Недозволенная любовь

...Любопытные синие глаза поглядывали то на часы, то на дверь. Как жаль, что у них не преподают немецкий! Тоже можно было бы попросить заниматься... По сердцу пробежала нежная, тёплая волна. Что же с тобою, Кася Калиновская? Почему ты так ждёшь не любимого брата, а его долговязого товарища? "Интересно, он шляхтич? - пришёл в голову ключевой для папы вопрос. - А если нет? Да не может быть, чтобы нет!" Мурашки пробежали по щекам. Такой красавец с такими изысканными манерами, такой тактичный и умный не может не быть шляхтичем! Но Господи, где же они так задерживаются?! - Проходи, Мирек, - наконец послышался голос Вицека. - А здорово мы задержались в библиотеке... - Да, твоя сестрёнка, наверное, совсем заждалась нас.       "Он думал обо мне! Он! Думал! Обо мне!!!" - Добрый день, панна, - пан Мирослав (как же хотелось называть его просто Миреком!) с ласковой улыбкой пожал её руку... и быстрым, лёгким жестом наклонился к ней. Кася не знала, куда себя деть от смущения. - Не переломись, Антенна, - хмыкнул Вицек. - Кася, здравствуй, мы дико проголодались. - Д-добрый день... сейчас... - она такая нерасторопная! А голова, голова сама поворачивается к юному пану Кукизу! Нет, нельзя так. Порядочная шляхтянка не должна... Кася опустила глаза. Спиной чувствовала: смотрит.       "Милый, милый Мирек", - повторяла она про себя, против воли чуть ли не заглядывая ему в рот. Пан Мирослав жевал пероги, рассказывал Вицеку что-то о войне в Испании, тот вяло возражал... Однако смотрел юноша на Касю очень уж пристально. Особенно, когда говорил о республиканцах. Будто поддержки искал. - А я всё же думаю, что Франко прав. Нация должна быть сплочённой. Посмотри на немцев... - А что немцы? Даже русские живут немногим хуже. Я не говорю об остальной Европе... - Откуда тебе знать, как живут русские? - Вицек усмехнулся, и Кася в эту минуту захотела исцарапать его ногтями. - Мирек, не играй с огнём, не дай себя обмануть... как твой отец.       Пан Мирослав побледнел: - Откуда ты знаешь? - Слухами земля полнится. Да я никому не скажу, не бойся. Только сам не встрянь туда же. - Вицек вытер губы салфеткой, кинул быстрый взгляд на Касю. - А ты чего уставилась? Ешь скорее, нам еще заниматься. Если я не сдам экзамены, папа меня убьёт.       Кася честно пыталась жевать быстрее, но будто какая-то неведомая сила велела ей не торопиться. "До экзаменов всего ничего! А потом он уж вряд ли будет сюда ходить", - подсказало ей сердце. Что же делать? Не признаваться же ей в любви, как какой-нибудь... В книгах мужчина обычно опережает свою возлюбленную. И всем хорошо. ...При прощании пан Кукиз немного замешкался. Пожал руку Вицеку, вновь поцеловал руку Касе. "Не знал, что социалисты - такие галантные кавалеры", - засмеялся Вицек. А Мирослав смутился, окинул её на прощание особенно ласковым взглядом больших зелёных глаз и ушёл. А Кася хотела было убежать к себе, но... - Ты думаешь, я ничего не замечаю? - слова Вицека будто пригвоздили её к полу. - Вы всё время переглядываетесь! Катажина, признайся: влюблена? - Вицек! - сердце ушло в пятки. Ладно, может, брат выдаст её отцу, а отец её - замуж за пана Мирослава? Мирека... - Сестрёнка, Мирек - славный парень, но ты его мало знаешь. - Брат ласково, но твёрдо увёл её в комнату - поговорить. - А то, что узнаешь, тебе не понравится.       Вопросительный взгляд. Что же в Миреке такого, что может её оттолкнуть? - Во-первых, Мирек - из мещан, - загибал пальцы брат, - во-вторых, его отчим загремел в тюрьму за участие в стачке. В-третьих, его мать перебивается частными уроками, живут они небогато... Ну, что скажешь? - А ты не врёшь? - вырвалось у неё. Вицек показал ей кулак: - Я никогда не вру! Следи за языком!       Касе захотелось плакать. Брат вздохнул: - Такой парень - и в такой семейке. Нет, моя бы воля, я бы, может, закрыл на всё это глаза... но что скажет папа?       О, папа скажет много интересного. Что она - девка и ничего в жизни не понимает. Что она - Калиновская и какой-то там Мирек её не достоин. Что можно обратить внимание на сыновей того-то и того-то... Кася с рыданием бросилась на постель. Вицек покачал головой: - Какая дрянь любовь, что она делает с людьми. Ладно. Что-нибудь придумаю, только не убивайся так. Слышишь?