Mint & strawberry

Мин Юнги всегда казался Хосоку очень странным и даже немного пугающим человеком. Вот что у здорового человека возникает в голове при мысли об омегах? Какие ассоциации должны возникать, когда задумываешься о представителях этого вторичного пола? Неважно. Все привычные мысли об омегах не имеют никакого смысла, Мин Юнги плевать на них хотел, мягко говоря. Очень серьёзный, моментами грубый и острый на язык, полностью посвятивший себя работе, одевающийся в тёмные вещи из грубых тканей и приезжающий на работу на мотоцикле. Его действительно можно было бы легко спутать с альфой, если бы не по-омежьи милые черты лица, хрупкое тело, пусть и спрятанное под бесформенной тёмной одеждой в стиле, близком к панку. И запах Юнги… Не был бы Мин омегой, Хосок бы точно поддался этому нежнейшему мятному аромату, исходящему от него. Хотя… Альфы, кажется, никогда не пахнут настолько нежно и приятно. Хосок устроился работать в этот бар относительно недавно, всего месяц назад. И до сих пор Чон помнит, как испугался, когда менеджер — милая и очень приветливая девушка, сказала, что Хосок на сменах будет работать в паре с Юнги. — Он очень серьёзно относится к работе и ошибок не прощает. Но он точно прекрасно обучит тебя всему, просто слушай его внимательно, и проблем не будет, — мягко улыбаясь, менеджер указала на рыжеволосого омегу, до блеска натирающего барную стойку. Даже издалека Чон заметил его красивые руки, украшенные шипастыми браслетами. Да, он засмотрелся на эти руки, но внутри Хосока всё равно что-то сжалось от слегка опасной атмосферы, исходящей от этого мрачного омеги. Юнги действительно прекрасно обучил Хосока всем нюансам работы бармена в ночном клубе. Даже дал парочку добрых советов и целый один раз улыбнулся, когда Чон сделал свой самый первый коктейль, и он весьма понравился Мину! — Твоя первая работа, говоришь? — уточняет Юнги, деловито опираясь поясницей о барную стойку, оценивающе глядя на Хосока. Чон коротко кивает в ответ. Он действительно впервые устраивается на работу, в свои девятнадцать решив наконец-то съехать от родителей, — С такими успехами, буду надеяться, что она станет последней, — тянет Мин, загадочно ухмыльнувшись, продолжая потягивать коктейль, приготовленный Хосоком. Раз он пьёт его с таким удовольствием… Видимо, у Чона действительно получилось с первого раза впечатлить этого омегу, кажущегося холодным и неприступным. Но даже так… Хосока слегка пугает перспектива работы с таким серьёзным человеком. Возникает стойкое ощущение, что, если Чон хоть раз ошибётся, Мин самолично возьмёт его за шиворот и выкинет из бара. Ещё больше опасения Хосока по поводу его такой незавидной судьбы подтвердились, когда на следующий день Юнги принёс трудовой договор. Чон мальчик умный, он долго сидел и вчитывался во все эти бумаги, пока Мин скользил по его сосредоточенному лицу своим скучающим взглядом, отчего-то закусывая губу, украшенную пирсингом. Колечко, и снова с шипами. Этот рыжеволосый омега просто весь в шипах. У Хосока красноречиво глаза на лоб полезли, когда он увидел, что в строке «Работодатель» значилось имя «Мин Юнги». Хосок вообще никогда не слышал о том, чтобы омеги хоть где-то занимали руководящие должности, особенно в Корее, весьма сильно зацикленной на традиционности. Тем более Юнги вообще не выглядит как начальник. Слишком неформален его стиль одежды, тем более Мин всё равно, даже при своём положении, продолжает зачем-то работать за баром. Ещё и так миленько общается с Хосоком, будто они на равных здесь… Хотя теперь Хосок знает, что это не так. — У тебя такое лицо, будто я в договоре случайно прописал какие-то проклятия, — усмехается Юнги. Он не глупый, почти сразу понял, что Хосока просто очень сильно удивил тот факт, что бармен, обучающий его, по совместительству оказался ещё и начальником Чона. — Нет, всё нормально… — теряется омега, щёлкнув ручкой, приготовившись подписывать договор, — Просто немного неожиданно… Юнги в ответ лишь усмехается, с лёгкой самодовольной улыбочкой наблюдая за тем, как Чон, неловко улыбнувшись, подписывает бумаги. И снова Мин, по-кошачьи ухмыляясь, закусывает губу, глядя на омегу напротив, приятно пахнущего клубникой.

