for my beloved

любовь — это единственное доступное нам чувство, способное выйти за пределы времени и пространства.

готов ли он ради него перематывать время из раза в раз? да. он ответил бы на этот вопрос незамедлительно, в любой ситуации, в любое время. разбудите его ночью и задайте этот вопрос - ответ никогда не изменится. готов ли он жертвовать ради него чем-либо? определенно. будет ли он это делать? конечно. эти вопросы он задавал себе столько раз, столько ночей он, сидя с бутылкой, думал об этом - и каждый раз ответ не менялся. он сразу всплывал у него в голове, ему даже не надо было задумываться. как будто все, что в него вдавливали с самого детства, все правила, все законы, все это испарялось, когда дело доходило до него, и вот, когда по протоколу он должен продолжать миссию - он будет спасать его. в первое время он противился этому. ставил работу выше всего - выше жизней, выше себя. но смирение пришло как-то само, когда он впервые осознал, что поставил выполнение миссии под удар, побежав спасать его. нарушил протокол, проигнорировал предупреждение. проигнорировал возможность отключения, ради того, чтобы спасти, защитить. уберечь. и все, чему его учили - стиралось. и он знает, что ради него тот сделает то же самое. потому что любовь - слишком странная хрень, которая заставляет двигаться, дышать, защищать. не человечество, как этому обязывают протоколы, а друг друга - цепляться за крепкие плечи, заглядывать в волнении в глаза, искать там страхи, переживания и поддержку. *** штаб эпсилона был гиперкубом. как бы парадоксально это не звучало, это было пространство, состоящее из времени. как в пятимерном измерении, где прошлое - пропасть, в которую можно прыгнуть, а будущее - гора, на которую можно взобраться. но времени здесь как такового не было. часы не шли, и им оставалось лишь надеяться на собственные биологические. а ещё в штабе легко потеряться. зайдешь не туда и окажешься в прошлом, но не в том смысле, в котором люди привыкли представлять. ты будешь наблюдателем, без возможности прямо воздействовать, как будто из-за стены. объясняется это сложно, поэтому всем были даны чёткие инструкции - не соваться никуда, куда не надо. потому что был один сотрудник, забредший по коридорам в прошлое, и так и остался в гиперпространстве, только изредка падают какие-то вещи, когда он им азбукой морзе что-то говорит. но это было в будущем, а сейчас этот сотрудник с ними, сидит за столом. никому не говорят, кто это был, чтобы не создать временных парадоксов, с которыми разбираться в сто раз сложнее, чем с концами света. поэтому по эпсилону развешаны красные таблички с надписями "прошлое" и "будущее". ну и, конечно, огромными буквами выведено "осторожно" и последствия того, что может произойти, если вы все-таки рискнете сунуться в тот коридор с лампами наверху и внизу. в пару десятков слоёв. и из-за их штаба периодически возникают гравитационные и временные аномалии. вот бывало, выйдешь ты из здания, а окажешься там же, только на десяток лет назад. или выйдешь, а на тебя уже бежит динозавр, размахивая огромным хвостом туда-сюда. нервишки треплет ещё как, зато теперь экспертам в эпсилоне доподлинно известно, что на землю тогда много-много миллионов лет назад упал не метеорит, а неудачно приземлившийся корабль с марса, с гибернационными капсулами с небольшими табличками "д-р Адам" и "д-р Ева". вот вам и библия. они немного не подрасчитали траекторию и время, затраченное на такой прыжок, видимо, пролетая мимо чёрной дыры, что сказалось на времени прибытия, потому что такие временные скачки и манёвры очень опасны и они рисковали быть затянутыми в чёрную дыру, приблизиться к сингулярности и оказаться...