и правой ноги были разорваны, сломаны два ребра и по всему телу были мелкие ранения.       — Дурак, — она залечила всё, что смогла сделать вне госпиталя, а потом с ужасом обнаружила, что часть его голосовых связок была сильно ранена. — Джирайя, ты полный дурак! Не смей ничего произносить сейчас! Просто молча сядь, — она не дала ему времени для того, чтобы опомниться, быстро подкатила к ним кресло и посадила его туда. Положила ладони ближе к его шее и выпустила чакру.       — Цунаде…       — Я лично сверну тебе шею, если ты произнесёшь хоть ещё один звук.       Теперь отшельник молчал и в упор смотрел на неё. Сенджу заметила это только тогда, когда залечила основное ранение.       — А что там было про чувства? Расскажешь? — Джирайя ухмыльнулся и тут же почувствовал несильный удар по голове. — За что?!       — Я тебе уже сказала, за что, — она сложила руки на груди и отвернулась. Теперь смогла расслабиться и позволить себе улыбку. Тучи начали медленно расходиться, а поток дождя уже прекратился. — Нам нужно в госпиталь.       — Давай пройдёмся? — Сенджу повернулась и выгнула бровь, а Джирайя, зная, что она сейчас скажет, поднял ладони перед собой. — Это не свидание, мы просто прогуляемся.       — Лучше бы это было свиданием, — она увидела на лице саннина удивление и замешательство и слегка улыбнулась.       Впервые со дня смерти Дана, своего первого возлюбленного, слово «свидание» было произнесено ей без сарказма или недовольства. Тем более в отношении мужчины. Тем более в отношении Джирайи.       — Обещай мне, — после нескольких секунд от этой улыбки не осталось ни следа. — Обещай мне, что больше не уйдёшь. Не уйдёшь и не оставишь меня одну.       — Химе… — впервые он не знал, что сказать. Наверное, нужно ответить что-то серьёзное, но в такие неловкие для него моменты он любил отшучиваться, и Цунаде знала об этом как никто другой. — Мне кажется, что дождь всё ещё будет идти, поэтому продолжать свои странствия в такую погоду как-то не хочется. Да и к тому же, Наруто давно не тренировался и…       — Останься рядом со мной. Пожалуйста.       Цунаде сейчас была не Хокаге, не главой деревни. Она была простой женщиной, которая переживала за дорогого человека. Отшельник давно не видел такую её сторону — наверное, со дня смерти Дана. Ему показалось, что Сенджу хотела протянуть к нему руку, но одёрнула её. Она всё так же боялась своих чувств к кому бы то ни было.       — Останусь.       Всего одно слово сделало её счастливой. После стольких дней ожидания она вновь услышала его голос и увидела его живого. Кроме его «останусь» сейчас ей ничего не было нужно.       Спустя пару минут они уже вышли из резиденции. Джирайя пошёл в госпиталь по обходному пути, чтобы продлить их импровизированную прогулку. Цунаде была против этого, но спорить с ним не стала — самой хотелось ощутить всю сладость этих минут. Вопреки желанию заговорить они шли молча — Цунаде не знала, с чего начать разговор.       — Подожди, — она не заметила, как Джирайя остановился, и обернулась к нему. Он тут же взял её за руку и сделал шаг ближе. Сенджу, неожидавшая этого, слегка покраснела, ведь они стояли слишком близко друг к другу. Так, как никогда до этого. Ещё несколько секунд саннин смотрел в её глаза, а после, не разрывая касания, наклонился и поцеловал её. Женщина почувствовала, как краснеет её лицо и расширяются глаза от удивления. Этого поцелуя она не ожидала и ответить на него не смогла, так как Джирайя отстранился слишком быстро. — Прости, я не смог сдержаться. Знаю, что ты будешь злиться, мы же спешим, но…       — С моей стороны непрофессионально так говорить, но мы можем задержаться на пару минут, — после этого она переборола смущение, сама потянулась к нему и вернула поцелуй, чувствуя, как его руки притягивают её ближе и гладят спину. Цунаде одной ладонью коснулась его щеки, а другую положила на грудь.       Уже несколько лет ей не было так хорошо и спокойно, как сейчас. Впервые за всё это время она не чувствовала на себе груза ответственности, впервые позволила отпустить всё. Она прервала поцелуй и, тяжело выдохнув, расслабилась в его объятиях, прикрыла глаза и невольно улыбнулась.       — Целуешься ты великолепно.       — Ещё хоть слово об этом скажешь — я одним пальцем отправлю тебя отсюда в госпиталь, — Цунаде не подняла головы и улыбку с лица убрать не смогла, что понял Джирайя и рассмеялся. — И вообще, твоё лечение не закончилось. Отлепись от меня и пошли уже дальше.       — Тебе не кажется, что это ты ко мне «прилипла»? — женщина подняла голову и поняла, что на самом деле стояла, прижавшись к нему и сцепив руки вокруг его торса. Она мгновенно сбросила с себя его руки и отвернулась, но Джирайя успел заметить, как покраснели её щёки. — Пошли уже.       — Да иду я, иду.