***

Работать на Юнги Хосоку объективно понравилось. Несмотря на строгий взгляд, высокие требования к качеству работы и немного опасную атмосферу, исходящую от этого мятного омеги, Чон всё равно чувствовал, что работать ему очень нравится. И Юнги казался уже не таким опасным, особенно для Хосока, исправно выполняющего свою работу на высшем уровне. Иногда Юнги даже, в знак благодарности за хорошую работу, одаривал Чона особыми коктейлями по его собственным рецептам, которых в меню никогда не было. Каким-то образом Мин понял, что Хосоку особенно сильно нравится вкус и аромат мяты. И дело не только в рыжеволосом начальнике, Чон всегда любил особенно жгучие мятные леденцы, жвачки и тому подобное. В общем, Хосоку особенно сильно понравились мятные творения Юнги. А потом в какой-то момент Мин начал настойчиво смешивать мяту с клубникой. Это, конечно, тоже оказалось очень вкусно, но Хосок не мог избавиться от ощущения, будто в этом миксе вкусов был какой-то секретный намёк… Но они же оба омеги, какие ещё намёки?! Да, Юнги как-то особенно часто смотрит на Хосока, будто бы игриво закусывая губу, но Чон ни за что бы не поверил, что другой омега будет ему намекать на что-то большее. «Юнги просто так дружит, ” — думает Хосок, абсолютно уверенный в своих мыслях. «Юнги просто так дружит, ” — поэтому в случайные моменты оказывается так близко к Хосоку, что прижимается к его бедру своим, тихо звеня цепями на джинсах. Хотя свободного места за стойкой полно, но Юнги почему-то выбирает прижиматься к омеге, пахнущему клубникой. «Юнги просто так дружит, ” — поэтому в конце рабочего дня, вместе с вкусным мятно-клубничным коктейлем теперь дарит Чону ещё и лёгкий поцелуй в скулу, иногда слегка прикусывая его кожу. Какие-то кошачьи поцелуи… «Юнги просто так дружит…» — поэтому иногда Хосок мимолётно чувствует чужую ладонь на своей заднице, но не отстраняется, а почему-то слегка выгибает спину, поддаваясь этим прикосновениям. Хосоку действительно нравятся все эти внезапные вспышки внимания к его персоне. Когда подобным занимались альфы, Чону сразу хотелось дать им по роже (несмотря на свой спокойный и даже несколько нежный образ и характер, Чон действительно мог сделать это в критичный момент). А когда к нему прикасается Юнги… Хосок сначала замирает от какого-то приятного чувства предвкушения, а потом невольно поддаётся ему, и в тот же момент Мин внезапно пропадает, возвращаясь к своим делам, как ни в чём не бывало. Но Юнги омега. Как бы сильно Чону не нравилось его внимание, Хосок всё ещё не мог до конца всерьёз воспринимать очевидные попытки подкатить к нему. Пусть сам Чон никогда так не делал, но он слышал достаточно историй от своих друзей и знакомых о том, как омеги иногда проводят время друг с другом без намёков на что-то большее… Это нормально, но это просто способ безопасно расслабиться, не более. Юнги наверняка просто вымещает на Хосока свою скрытую омежью нежность, не больше. Ну не может в голове Хосока уложиться даже самая маленькая мысль о том, что он может быть симпатичен другому омеге. Так не бывает… «Так не бывает, ” — но вот в один прекрасный день, Хосок внезапно обнаруживает себя прижатым к столешнице. А Юнги стоит перед ним, поставив руки по обе стороны от поясницы Хосока, перекрывая ему все возможные пути к бегству. Снова Чон ловит себя на мысли, что, если бы так с ним поступил альфа, он бы давно уже ударил такого альфу и сбежал. А Юнги… Ему Хосок позволяет такое поведение, даже поощряет его, плавно скользнув немного вниз по столешнице, чтобы их лица сравнялись. Юнги, несмотря на свой угрожающий образ, всё-таки немного ниже Хосока… Время шесть утра. Смена только-только закончилась, клуб закрыт, они вдвоём уже везде прибрались… Спать хочется невыносимо, вернее, хотелось. До того момента, пока Юнги не прижал Хосока к столешнице. Они не пили, хотя иногда под конец смены Юнги разрешает им закинуть в себя пару ободряющих шотов, чтобы не заснуть. Водка с энергетиком… Страшная смесь, ещё минимум на час спокойно одаривающая их зарядом бодрости. Но сейчас этот заряд уже прошёл. Вместо водки с энергетиком у Хосока сейчас есть лицо Юнги с абсолютно нечитаемым выражением лица. Или же просто Чон не даёт себе прочитать столь очевидное послание в глазах Мина. Он же омега… — По-моему… Это выходит за рамки… — бормочет неуверенно Хосок, будто бы начиная что-то понимать, но всё ещё пытаясь заглушить умные мысли в своей голове. — Рамки в твоей голове, Чон, — от таких слов омеги напротив, пахнущего клубникой, принявшей особо сладкий подтон запаха из-за волнения Хосока, Юнги хмурится недовольно и подаётся ближе. И Хосок не сопротивляется, несмотря на свои же слова. Либо от Юнги исходит чересчур уверенная аура, либо он говорит слишком убедительно, будто бы околдовывая Хосока. Либо же… Чон просто уже скрытно согласен с ним. И пока Хосок пытался переварить пробежавшую между ними малюсенькую искру, будто бы значившую сейчас что-то очень важное, но пока что недосягаемое для Хосока, всё ещё не признающего серьёзных намерений другого омеги на него, Юнги устал медлить. Он просто, хладнокровно посмотрев Чону в глаза, резко хватает его за воротник рубашки, почти наматывая на кулак мягкую хлопковую ткань, притягивает Хосока к себе и целует его в губы, мысленно поблагодарив омегу за то, что тот ранее немного «заземлился», из-за чего Юнги не пришлось слишком уж сильно тянуться к Чону, позорно привставая на носочки. Поцелуй Юнги был… Ох, Хосок такого ещё никогда не ощущал. И дело даже не в том, что его ещё никогда не целовал другой омега. У Юнги какой-то особенный стиль. С одной стороны, он будто котёнок, лакающий вкусненькое молоко, а с другой… Похож на опасного хищника, способного не просто укусить, но ещё и полностью съесть свою жертву. И жертвой в данном случае является именно Хосок. Ни один альфа больше никогда не сравнится с Юнги. И дело не в том, что Мин — омега, и так прекрасно знающий, чего на самом деле желает подобный ему омега. Кое-как, но Хосок позволяет себе понять, что дело в том, что это именно Юнги его так целует, вызывая у Чона мурашки удовольствия, бегающие по всему телу. Именно сам Мин своими действиями заставляет подкоситься ножки Хосока. Лучше и приятнее любого альфы Юнги ненавязчиво прижимается к телу Хосока и свободной рукой берёт его за талию, слегка сжимая её и окончательно приковывая Чона к столешнице. И как же сильно трепещет сейчас сердце Хосока из-за мысли о том, что именно этот омега, приятно пахнущий мятой, несмотря на их разницу в росте, умудряется настолько властно прижать Чона, почти не давая ему хотя бы пошевелиться, не то что сбежать. А сбегать и не хочется… Но поцелуй, конечно же, не бесконечен. Юнги всё же отстраняется и, приоткрыв глаза, Хосок надолго залипает взглядом на его приоткрытых малиновых губах. Как заметил Чон, Юнги часто пользуется помадами и блесками с необычными оттенками. Вот сегодня на нём был интересный темноватый блеск с бордовой основой, но отдающий в загадочное зелёное сияние, похожее на какого-то зелёного жука. В сочетании с рыжими волосами такой оттенок создавал Мину какой-то слегка ведьминский образ. Впрочем, сейчас от этого зеленоватого блеска не осталось вообще ничего. В ходе их поцелуя Хосок смог обнажить натуральный нежно-малиновый цвет губ Юнги, чему оказался несказанно рад. — Вот теперь подумай над тем, что я пытался до тебя этим донести, — бросил Мин, отпустив Хосока, напоследок каким-то особенно отчаянным жестом сильно сжав талию Чона. И не успел Хосок хоть что-то ответить омеге, как тот уже успел исчезнуть, оставляя Чона в полном замешательстве. Но всё же какие-то умные мысли появляются в голове Хосока. Просто с ними тяжело смириться, сложно принять тот факт, что Хосоку действительно нравится этот пахнущий мятой омега.