в штабе эпсилона. вот так вот. теперь должно быть понятно, почему возникают гравитационные и временные аномалии, потому что в гиперпространстве оно так и работает. как - непонятно, но главное, что работает. потому что выяснять, как пятимерные смогли сжать гребаную сингулярность в куб и притащить его на землю не хотелось. на землю, чтоб вы понимали, и гравитационные и временные аномалии - это меньшее, что могло произойти. поэтому в штаб могут зайти только те, у кого в шею всажен чип, который, в счёт того, что состоит из антиматерии, позволяет спокойно зайти в сингулярность, в этот гиперкуб, и остаться с ногами, руками, и так далее по списку. поэтому агентов ищут сразу в поле, смотрят на умение думать в стрессовых ситуациях. и берут не только тех, кто невосприимчив к стиранию памяти. ну, как ищут, они уже найдены, просто будущая версия агента толкает на то, чтобы найти того или иного человека. вот такая петля и получается. а «толкает» - эдакое сленговое выражение работников, которое они используют, когда агент выходит в гиперпространство коридоров, и используя то, что коридоры это и есть время, мелкими подсказками и гравитацией, которая есть везде, которая проходит сквозь время, вселенные, миры, наталкивают себя из прошлого сделать что-то, что приведет к нахождению нового агента. а потом возвращаются в своё время. хотя бывали и случаи, когда агент застревал и бродил по этим коридорам, но обычно все возвращаются. потому что привязывают к себе веревочку. вот так и работают. а то пятимерные, пятимерные. они сами себе пятимерные, только из прошлого. а в будущем люди, наверное, умеют управлять гравитацией, временем, может, постигли наконец, что это за чувство такое - любовь, толкающее на самые безумные поступки. любовь... невер выдохнул и посмотрел на спящего на диване илью. тот мирно посапывал, отвернувшись к кожаной спинке. они только что вернулись с задания - их отправили разобраться с каким-то монстром, появившимся там недавно. штрига. ведьма, высасывающая силы из детей, после чего те впадают в кому и больше никогда не просыпаются. им предстояло выяснить, что это такое, а потом, отправившись назад, не дать поесть детишек, как-то так. задание не слишком сложное, но нервы им помотало знатно. они не спали нормально почти неделю, вот нео и отсыпается, потому что идти домой ему не хотелось. «все равно меня там не ждут, отосплюсь здесь, чтобы не было вопросов» - так он сказал, завалившись в кабинет неверу и увалился спать прям в костюме. а невер остался один на один с отчетом о задании. но то и дело прерывался на тихое посапывание напарника. нет, друга. любовника. он не знает, кто они друг другу. их первый поцелуй был спонтанный. не специальный - он просто произошел. неловкий, но совсем невинный, почти простой чмок в губы. второй - уверенный, но ни к чему не ведущий. третий - спустя месяц, желанный и ожидаемый. следующие были чаще, резче. потом - ближе, мягче, слаще. невер понимал язык тела. это намного проще, чем бесполезные слова, которые ничего не стоят. но слова от нео казались другими. особенными. не простым звуком, а железным обещанием. хотелось верить, хотелось доверять. доверие для глупцов, а вот верность..верность делает ближе. и их она сделала ближе. связала. не сковала цепью, но легко переплела их тела и судьбы красной шелковой нитью. не сразу, но необратимо. нужно. стало ли это концом или началом - неизвестно. но стало понятно, когда нео впервые прикоснулся, впервые позволил им стать ещё ближе, когда оставил после себя мягкость прикосновений и поцелуев. когда доверчиво открывался неверу, открывал свою душу вместе с каждым сантиметром голой кожи. это никогда раньше не ощущалось так чувственно, и каждый раз для невера с ним был как первый, он вновь и вновь касался его тела, крепкого, с видными мышцами, касался так, будто в его руках самая хрупкая в мире вещь. секс - это не грязь. кто вообще мог придумать эту чушь? это высшая степень доверия, когда ты оголяешься, предстаешь нагим, без защиты. это самый открытый акт, здесь нет лжи, только кристальная правда, правда твоего тела. но они и не занимались сексом - было бы кощунством назвать это так. они занимались любовью. и каждый раз, смотря в глаза ильи, в обсидиановые зрачки с бликами чистого золота, он понимал, что влюбляется окончательно, неотвратимо. безвозвратно. и ему это нравилось. их первый раз был в доме у невера. в первый раз, когда илья туда и пришёл. удивился, сказал, что думал что мужчина живёт на помойке. это было не помпезно, без криков и выяснений отношений, без вопросов после. это просто случилось и это не делало их отношения другими. они все также ходили на задания вместе, переругивались, волновались. ни нео, ни невер не задавали друг другу вопросов - и не хотели на них отвечать. но все чаще невер вспоминал это. как илья в неге растекся по простыни, слишком