Избранница Короля

Сквозь багровый полумрак просторных покоев, пропитанных терпким ароматом сандала и крови, Сукуна смотрел на тебя снисходительно, с пьянящими искорками в глазах, то и дело вспыхивающих как отдаленное пламя свечи. Его взгляд - четыре алых озера, искажающих темноту звёздного неба своей хищной жаждой крови. Он скользил по твоим мягким изгибам, пышности округлых бедер и молчаливо боготворил. Нежная плоть манила, взывала к его грубым касаниям, обещая тепло и податливость. Полная грудь, колышущаяся в такт участившемуся дыханию - для него не просто плотское искушение - она символ жизни, силы и плодородия, которые он так отчаянно желал присвоить себе. Сукуна Рёмен - великий Король Проклятий, сколько себя помнил - всегда тянулся к женщинам, где формы обещали ему изобилие. Хрупкие, костлявые наложницы, чьи рёбра проступали под кожей, вызывали в нём исключительно раздражение - ломкие тела не выдерживали проклятых порывов любви. Женские вопли, когда острые клыки оцарапывали нежную плоть, в ушах Рёмена вызывали апокалиптический диссонанс. Твоё тело, пышное и сильное, точно сотканное из бархатной парчи самых известных торговцев, казалось было создано для него, чтобы выносить проклятое семя. Сукуна не раз представлял, как округлый женский животик станет колыбелью наследника. Как твои формы , такие живые и тёплые, будут хранить в себе часть могущественного днк. Ядовитая мысль, подобно плющу, окутывала разум опаснейшего из существ, превращая животный интерес к размножению в больную одержимость. Ты ураганом ворвалась в его жизнь, изящная и безжалостная, потрясающая в своей иллюзорной невинности, тут же явила собой воплощение самых греховных фантазий. Не просто женщина - пламя, что могло соперничать с его собственным. Изгибы, роскошь белоснежной кожи, мягкая как бархат и тёплая, как догорающие в камине угли. Ты будила в нём что-то животное, что-то, что Сукуна столетиями в себе подавлял.Ему было нужно обладать этим телом, но не так как другими - не силой взять, а завоевать через чувства, подчинить своим тёмным желаниям и нрав твой острый, как лезвие катаны, только разжигал в нём безумный азарт. Ваши споры подобно пьянящему танцу на обрыве над пропастью: каждый язвительный ответ, полный искр и безумия, заставлял сердце проклятое млеть от неясной тоски. Для него ты была не женщиной - вызовом, а Рёмен Сукуна никогда не привык отступать перед сложностями. И душа твоя, как и его - соткана из чистого мрака. Вы не просто принимали тьму друг друга, вы отражали её - еще более густую и мрачную, опасную и всепоглощающую. Двустороннее чёрное зеркало без капли ослепляющего солнечного света. В твоих глазах, где искры собственничества вспыхивали ярче догорающих звёзд, Рёмен видел отголоски собственной алчности. Два чёрных, как смоль сердца, два истерзанных миром животных, нашедших друг друга сквозь толпу беспомощных слабаков. Проклятые ритмы слились в одну мелодию - яростную, дисгармоничную, но такую живую, что она отзывалась в каждом уголке эпохи Хэйан. Ты не была невинной. О, нет. Под маской кроткой овечки, что как влитая сидела на миловидном девичьем лице скрывалась гадюка. Хитрая, безжалостная, бескомпромиссно ядовитая в словах и кинжалом под легким шифоном воздушных одежд. Устраняла конкуренток одну за другой, с отточенной методичностью, холодной уверенностью и каждая победа приближала к заветной цели. Сукуна всё видел, но предпочитал игнорировать. Тонкие занавески, в обитых атласом покоях трепетали от коротких порывов ночного ветра, скрывали тебя от ненужных взглядов и прятали отголоски истинной сущности. Ты тратила его подарки, золото, драгоценности, дорогие шелка и рабов, что Рёмен так щедро бросал к твоим изящным ногам, не на безделушки и новые тряпки, а на наёмных убийц. Новые флакончики недавно воссозданного древнего яда, что по чистой случайности оказывался в пище наложниц. Они были инструментом в умелых руках настоящей змеи. Во дворце Короля