***

У Хосока было два дня выходных, чтобы хорошенько обдумать случившееся между ними в шесть утра того дня, когда что-то внутри Хосока всё же начало поддаваться мысли о том, что омега тоже может быть ему симпатичен. И сам Чон вполне способен быть желанным другим омегой. Всё-таки подобные «революционные» идеи было действительно сложно понять омеге, что всю жизнь старался строить отношения с альфами, ведь это понятно, привычно и правильно. Никогда в голове Хосока не было даже мимолётной идеи посмотреть на какого-нибудь омегу не как на друга. А тут… Юнги. Хосок даже не сразу понял, насколько сильно влип в эту необычную симпатию к омеге. Причём на самом деле влип почти сразу, хоть и думал, что это его просто так сильно впечатлил необычный образ Мина. Думал, что засматривается на его губы просто из-за необычных оттенков блесков, не больше… И на руках Юнги просто привлекающие внимание шипастые браслеты, а не соблазнительно выпирающие голубые вены. Спустя два дня упорных раздумий Хосок уже отлично понимал, какой ответ он собирается дать Мину. Тот ведь наверняка ждёт теперь от Хосока каких-либо ответных действий или же, наоборот, бездействия, показавшего бы непринятие Чоном интереса Юнги. И, конечно же, очевиден был тот факт, что Хосок собрался выразить своё активное согласие в ответ на действия Юнги. Хосок приехал на работу пораньше. Настолько пораньше, что даже не обнаружил на заднем дворе клуба мотоцикл Юнги. А это, вообще-то, первый раз, когда Чон прибывает на работу раньше Мина. Но, несмотря на отсутствие начальника, Чон всё же медлить и каким-либо образом отлынивать от работы явно не собирался. По рабочей привычке, уже давно успевшей въесться в память, Хосок прибирается за барной стойкой, доводя её до идеала. Юнги всегда говорил, что именно барная стойка является центром, главной точкой любого клуба. Поэтому она должна сиять ярче всех остальных объектов в просторном помещении. Чтобы не скучать за монотонной работой, Хосок надел наушники и включил музыку погромче. И это было его небольшой ошибкой, ставшей причиной малюсенького сердечного приступа… Развешивая бокалы под громкие гитарные рифы в своих ушах, Хосок вздрагивает и чуть не роняет один из бокалов, когда внезапно по его бедру прилетает не особо сильный, но бьющий именно своей неожиданностью, аккуратный шлепок. Ну конечно же это Юнги. Кто ещё так здороваться будет? Хосок, конечно же, давно уже дал активное согласие на подобные приветствия, однако после того поцелуя Чон явно чувствует в этом жесте что-то особенное… Он стал ещё приятнее. В Хосоке будто просыпается скулящий щенок, желающий получить ещё больше внимания от новоиспечённого хозяина. Был бы у Чона хвост, он бы точно им завилял, привлекая внимание мятного омеги. — Если бы моя реакция была чуть хуже, тебе бы пришлось покупать новый бокал, — протянул Хосок, смотря на своего рыжеволосого начальника. Сегодня у него снова на губах творится что-то интересное: поверх матовой темно-вишнёвой помады кто-то будто блёстки рассыпал. И в аккуратном освещении бара эти блёстки сверкают особенно завораживающе. Их не слишком много, но достаточно, чтобы приковать к себе внимание Чона. Замечая этот заинтересованный взгляд, направленный на его губы, Юнги слегка самодовольно усмехается и закусывает губу. Но, несмотря на желание, как обычно, поближе оказаться к Хосоку, вдохнуть его клубничный запах, кажущийся Мину теперь ещё сильнее, Юнги в этот раз сохраняет небольшую дистанцию, теперь ожидая первый шаг Хосока. И он происходит, пусть и Чон выглядит немного неловким и очень-очень смущённым. — Знаешь, Юнги, ты… — Чон кусает губы, но не так соблазнительно, как это всегда делает Юнги. У Хосока в этом движении одна нервозность, — Ты такой интересный, такой приятный… Даже несмотря на то, что ты омега… Юнги чуть недовольно хмурится, сложив руки на груди и привычным чуть строгим взглядом смотрит на Хосока. — Омега, не омега. — перебивает Чона Мин. Слишком уж его раздражает это внимание к вторичному полу, — Какая разница? Оставь уже эти рамки в прошлом, Чон, — просит Юнги, чуть закатив глаза, — Поверь мне, — Мин смотрит на Чона с таким соблазнительным блеском в глазах, которому точно позавидует любой альфа, — После меня ты никогда больше об альфах и не подумаешь. Если бы это сказал не Юнги, а кто-то другой, Хосок бы не поверил и даже, возможно, засмеялся бы, назвав такого омегу самовлюблённым нарциссом. Но опять же… Это Юнги. И, глядя на него, Хосок полностью ему верит и готов хоть сейчас отдаться ему. Секс на барной стойке кажется уж очень хорошей идеей. Хосок в своих мыслях снова теряется, стоя на месте, будто бы скованный внимательным взглядом Юнги. И Мину это не нравится, ему всё ещё нужен полноценный вразумительный ответ от Хосока. — Хосок-а, — вздыхает Юнги, решив быть чуть помягче, — просто скажи всё, что думаешь обо мне. — Ты мне нравишься, кажется, — тут же отвечает Хосок. Мягкий словесный пинок от Юнги оказался очень кстати. — Кажется? Нравлюсь? — усмехается Мин. Нет, такой ответ ему не нравится, — Говори увереннее и точнее, Чон, — требует Юнги таким тоном и с таким выражением лица, будто обсуждает с Хосоком сейчас не их нежные омежьи чувства, а необходимость переделать плохо получившийся коктейль. В переносном смысле так и есть: Хосоку просто необходимо сейчас срочно переделать коктейль своих слов, чтобы наконец-то правильно