дешёвой, чтобы такой дорогой неверу человек лежал на них. вспоминал его руки, цепляющиеся за плечи, губы, даже приметил едва заметную родинку под глазом. запомнил ощущение шрама на бедре ильи, такого бледного на загорелой коже. «упал с велика в детстве» - кинул нео после этого, когда уходил, а невер, следя за ним с балкона, закурил вторую. и невер, как та сигарета, пришел за вторым разом. нео открыл ему дверь, сонный и с наушниками на шее, сразу пригласил войти и налил кофе. он не делал вид, что не понял, почему пришёл невер - он лишь допил свой чай и поцеловал его, оставляя на сухих губах вкус яблока и шиповника. их второй раз был на диване - кровати у ильи не было, но это не было важно. мягкий диван разнежил их, тёплый воздух комнаты раскалился, как их кожа, сделался тягучим и тяжёлым, и все происходило так - медленно, оттягивая момент разъединения. невер остался на ночь. сейчас, вспоминая то, как у них все произошло - захотелось смеяться. как, наверное, илья потешался над ним, взрослым мужиком, который как пятнадцатилетний пацан мялся перед нео, почти как нашкодивший котенок, ласкался к чужим рукам. но любовь творит всякое с его мозгом. он будто расплывается, как только видит илью, и его охватывает стойкое желание лишь обнимать его и целовать. раньше, когда он искал успокоения в чужих телах, такого не происходило. в тонких чертах красивых женщин, в их мягких грудях и сладких поцелуях он искал себе спасение. но, как ни странно, нашел его в мозолистых сухих руках, в крепких мышцах и надежном плече рядом. и илья, кажется, тоже, и теперь спокойно подставляет ему спину, протягивает руку и оголяет беззащитную шею. обнажает перед ним себя самого, легко, без заминок и непониманий. без связи на одну ночь, без быстрых, как бабочка-однодневка воспоминаний. нео был тем, кого невер хотел защитить, и тем, кто защищал самого невера. наверное, так и выглядят отношения, самые подходящие им обоим. – сколько я спал? в комнате раздался тихий голос, и невер оторвался от почти заполненных бумаг. – часа три, наверное. илья сел на диване, и почесав затылок, пригладил растрепанные волосы. он слегка растерянно огляделся, ослабляя галстук, и зацепился взглядом за невера, смотрящего на него исподлобья. – жесть конечно, - нео встал и подошёл к столу, нависая над невером, - а ты так и корпишь над макулатурой? невер хмыкнул. – приходится. илья слегка выпячил нижнюю губу и состроил печальное лицо, гладя любовника по голове. – бедняжка. и, зарывшись в его короткие, по-армейски стриженные волосы, притягивает к себе и коротко чмокает в губы. – поехали домой уже, завтра допишешь. у алисы не горит. невер провел большим пальцем по линии подбородка ильи, и задумчиво погладил его по щеке. – да, давай. а то жопа уже квадратная. мужчина схватил ключи от машины со стола и они выпорхнули из кабинета. нео шёл впереди, замедлившись, когда невер остановился, чтобы закрыть дверь на ключ. они поравнялись. илья на ходу клевал носом и рассеянно прощался со всеми, кого они встречали. в руках он держал свой тренч, купленный с последней зарплаты (да, пятимерным существам пришлось приспосабливаться к земным валютам, не за спасибо же работать), а на плече у него повисла сумка с коммуникатором, тарочкой от обеда и всякой мелочевкой, которая всегда валялась к него. – ко мне? - невер открыл перед напарником дверь. – да, давай. не хочу тащиться к себе, - нео слегка усмехнулся и вышел из штаба, вдыхая морозный осенний воздух. ноябрь не радовал тёплым солнцем - почти весь месяц шли дожди, было облачно и пасмурно. работать хотелось не очень - жить и того меньше. но приходилось, потому что кому, если не им спасать человечество? невер нажал на кнопку на ключе и замки на дверях щелкнули. нео сразу сунулся на переднее сиденье, растекаясь на мягкой коже, и прижал к себе плащ, дернув плечами. напарник сел в машину следом, и заведя двигатель, сразу включил печку, чтобы не отморозить себе ничего к чертям собачьим. – ну и погодка, - илья, кажется, уже снова засыпал, и даже холодный уличный воздух не взбодрил его, даже совсем наоборот. невер только угукнул и вырулил с парковки, выезжая на трассу. согревшийся нео задремал, уронив голову себе на плечо, и изредка открывал глаза, чтобы справиться о том, где они уже едут. в лёгком