ты строила собственную империю на костях и крови неугодных и это восхищало его не меньше чем злило. Слухи токсичным туманом расползались по коридорам дворца, проникали сквозь щели пугая людей и проклятий. Слуги шептались, опасаясь поднять глаза, когда ты мимо шагала. Роптали о пропавших наложницах, странных смертях и мистических ночных ритуалах. Но Сукуне было плевать пока ты верна - в своем праве делать, что хочешь. Нравилось ему наблюдать за этой игрой. Было ли в том присущее ему равнодушие? Или Рёмен наслаждался тем, как ты плетешь свои ядовитые, опасные сети, избавляясь от всех, кто осмеливался встать между тобой и его вниманием? — Это ведь ты убила ту женщину, — громогласный голос, разрезал над вами сгустившийся воздух. Две пары массивных рук притягивали ближе мясистое женское тело. Ты сидела на крепких мужских бёдрах, вжимаясь мокрой киской в основание жилистого члена и жар твоей кожи мешался с его собственным тягучим желанием. Каждый вздох томной дрожью отдавался в теле Сукуны. Он любил оставлять тебя так - мокрой от долгих ласк, нуждающейся в новых жестоких толчках. Наслаждался моментом, упиваясь открывшимся видом, растирая ладонями пышную грудь. Ты была настоящим шедевром, сотканным из мяса и крови, с податливым телом, что принимало его целиком, растянутой до невозможности киской и жадностью, от которой сам Король моментально терял остатки контроля. Липкие стенки, горячие и влажные, сжимали оба массивных члена в хлипкие, дрожащие тиски, словно пытаясь удержать навсегда. Но Рёмен Сукуна не из тех, кто сдаётся леко. Он мог бы кончить, не двигаясь, только от того, как твоё тело его обволакивало, массируя каждую проступившую вену на членах. Ему нужно было разрушить тебя и собрать заново, как разбитую мозаику. — Отвечай, — Сукуна замер не двигаясь, сверлил тебя взглядом надменным, с ноткой скрытой угрозы. Позволил чувствовать каждый свой дюйм внутри жаждущей киски. Твой стон, почти жалкий скулеж, приятно ласкал ему слух. Ты извивалась, капризно подаваясь вперёд бёдрами, в попытке найти облегчение, но он держал слишком крепко, не позволяя ускользнуть. — Всё вовсе не так, мой господин, — слова, насквозь пропитанные ложью сочились из женских уст. Сладкие как мёд и острые, как обнажённый клинок. Ты бесстыже лгала ему и глазом не моргнув, даже сейчас, опущенная на оба пульсирующих члена, уязвимая и обнажённая. Твоя дерзость, хитрость, способность играть с огнем сводили его с ума, делали тебя идеальной. Равная самому Королю или настолько близкая к этому, насколько вообще может быть смертная. — Лгунья, — рявкнул он, и бёдра резко подались вперёд, вбивая в тебя всю его силу. Дыхание сбилось, разливаясь по телу приятной истомой и острые ногти вонзились в его широкую спину, оставляя на коже багровые борозды, сочащиеся свежей проклятой кровью. Сукуну не волновало, насколько чувствительным сейчас было мягкое женское тело. Ему нужно признание. Правда, что стоном сорвется с твоих губ. Чтобы сломалась сидя на нём. Игра, в которой вы оба признанные мастера, а каждый раунд ключевая битва за всеобщую власть. Мозолистые руки скользнули выше, сжимая пышные формы, пальцы требовательно впивались в податливую плоть, оставляя следы, что тут же исчезали под натиском проклятой силы. Рёмен следил за тем, как миловидное личико избранницы искажается смесью наслаждения и боли, как губы дрожат, неохотно срываясь в мольбу. И он готов был сгореть в этом огне, лишь бы ты продолжала гореть вместе с ним. — Признайся. Или я вытащу из тебя эту правду. Улыбка твоя, маняще коварная - служила ответом, пронзая мужчину насквозь единственной мыслью: он никогда не найдет такую как ты. Прожигала его взглядом нуждающимся, в полумраке сияла, заставляя Сукуну чувствовать, как в венах закипает его собственная кровь. Не ответила, не поддалась, распаляя неровный огонь пылающего эго. Твоя дерзость - ему личный вызов, что Рёмен принимал с хищной ухмылкой, зная, что игра далека от