изложить свои чувства. Чон замечание омеги принимает и понимает, только всё равно слегка теряется. Но через несколько секунд он всё же вываливает на Мина чистую правду, ярко покраснев. — Не кажется!.. И не просто нравишься! Слишком уж ты хорошенький, Мин Юнги, — Хосок ладони в кулаки сжимает, чувствуя себя слишком уж «омежным омегой», говоря такие смущающие вещи Юнги, что особенно сильно нравится ему в этот момент. Его кокетливо сверкающие губы изгибаются в привычной лёгкой ухмылке, в которой Хосок всё же замечает нечто большее, чем обычное игривое самодовольство. Юнги будто слышит подтверждение какой-то очень важной для него теории, без правдивости которой жить не сможет спокойно. Но Хосок ещё не закончил. Сделав глубокий вдох, он наконец-то выдаёт самое главное: — Люблю тебя, Юнги. Но Мин, кажется, пусть и ожидал и надеялся на эти слова Чона, оказался не был готов к ним в полной мере. Привычно серьёзное и бледное лицо тут же заливается смущённым румянцем, а глаза Юнги смотрят на омегу напротив с нескрываемым обожанием. Хочется броситься Хосоку на шею, что Мин и делает, толком не задумываясь. В нос Чона ударяет особенно вкусно раскрывающийся мятный аромат. Хосок обнимает Мина в ответ, уткнувшись носом в его шею. Чон действительно не ожидал, что в моменте Юнги вдруг окажется настолько нежным… Ещё пару минут назад Мин вытягивал из него признания со всей строгостью босса, а теперь миленько обнимает его, прижимаясь к Хосоку всем телом. И, отстранившись, Юнги не заканчивает со своей внезапной нежностью. Усмехнувшись, Мин коротко целует Чона в губы, а отстранившись, ещё некоторое время с мягкой улыбкой смотрит на омегу напротив. Руки Юнги плавно опустились на талию Хосока, чуть бесстыдно ловко и как-то незаметно забравшись к нему под рубашку. — У тебя такая мягкая кожа… — Мин по-кошачьи игриво улыбается, заглядывая Хосоку в глаза, склонив голову набок, — Жду не дождусь возможности хорошенько тебя помять, Чон, — мурлычет Юнги и, снова приблизившись к лицу Хосока, игриво кусает кончик его носа. Хосок краснеет смущённо, чувствуя себя жертвой в этих хищных лапках. И ему действительно очень нравится быть жертвой именно этих лапок… — Когда будешь это делать, — Чон, естественно, понимает, на какое «помять» намекает Юнги, так посматривая на него, — Называй меня, пожалуйста, по имени, Юнги-я, — Хосок аккуратно протягивает руку к лицу Юнги и поглаживает его по щеке, слыша в ответ на этот жест тихое мурчание Мина. Как же много в этом омеге кошачьего поведения… — Я хочу спать со своим омегой, а не с боссом, — усмехнувшись, поясняет Хосок. Юнги ухмыляется хитренько и очень довольно. Такой расклад ему явно очень нравится, нравится как быстро Хосок улавливает суть, как легко ловит с ним одну волну. Они бы могли обсудить что-нибудь ещё, касаемо их наконец-то завязавшихся отношений, однако работа есть работа. И время неумолимо движется к началу смены, что кажется Хосоку теперь ещё приятнее и интереснее от мысли о том, что теперь он работает, вообще-то, в паре со своим парнем… Юнги снова под конец смены подкармливает Хосока интересными напитками. Всё так же уже откровенно кричащим намёком Мин традиционно смешивает в них клубнику и мяту, напоминающие о смешении запахов двух омег. Только теперь в эти необычные коктейли стали добавляться какие-то пикантные нотки. — Перец? — удивлённо тянет Хосок, пробуя то, что намешал Юнги. — Не нравится? — вопросительно выгибает бровь Мин. — Очень даже нравится, — тут же улыбается мягко Чон, продолжая пить творение Юнги, — Тут ещё… Лимон? И ещё… Что-то непонятное, — задумчиво тянет Хосок, рассматривая напиток. Внешне, как и на вкус, он очень интересен. — Роза, — подсказывает Мин, ненадолго отвлекшись на клиента, попросившего кружечку пива, — Прости, постель розами усыпать не смогу, придётся ограничиться розовым сиропом в твоём коктейле, — ухмыляется Юнги. Хосок краснеет смущённо, понимая, что добавление новых вкусов в уже ставшее привычным сочетание, является очередным своеобразным заигрыванием Юнги с ним. И Чон совсем-совсем не против… Ему нравится, как Юнги делает это не совсем в лоб, а через то, что они оба любят — интересные вкусные алкогольные коктейли. — Лимон просто хорошо балансирует все эти вкусы, а перец зачем? — уточняет Хосок, хотя мысленно уже примерно догадался о его смысле. — Острый… Как мой язык сегодня, когда я отвезу тебя домой к себе, — отвечает незамедлительно Юнги, высунув кончик того самого языка. На нём соблазнительно блестит шарик пирсинга. Чон невольно сглатывает и краснеет, отведя взгляд, представив, как этот шарик будет ласкать его где-то… — И такой же жгучий, как моя страсть, — уже более будничным голосом добавляет Юнги и возвращается к работе, с лёгкой улыбкой на лице замешивая коктейль с лепестками сакуры для очень милой болтливой девушки, рассказывающей о том, как прекрасна её альфа. Хосок снова слегка краснеет от слов Юнги и отводит взгляд смущённо, чтобы не видеть эту ухмыляющуюся кошачью мордашку… До конца смены меньше часа. А дальше Чон и так понимает уже, что будет с ним происходить. И он абсолютно не против, даже больше, он уже всей душой настроен на то, чтобы этот мятный омега залез своим острым языком ему куда-нибудь поглубже…

