На грани страсти

***

      Лучи палящего солнца еле-еле пробивались сквозь деревья в прикрытое светлыми занавесками окно внушительного кабинета. Мягкий свет, которому всё же удавалось попасть в закрытое ветвями от глаз чужих помещение, аккуратно падал на полный беспорядок на рабочем столе – куча документов, исписанных листов, две или три ручки просто так валялись на поверхности, создавая видимость занятости. Обычно такой хаос не свойственнен тому, кому принадлежал этот кабинет, Микаэлю, даже когда беспрерывно шла работа с всё теми же документами и отчётами, – Микаэль всегда старался поддерживать чистоту и порядок, даже если времени на него нет и вовсе. Но сегодня, по всей видимости, день исключение.       Микаэль устало откинулся на спинку, протирая переносицу. К его удивлению, сегодня работы намного больше, чем всегда. Нет, раньше тоже было ее немало, в особенности в те времена, когда он был ещё на небесах, и он никогда не был против, даже наоборот – как ярый трудоголик с развитым перфекционизмом, он был только рад взяться за какое бы то ни было дело и довести его до идела, но сейчас... сейчас ему бы не помешала передышка, перерыв, которому, похоже, еще не скоро суждено случится.       В кабинет с грохотом ворвалась Фелония, дьяволица, однажды отправленая в «Астрею» на перевоспитание, и главная проблема архангела, его личная головная боль. Микаэль с трудом взглянул на неё: в глазах читалось всё то же презрение и ненависть, что были прежде. И, конечно, оба эти чувства были взаимны – каждый раз, когда им приходилось видеться, Фелония одаривала его точно такими же презрительными, косыми взглядами, как и он.       Девушка, покачивая бёдрами, медленно подобралась к мужчине едва ли не вплотную, единственное, что сейчас их разделяло, что не позволяло подойти еще ближе, злобно поджимая губы, и при удобном случае вцепиться ангелу в горло, – всё тот же неидеальный рабочий стол. – надо же, – её взгляд пал на рабочую поверхность, но быстро вернулся к усталому, потрераному Микаэлю. Её губы исказились в кривой улыбке. – А ты всё же можешь не выглядеть аж до тошноты идеально. – ты за этим пришла? – Микаэль закатил глаза. – Поиздеваться и обсудить мою внешность? Если так, то уходи – у меня нет времени.       Фел лишь хмыкнула и, смахивая рукой часть листов со стола, опустилась на его край. Суворые ангельские глаза в непонимании уставились на ухмыляющеюся демоницу – что она себе позволяет? Неужели она совсем растеряла остатки разума? Хотя что говорить – после всего, что сотворила она вместе со своим папашей, разумом в ней и не пахло.       Они смотрели друг на друга: Фелония одаривала архангела насмешливым взглядом сверху вниз – это было в её манере, в манере демона, привыкшего показывать свои коготки. А вот для Микаэля смотреть на кого-то будто бы снизу – было в новинку. Обычно это он был тем, кто находился выше других, кто смотрел на всех свысока. Он никогда не позволял кому-то быть выше, даже если это ситуация как сейчас, где он – за столом, и кто угодно наклоняется над ним, будто над студентом, который снова и снова совершил ту же ошибку.       Но почему-то ей он позволил сесть на этот проклятый стол, позволил возвыситься над ним. – я вообще-то по делу пришла, но раз ты на стаиваешь...       Микаэль резко накрыл чужую ладонь своей. Фелония почти никак не отреагировала на этот жест – ничего не сказала, не попросила убрать руку и сама ее не выдернула. Лишь только едва вздрогнула – любой бы человек не обратил никакого внимания на эту дрожь, настолько она была не заметной, но Микаэль – не человек. – дело, значит?       Серые глаза скользнули по лицу девушки, спустились к оголенной шее, ключицам, обратили внимание на её одежду: обычно девушка носила не шибко открытую одежду, а когда приходила к нему – надевала свободную светлую рубашку, застёгнутую до самого конца, и строгие брюки. Сейчас же рубашку заменили короткий топ без бретелек и короткая кожанка, растегнутая и демонстрирующая прекрасную фигуру демоницы, брюки заменили штаны – чуть более широкие в нога и чуть более узкие в бёдрах и талии.       Красивая. Идеальная.       