молчании они доехали до дороги к пляжу и свернули на проспект, проезжая мимо дворов дорогих высоток, илья заглядывал в пустые тёмные бездушные окна, сонно растирая глаза и озябшие плечи. простой чёрный костюм не согревал, и пора было уже надевать что-то под него, но нео все отмахивался, несмотря на то, что мерз. невер только хмыкал на это, так и не поняв, что напарником движет: упрямство или еще чего. тихо только говорил что-то про молодёжный максимализм. невер вырулил на съезд и через десяток метров они заехали во двор пятиэтажки. шинами были обставлены клумбы, старыми, облезлыми и покосившимися. на ветру скрипели советские качели, едва нагретая солнцем горка уже наверняка остыла. качели-весы застыли в шатком равновесии, а песок из песочницы уже давно разнесли по площадке - только редкие частицы поблескивали в последних закатных лучах. во дворе включили фонари. окна дома зажглись жёлтым цветом и невер, оставив машину около бордюра, наконец заглушил двигатель. они вышли из машины и илья накинул чёрный тренч. невер молча протянул ему связку ключей - на кольце висел магнитный ключ от домофона, два ключа от квартиры и небольшой металлический брелок в виде цветка белой лилии. ещё висел специальный ключ причудливой формы. конечно, он был от кабинета в штабе. сам невер стоял и задумчиво выпускал дым в воздух. – дымишь как паровоз, - хмыкнул илья, - заканчивай. ты в последнее время прямо насел на курево. – не начинай, илья. не надо мне компостировать мозги своим этим всем. нео вздохнул и подошёл к подъездной двери. домофон издал характерный звук и дверь открылась. парень оперся на металл и взглянул на напарника, задерживаясь взглядом на его хмуром профиле. невер докурил и кинул окурок под ноги, тут же затаптывая его носком ботинка. – давай, харе комаров пускать. он подошёл и они вошли в подъезд. дверь закрылась за ними с грохотом, и они потопали на третий этаж, мимо заляпанных этажных окон и умирающих цветах в горшках. они доходят до двери и илья вставляет ключ в замочную скважину. поворачивает до щелчка, нажимает на ручку. раздаётся громкий треск и невер за спиной вздыхает. – дверь мне не доламывай. – да оно само, - смеется нео и заходит внутрь. невер переступает порог следом и закрывает дверь на один оборот. они снимают обувь, несут верхнюю одежду до кладовки, где висит специальная вешалка для курток. она прямо напротив входной двери - прямо по небольшому коридору. илья идет в спальню, справа по коридору рядом с кладовой, параллельно стаскивая с себя рубашку. парень кинул её, вместе с пиджаком, на расправленный диван, где они спят, и начал снимать брюки. невер тоже зашел и тоже начал раздеваться, однако сразу повесил на вешалку пиджак, в отличие от младшего напарника. это переодевание - простая повседневность, не что-то интимное, а просто приготовление к ужину и сну. когда нео закончил, одетый уже в простую майку со спортивными штанами, он вышел из комнаты и пошел на кухню - соседнее от спальни помещение. там, подойдя к плите, включил газ и зажег конфорку, правую верхнюю - его любимая. затем поставил на огонь чайник, полный воды ещё с утра. сел за стол, стоящий напротив плиты, засыпанный крошками. убираться не было ни желания, ни сил, поэтому илья забил на беспорядок на столешнице и просто пододвинул к себе свою кружку. через секунду он почувствовал руки у себя на плечах. невер нагнулся и приблизился лицом к его виску, оставив там самый лёгкий поцелуй на свете. – никаких поцелуев, пока от тебя воняет как он старой пепельницы, - нео наглядно помахал рукой перед лицом старшего мужчины, поворачиваясь к нему, - и че ты мне тут глаза закатываешь? – мозгом любуюсь. – было бы чем любоваться. илья улыбнулся, когда невер опять закатил глаза. – и побрейся уже, колешься блин, - он почесал щеку. – ладно, ладно, - невер сел рядом за стол, спиной к плите. они замолчали и илья зацепился взглядом за чайник, устало моргнув. он повернулся к неверу, но мужчины за столом не было. не было и запаха сигарет ни рядом, ни в квартире. в кладовке не висело его пальто, и в шкафу не было его костюма. в прихожей не стояла его обувь. илья поставил локти на колени и уткнулся лицом в ладони, не сдержав тихого всхлипа. невера здесь нет. есть только он, не знающий, как справляться с горем утраты.