***

— Всё убрал? — интересуется Юнги, возвращаясь к Хосоку с кухни, закончив там приводить всё в порядок после рабочей ночи. — Ага, — Чон кидает чуть уставший взгляд на идеально начищенную до блеска барную стойку, — Ну что, любитель клубники, поедем к тебе? — чуть игриво ухмыляется Хосок, подойдя к Юнги и взъерошив его рыжие волосы. Небольшая, но всё-таки разница в росте прекрасно позволяет Чону делать это, даже если Мин в ответ строит недовольное кошачье личико. — Я тебе это припомню, — бормочет Юнги, снизу вверх смотря на Хосока. Кажется, ещё немного и он, как настоящий котик, укусит Чона за его шаловливую ладонь. А потом они садятся на байк. Хосок немного переживает, впервые устраиваясь на таком средстве передвижения, а Юнги, как настоящий заботливый хён, усаживает Чона в коляску. Её Мин от мотоцикла никогда не отцепляет, просто потому, что в ней удобно возить вещи и запасной шлем. А сейчас вещи покоятся у Хосока на коленях, а шлем, соответственно, у него на голове. Но вот оказавшись дома… Юнги сразу же решил приступить к активным действиям, едва они оба успели разуться. Он сам стянул с Хосока его куртку, вместе с этим оставив на задней стороне его шеи лёгкий, но весьма ощутимый укус. — Эй!.. — Хосок пытается возмутиться хотя бы приличия ради, но вместо этого Юнги прижимает Чона к двери, с явным удовольствием на лице скользя взглядом по краснеющему и чуть растерянному омеге. — Предпочитаю начинать с порога, — поясняет Юнги, закусив губу. Приставив ногу со стороны бедра Чона, омега легко ограничил ему пути отступления (будто бы Хосок вообще собирался отступать), после чего медленно стянул с себя кожанку, с удовольствием замечая то, как Хосок смотрит на открывающиеся участки кожи Мина, когда его футболка чуть задирается. Вскоре куртка падает на пол, а Юнги, поменяв положение своей ноги, нагло впихивает своё колено ровно между ног Хосока, нажимая на его омежье достоинство. Чон, вообще-то, весьма чувствителен к такому, неудивительно, что он уже начинает жалобно скулить и стонать. Тем более когда Мин начинает целовать его. Этот поцелуй совершенно не такой, какой был ранее… Этот слишком жадный, слишком страстный, Юнги слишком откровенно заявляет о своём желании трахнуть Хосока. И Чон прекрасно чувствует, как у него внизу живота завязывается узел сладостного желания. Мало того, что омеге крышу сносит мысль о том, как другой омега доставит ему неземное удовольствие, так ведь это сделает не просто какой-то омега, это сделает Юнги, который так симпатичен Хосоку. — Юнги-я… — выстанывает Хосок, отстранившись от губ Юнги и посмотрев на него как-то особенно просяще и жалобно, — Пожалуйста… — В постельку хочешь? — догадывается Мин, с ухмылкой на лице забираясь ладонями под рубашку Хосока, на этот раз ощупывая его нежное тело гораздо выше талии. Прохладные шаловливые пальчики Юнги касаются теперь самой груди Чона, трогают и откровенно играются с уже слегка затвердевшими сосками омеги. Мин даже облизывается немного, думая о том, какого они наверняка прелестнейшего клубничного цвета. И если Юнги окажется неправ, если не угадает цвет этой части тела Чона, то… месяц не будет пить клубничные коктейли! — Угу… — Хосок закусывает губу, наслаждаясь прикосновениями Юнги. Ещё немного, и он растопленным маслом сползёт вниз по двери, только вот остренькая коленка Мина всё ещё, к счастью, остаётся стойким препятствием на пути к тому, чтобы стать покорной лужей у ног Юнги. — Как скажешь, клубничка, — отвечает Юнги и в тот же миг хватает Хосока под локоть и ведёт его в спальню. Не успел Хосок опомниться, а он уже оказался брошенным на чужую постель. И снова колено Мина оказывается между его ног, а сам старший омега нависает над Чоном, и тот замечает, как от их страстного поцелуя блёстки с губ Юнги давным-давно уже разлетелись по его лицу. И наверняка лицо Хосока они тоже уже посетили. Юнги опускает взгляд на тело Чона, видит, как от падения на постель рубашка Хосока задралась, обнажив его тонкую талию и изящный бледный животик. Это слишком аппетитный вид, от него у омеги тут же крышу срывает, и Мин, ни о чём не думая, наклоняется к его животу, шумно выдыхает, щекоча Чона своим дыханием и рыжей чёлкой, заскользившей по нежной коже, а потом, ожидаемо, Юнги просто обводит языком чуть заметный пресс омеги и слегка прикусывает его, стараясь сделать это не больно, вдруг Хосоку не нравятся укусы? Но, кажется, Чона всё устраивает. Он стонет сладко, зарывается рукой в волосы Юнги, немного ерошит их и чёлку задирает, открывая лоб омеги. — Тебе… Идёт открытый лоб, — шепчет Чон, смотря сверху вниз на Мина, вылизывающего и покусывающего его живот. И, входя во вкус этого лёгкого, совсем ненавязчивого разврата, Хосок позволяет себе приподнять ногу и упереться коленом в промежность Юнги. Ну а что? Теперь его очередь давить на чужое омежье достоинство. И реакция Юнги не заставила себя долго ждать. Мин стонет протяжно, телом только сильнее поддаваясь давлению Хосока. А потом, вдоволь насладившись животиком Чона, Юнги и вовсе приподнимается и с каким-то даже гордым видом усаживается на бедро Хосока, давящее на пах Мина, и начинает аккуратными плавными движениями ездить на нём, потираясь самыми чувствительными местами о ногу Хосока. Только продлилось это недолго. Пусть Юнги и издаёт блаженное шипение, прикрывая глаза и откидывая голову назад, всё же он доволен ощущениями не до конца. — Блядские джинсы… — в конце-концов ругается Юнги и резкими рваными движениями пытается как можно скорее сорвать с себя мешающий