конца. Грубые пальцы, до сих пор сжимавшие пышные бёдра, напряглись в ожидании разрядки, но он не хотел отпускать тебя - ни сейчас, ни мгновением позже. Слишком ценна добыча, идеальна загадка, чтобы позволить ей ускользнуть. Покои, пропитанные горьковатым ароматом благовоний и пота, стали ареной, где разыгрывалась ваша война. Занавески колыхались нещадно, отбрасывая танцующие тени на стены будто призраки жертв наблюдали за вами из углов. Сукуне плевать на них было. Пылающий взгляд прикован к тебе - глазам, что так жаждали власти единоличной, губам, искусанным, влажным от напряжения, к телу мясистому и горячему, что с такой жадностью без остатка его принимало. Он ощущал себя богом. — Думаешь можно вечность играть со мною? — Рёмен подался вперед, поднимая над мокрыми простынями внушительный торс и губы сухие, истрескавшиеся, коснулись твоей мягкой шеи, где пульсировала жилка, выдавая волнение. — Признавайся, змея. Скажи, что твоих рук это дело. Ты кошкой прогнулась в его цепких объятиях, но бедра только сильнее вгоняли член во влажное нутро, заставляя мужчину стиснуть зубы от злобы. Женское тело - тягучая слабость Сукуны и сила его. Округлая грудь, что колыхалась с каждым новым толчком точно создана чтобы сводить с ума. Он мог бы потеряться в тебе, утонить в этих формах, но разум острый не дает забыть, что ты тоже хищник. Гадканья лгунья. Возлюбленная. — Я не знаю, о чём вы, мой господин, — голос твой ядовитым медом лился ему в уши. Пропитанный насквозь напускной невинностью и губы от поцелуев опухшие коснулись сладкой точки чуть ниже уха, томно шепча: — Разве я способна на такое? Ход безупречный, выверенный с точностью до миллиметра взывал к его чреслам. Тело могучее против воли напряглось, оба члена дёрнулись в приятной истоме. Ты знала, как играть с ним, дразнить изводящими выходками, как щенка на поводке держать, издеваясь над жгучей потребностью. Рёмен тебя ненавидел за это. Так же сильно, как и желал. — О, ты способна. Ты способна на всё, моя королева. И я хочу услышать это из твоих уст. Движения стали резче, толчки беспорядочными, жестокими и ты напротив встретила этот ритм. Бёдра покачивались в такт и ногти царапали широкие плечи, обтянутые чернильными нитями татуировок. Равные в битве, где каждый силился перехитрить другого. За стенами покоев ночь была тихой. В гареме все спали, рассеяв на ветер остатки страха. Те немногие из наложниц, что еще осмеливались дышать в твоём присутствии, скрывались, едва заметно дрожали, сквозь хлипкую дымку сна про себя шепча незнакомые молитвы. Кровавым клеймом имя твоё нависло над ними. Не просто фаворитка - тень, поглотившая судьбы десятка девиц, и ни одна из них не могла сравниться с тобой. Красота и безжалостность. В изящном флаконе клубилась их смерть, занявшая место в постели их Короля. В его чёрном сердце. Сукуна тебя насквозь видел, годами прожжённый опытом. Знал о каждом яде, приказе и тайнах, но молчал терпеливо, с рук спуская каждую выходку. Наслаждался, упиваясь этой жестокостью. Способностью уничтожать всё, что стоит на пути. Не просто любовница - его отражение. — Если я признаюсь, — слова твои, перебивались сладкими стонами. — Что сделаешь, мой король? Накажешь меня? Смех Рёмена тёмным эхом прокатился по комнате. Из него радость искренняя сочилась и клыки острые до крови оцарапали обнаженное женское плечо, яркой вспышкой боли поймав твой оргазм. — Наказать? Нет, моя змея. Я награжу тебя. Он с такой силой внутрь толкнулся, что слепящие искры в глазах заплясали и тело прогнулось в обжигающей неге. Мир вокруг закружился в наслаждении и боли. Руки нетерпеливые по твоим изгибам скользнули, сжали мягкую грудь, пряча в ладонях. Сукуна хотел тебя всю без остатка, всю тьму, что ты создавала. Не конец, но очередная глава совместной истории. Попытка загнать добычу, где бы она ни была. И в этом танце, полном безумия кровавого, ты готова была идти до конца. Потому что, как и он, не умела проигрывать.