Мужчина поджал губы: сколько себя помнил, Микаэль всегда имел напряжённые отношения с Фелонией. Ненависть к этой демонице всегда была ему очевидна, но кроме этой ненависти было что-то ещё – что-то, что было не так очевидно даже для самого архангела. Он, сам того не замечая, часто заглядывался на неё, находил ее вполне привлекательной, как для демона, пусть и глубоко ненавидел за то, что она когда то убила его близких, друзей. И ненавидел себя за то, что он, праведный архангел, посмел позволить себе заглядываться на противоположное ему. На демона, на ту, кто была наёмницей и убивала ему подобных.       Его ладонь медленно переполза к тонкому запястью. Мужчина видел, как девушка закусила губу – очевидно, ей понравились чужие касания, ей хотелось, чтобы он не убирал руку, хоть он всё еще улавливал в её энергии нотки злости и неприязни к нему. Архангел сорвался с места. Неспешно обошел стол и оперся руками о него так, что девушка оказалась между ними – и теперь уже он смотрел сверху вниз, он нависал над ней, а их лица находились до неприличия близко. И оба почему-то не были против, никто не смел отстраниться, наоборот – предвкушали, куда завернуть их самые потайнные желания – желания заиметь друг друга. Удивительно, они так привыкли ненавидеть друг друга и ненавидят до сих пор, но как же они могли не замечать, что за пеленой этой ненависти скрылась ещё и страсть, которая изводила их обоих столько лет?       Женские руки обхватили лицо Микаэля и это словно стало для него намёком, неочевидным сигналом – он, словно сорвавшись с цепи, припал к чужим пухлым губам своими, выплёскивая все свои эмоции, всю свою ненависть и одновременно страсть, что жгли его душу уже долгие сотни лет, она же активно принимала злобные, порой болезненные из-за укусов, но такие приятные и страстные поцелуи так, будто только этого момента, этой внезапной близости она и ждала, будто этих поцелуев она и добивалась, отвечала на них с точно такой же злостью, будто пыталась что-то доказать Микаэлю, но что именно – она и сама не знала.       Мужские руки обхватили тонкую женскую талии, яростно сжимая ее. Казалось, должна быть реакция, но Фел было всё равно – к синякам она привыкла давно, новые, полученые в порыве чужой и ее собственной страсти её не удивят. Её пальцы вцепились в чёрную рубашку, силой сминая приятную ткань, — она, демоница, словно хотела разорвать её, оставить его, ангела, которого ей будто сама говорила ненавидеть, говорила, что таких, как он, нужно убивать.       А она и убивала. Убивала, потому что должна была. Если нужно было бы, то убила бы и Микаэля. А правда ли? Правда бы у неё хватило духу, смелости на его убийство?       Они отстранились друг от друга, рвано дыша. Просто смотрели друг на друга, не находя слов: казалось, им должно быть о чем поговорить, что обсудить, они не могли просто игнорировать всё то, что только что произошло. Но никто так и не решился прервать звенящую тишину. Микаэль оперся своим лбом о лоб Фел, устало закрыв свои глаза. Удивительно, в любой другой момент он просто прогнал бы её, если бы она посмела явиться к нему не по делу и отвлечь его просто так, из собственной прихоти, и наговорил бы разного вслед, но сейчас он даже и не думал о том, чтобы просто выставить такую ненавистную им демоницу за дверь. Более того, он позволил себе дать слабину и поцеловал её, позволил ей ответить ему тем же, схватиться за его плечи и почти разорвать на нем одежду – казалось, если бы они оба не остановились, то совершили бы грубую, непозволительную для обеих сторон ошибку, перешли бы ту тонкую очень тонкую грань между ними, которая стремительно разрушалась с каждым годом. Грань ненависти и страсти, на которой и архангел, и демоница, к своему ужасу, находились уже долго. – мы забудем об этом. Так будет лучше для нам обоих. – да. Да, лучше об этом не вспоминать.       Фелония поджала свои губы: пусть она и согласилась с мужчиной, но ей будто бы хотелось сделать что-то напоследок, прежде чем Микаэль отстраниться окончательно, – что-то, о чем он будет вспоминать дольше, чем ему хотелось бы, что будет ему напомнать о произошедшем. И тогда она, хитро улыбнувшись, снова схватила ангела за воротник, едва ли он успел убрать свои руки с чужой талии и сделать всего один шаг назад, и, притянув его, впилась губами в мужскую шею. Остался красивый, яркий след на самом видном месте, что не могло не вызвать улыбку радости на девичем лице. Но, видимо, Микаэль не разделял этой радости, и поэтому, прежде чем он стал мстить или того хуже – устраивать допрос в духе: «Зачем? Мы же договорились!», она вскочила со стола и под крики «ты что наделала?!» выбежала из ненавистного ею кабинета.