элемент одежды. Хосок с лёгкой ухмылкой на губах наблюдает за попытками Юнги раздеться, а потом не выдерживает комичности данной картины и тихо смеётся. — Юнги-я, — мурчит Чон, приподнимаясь и садясь поудобнее, кладя руки на талию Мина и притягивая его к себе, заставляя Мина соскользнуть вниз по бедру Хосока, а потом и вовсе усесться на его пах. От этого Хосок не сдерживает тихий стон, но быстро берёт себя в руки, — Такими резкими движениями ты вообще никогда не разденешься, — ласково тянет Чон, медленными и даже какими-то нежными движениями расстёгивая ремень Мина, а потом и ширинку его джинс. Такими же бережными движениями, словно Юнги какая-то кукла фарфоровая, Хосок стягивает с Мина эти джинсы, обнажая уже успевшее намокнуть от возбуждения бельё. В нос Чону тут же ударяет особенно яркий и оттого безумно приятный аромат мяты. А дальше Юнги уже сам скинул с себя футболку, ненадолго задержавшись в неподвижном положении, чтобы Хосок мог вдоволь насладиться его красивым бледным телом. Затем же Мин снова перетягивает инициативу на себя, возвращает Хосока в лежачее положение и снова весьма грубо стягивает с Чона джинсы, явно не последовав его примеру. Но всё же Хосока Юнги смог раздеть достаточно легко и быстро, а затем Мин приступил к рубашке Чона, достаточно аккуратно принявшись одну за другой расстёгивать пуговицы на ней. При этом Мин уже давно как-то по-хозяйски устроился между разведённых им ног Хосока так, словно тут Юнги и место. — Ты так вкусно пахнешь… — тянет Юнги, снова наклонившись к обнажённому животу Хосока и опять принявшись кусать и вылизывать его. Только теперь одна ладонь Мина очень смело легла прямо на возбуждённый член Хосока, ласково поглаживая его сквозь ткань белья, — Клубничный… Ого, ты такой мокрый уже? — низко шепчет Юнги, дорожкой поцелуев поднимаясь всё выше, уже переходя на грудь Хосока. А рука его с каждой минутой ведёт себя всё более развратно. Теперь Мин уже без всякого стеснения сжимает сквозь ткань влажный член Хосока и даже немного двигает рукой вверх-вниз, вызывая у Хосока судороги удовольствия. Тот даже ножки поджимает, а Юнги, довольный такой красноречивой реакцией, позволяет себе всё больше телодвижений. — Юнги!.. — жалобно вскрикивает Хосок, когда ловкие пальчики старшего омеги начали слишком приятно натирать возбуждённую головку члена Чона, — П-пожалуйста… — просит омега, чувствуя себя уже просто игрушкой в умелых руках Юнги, уже и забывая, что так над ним издевается, вообще-то, такой же омега, как и он сам. — Что? — ухмыляется Мин, поднимая на Хосока заинтересованный взгляд, — Тебе чего-то хочется, сладенький? — мурлычет Юнги, приблизившись к лицу Хосока и заинтересованно заглядывая ему в глаза, выискивая там все нужные Мину эмоции. Юнги прекрасно видит, как Хосоку всё нравится, но также Мин прекрасно видит, как Чон жаждет большего, хочет, чтобы омега приступил к более активным и развратным действиям. Вместе со своим вопросом, Юнги начинает ласкать член омеги всё быстрее, заставляя того содрогнуться всем телом, выгнуться навстречу Мину и застонать особенно жалобно, сжав в руках чёрный плед на постели старшего омеги. — Юнги! Ах!.. Ты идиот?! — не выдерживая столь издевательского тона возмущается Хосок и в следующий же миг позорно кончает, окончательно намочив своё бельё. Почувствовав особенно сильную влагу под своими пальцами, Мин ухмыляется довольно и ненадолго руку убирает, давая Хосоку хоть немного прийти в чувство. Продолжая наблюдать за его лицом, Мин укладывается у Чона под боком с явно очень довольной ухмылкой. — Фу, какой ты грубый, — с этими словами Юнги шлёпает Хосока по бедру, — Разве можно старших обзывать? А ты, я погляжу, тот ещё скорострел, — смеётся Мин, решив в ответ тоже немного обозвать Хосока. На что тот в ответ обиженно фыркнул, но сказать ничего против не смог. Мокрое бельё говорит само за себя. — Иди к чёрту, Мин Юнги, — шипит Чон и отворачивается от Мина, особенно красноречиво показывая ему свою обиду. Но всё же зря он повернулся к Юнги спиной… Мин тут же, словно хищник, выждавший идеальный момент для нападения, аккуратно толкает Хосока в лопатку, заставляя его полностью лечь на живот. И, чтобы Хосок никуда вдруг не делся, Юнги ловко усаживается на его бёдрах, а затем берет Чона за шею, чуть сжимает её игриво и наклоняется к уху Хосока. — А чего же ты хочешь, клубничка? — интересуются ласково Мин, медленно облизнув мочку уха Хосока. Чон от такого наплыва ласки снова чувствует, как восстаёт его едва спавшее возбуждение, и, не сдержавшись, стонет тихо и жалобно. — Юнги… — шепчет Чон, прикрывая глаза, — Ты такой же блядски мокрый, — замечает Хосок, чувствуя приятно влажные ощущения на своих бёдрах, — Так что… Прекращай, блять, уже издеваться над нами и просто трахни меня. Хосок не видит, но на лице Мина тут же расцвела особенно довольная улыбочка. Наконец-то Юнги услышал официальное приглашение в трусы омеги. И, не теряя больше ни минуты, Мин тут же срывает уже слишком мокрое бельё с Хосока а потом и с себя. Ещё несколько секунд Юнги не отказывает себе в удовольствии с особенно пристальным вниманием рассмотреть прекрасный обнажённый зад Хосока, открывшийся его взору. Внимательный взгляд Мина уже цепляется за смазку, влажными блестящими дорожками растёкшуюся от прелестной влажной дырочки Хосока. И сейчас яркий клубничный аромат только активнее бьёт в нос Юнги, начиная сводить его с ума, уговаривая Мина наконец-то взять этого милейшего омегу, так и упрашивающего всем своим видом наконец-то трахнуть его. Чон ведь буквально уже просить об этом, а теперь ещё виляет своей течной задницей… — Блять, — хрипло выдыхает Юнги и, поудобнее пристроившись к заднице Хосока, берёт в руки его бёдра и приподнимает их, заставляя Чона выгнуться по-кошачьи. Тянуть больше смысла нет, поэтому Мин одним плавным, но весьма чётким движением сразу входит в безумно мокрое нутро Хосока своим не менее влажным членом. В этот момент оба издают нежнейшие стоны, а в голову обоим омегам бьёт особенно сильно пьянящий аромат смешивающихся друг с другом клубники и мяты. — Юнги-я… — сладенько тянет Хосок, от нетерпения сминая уже довольно сильно растрепавшееся от их движений постельное бельё. Своей влажной задницей, уже давно ставшей готовой для того, чтобы Мин вошёл в неё без растяжки, он аккуратно подвиливает навстречу члену Юнги, по какой-то непонятной причине ещё не начавшему двигаться в нём. — Хоби… Ты очарователен, — шепчет Мин низковатым голосом, плавно обвивая одной рукой талию Хосока, притягивая его ещё ближе к себе, а другой покрепче сжимая бедро омеги. — Ммм… Ну если я так очарователен… — шепчет Чон, более настойчиво двигая своей задницей, отчего сам не сдерживается и стонет ещё больше и ещё слаще, всё больше заводя Юнги. Тот уже уверен, что, как только начнёт двигаться, сразу же не сможет сдержаться и сорвётся на весьма быстрый темп, — То сделай уже своё дело, Мин Юнги, — ворчит Хосок и, наигранно нахмурившись, оборачивается в сторону Мина, ещё и губки дуя. И тут Юнги наконец-то начинает по-настоящему активно двигаться. Крепче сжав Хосока в своих руках, Мин принимается толкаться внутрь омеги, издавая нежные мелодичные стоны, в которые совсем немного замешивается какое-то подобие рыка. И пусть природа не одарила Юнги слишком большим достоинством по причине его вторичного пола, тем, что он и так имеет, Мин может доставить удовольствия явно не меньше, чем альфа с конским членом. И Хосок под ним может в полной мере прочувствовать то, насколько же Юнги хорош в доставлении удовольствия омеги. Вроде ничего хитрого, Мин просто в уже ощутимо быстром темпе толкается в Чона, заставляя их тела издавать очень уж неприличные влажные звуки, а естественную смазку — капать на постель, образуя под омегами пьяняще ароматную лужицу. Но как же Хосоку хорошо… Он уже давно забыл думать о том, что так резво и приятно его трахает такой же омега, он думает лишь о том, что это не какой-то там омега, это чёртов Мин Юнги, который слишком хорош, чтобы быть правдой. В моменте Хосок вдруг понимает для себя самую главную и ощутимую прелесть секса с омегой. После понимания этой детали Чон вообще, кажется, больше и думать не хочет о соитии с альфами… Мокро. Очень мокро. Они оба истекают естественной и очень ароматной смазкой, превращая их секс в какой-то невероятный коктейль. Сколько в нём вообще градусов, раз Хосока он настолько сильно пьянит, заставляя самозабвенно стонать под Мином, вбивающим его в свою постель? Хосок также замечает, что, несмотря на заметную грубость движений Юнги, всё же больше Чон ощущает на себе тот самый лёгкий флёр омежьей нежности. Каким бы грубым Мин не пытался казаться, Хосок всё равно будет чувствовать, как Юнги нежен во всех своих намерениях, как он любит его… И это ещё больше сводит Чона с ума. В какой-то момент Юнги, по-собственнически схватив Хосока за бёдра и талию, переворачивает Чона на спину, заставляя его задницей опуститься в уже очень ощутимую лужицу смазки под ними. Понимание того, что эта лужица оставлена именно ими, совсем сносит крышу, Хосок и не замечает, как начинает ёрзать своей задницей на этой мятно-клубничной луже как последняя блядь. Юнги несколько секунд с упоением смотрит на эту аппетитную картину из-под своей растрёпанной рыжей чёлки, держа Хосока за колени, раздвинув их пошире, чтобы видеть самую аппетитную часть омеги — его промежность, порозовевшую от возбуждения. Так теперь эта промежность ещё и ёрзает на месте, возбуждая Мина ещё сильнее. Хосок слишком хорош, невыносимо хорош. — Юнги… — томно выдыхает Чон, протягивая руку к личику Юнги. Сладко улыбнувшись, Хосок аккуратно чешет Мина под подбородком, на что тот в ответ тут же начинает мурчать довольно, как самый настоящий котёночек. На этом Хосок замечает ещё одну замечательную деталь секса с омегой. Слащавость. Для кого-то, наверное, это минус, кому-то, естественно, больше нравится быть взятым грубо и без капли нежности, но Хосок, видя этого мурчащего румяного омегу над собой, сейчас прекрасно понимает, что голая грубость — совершенно не его вариант. Мурчащий Юнги ему точно теперь дороже любого рычащего альфы. — Юнги, пожалуйста, будь добр… — тянет Хосок, откидываясь назад, с лёгкой улыбкой демонстрируя Юнги своё соблазнительно красивое тело. Свободной рукой он даже позволяет себе сделать невероятную пошлость: начинает аккуратно теребить свой чувствительный сосок, таким образом призывая Мина снова начать ласкать его, — Заполни меня… В мыслях Хосока это звучало гораздо увереннее и даже как-то горячо. А на деле… Несчастный омега тут же залился краской, произнеся такую грязную просьбу. Юнги, видя этот яркий румянец на лице Хосока, ухмыляется довольно, наклоняется ближе к лицу Чона, продолжая крепко придерживать его за бёдра. — Что-что, сладенький? — мурчит очевидно издевательским тоном Мин, — Извини, я очень плохо расслышал… Повтори, пожалуйста… Вместе с этими словами Юнги медленно поглаживает бёдра Хосока, особенно много внимания уделяя внутренней их стороне, давно поняв, насколько они чувствительные. Вот как Хосок сейчас скулит под ним, слегка извиваясь от прикосновений Мина. Ему вроде как хочется избежать чужих рук, но при этом очевидно лидирует желание Чона окончательно растаять от этих слегка прохладных ладоней. — Ну Юнги… — скулит Хосок мученически, закатывая глаза от понимания того, что Юнги просто издевается над ним сейчас, — Ты же слышал… — Слышал, — тут же соглашается Мин, но ухмылка с его лица никуда не девается. Выглядит он со своей растрёпанной рыжей чёлкой как нашкодивший кот, очень довольный каждой своей пакостью, — Но хочу услышать это ещё раз. Ты так невыносимо очаровательно смущаешься, я не могу отказать себе в возможности увидеть это ещё раз. Хосок вздыхает обречённо, отводя взгляд подальше от вездесущих игривых кошачьих глазок Юнги. Но тот, отпустив бедро Чона, довольно властно и грубо берёт Хосока за подбородок и поворачивает его к себе, заставляя омегу смотреть себе в глаза. — Говори, Хоби, — хитро прищурившись, шепчет Юнги. И, пока растерянный и оттого ещё более очаровательный Хосок собирается с мыслями, Юнги внезапно снова входит в него сразу до упора и начиная толкаться в его податливое тело особенно быстро. Темп толчков Мина ощущается гораздо менее чётким, становится более рваным и оттого совершенно невыносимо приятным, что явно намекает на очень близкий оргазм старшего омеги, — Ну же, Хоби… Не заставляй меня наказывать тебя… Я ведь могу и не исполнить твоё заветное желание… — мурчит низко Юнги, всё грубее и грубее вдабливаясь в тело Хосока, с возбуждённым огоньком в глазах смотря на Хосока, совсем теряющего связь с реальностью от своего невероятного удовольствия. В один момент Хосок, особенно громко и сладко застонав, содрогается крупно и изливается себе на животик. Юнги в этот момент зашипел блаженно от того, как Чон на мгновение особенно крепко сжал его внутри себя. А после этого в нос ударил совершенно пьянящий аромат, уже больше похожий на клубничное вино. Какой же Хосок невыносимо вкусный… Вообще, Мину уже давно хочется тоже кончить. Но он терпеливо ждёт заветных похотливых слов Хосока, продолжая как заведённый толкаться в чужое влажное тело, чувствуя как от собственного всё ещё не снятого напряжения у Юнги уже пот по лицу стекает, а взгляд становится всё более замыленным. Но розовые губы Хосока, приоткрытые в вечном томном стоне, Юнги точно видит очень-очень хорошо. У разнеженного после оргазма Хосока язык наконец-то развязывается, а смущение от таких грязных слов наконец-то пропадает. Всё равно ничего грязнее его самого в данный момент уже не будет. — Юнги, ну заполни меня, ну пожалуйста… — наконец-то повторяет Хосок своим очаровательно скулящим голоском. Его тело абсолютно расслаблено, он давно уже растёкся по постели подобно желе, — Ты такой старательный… Уже наверняка устал, — шепчет Чон, чуть намокшими глазками смотря на нависающее над ним бледное прекрасное тело. Кое-где Хосок замечает румянец на омежьем теле, его розовые плечи, локти, соски кажутся Чону самым настоящим произведением искусства. Слишком прекрасно выглядит омега, старательно трахающий его. Юнги дважды повторять не надо, особенно если подобные условия завершения их влажного омежьего аттракциона он сам и поставил. — Ах!.. — Хосока пробирает такая волна удовольствия, будто бы он кончил во второй раз. А это просто Юнги, особенно сильно толкнувшись в него, наконец-то изливается внутрь омеги, да ещё и сладенько застонав одновременно с Хосоком. Особенно резкий, даже чуть болезненный для носа, запах мяты тут же ударяет в нос Чона. Тот морщится слегка и даже немного закашливается, но затыкать нос и ограничивать себя от этого аромата уж точно не собирается. А ещё через несколько секунд заметно выдохшийся Юнги тяжело опускается рядом с Хосоком. Уткнувшись носом в его плечо, Мин выдыхает шумно, а потом обнимает омегу, по-собственнически обвивая его бедро своей ногой, прижимая Чона к себе. Они оба мокрые, липкие от пота и спермы, благоухающие своими естественными запахами. И если пару секунд назад Хосок ещё думал пересилить себя и пойти принять душ, то сейчас… Он видит очаровательное усталое лицо этого рыжего котёнка, уже начавшего засыпать, и понимает, что, в принципе, ради такого милого зрелища можно и отложить гигиену в сторону… Они так ничего и не сказали друг другу. Юнги уснул уже через несколько секунд после решения Хосока не идти в душ, а Чон просто не захотел тревожить чужой кошачий сон. "Кошачий сон моего парня".

***

Проснутся они, конечно же, далеко за полдень. Их пробуждение будет сопровождать, пусть и сильная, но очень даже приятная боль во всём теле, а также чуть липкое и немного раздражающее ощущение грязи в некоторых местах их тел… Необходимо будет сменить постельное бельё, это уж точно. И каждое их дело будет сопровождаться долгим сеансом нежных омежьих поцелуев… А потом к завтраку Юнги приготовит кофе, в который добавит два сиропа: мята и клубника. Кажется, Хосок уже никогда не сможет по отдельности воспринимать эти два сиропа, всегда вспоминая о том пьянящем коктейле ароматов, который они вдвоём с Юнги оставляют после себя в постели.