Не о нём, а о любви.

Шум улиц нижнего города обрушивается на Мицуки словно водопадом, стоит только выскользнуть за тайную калитку в самой глубине королевского сада и пропетлять пару улочек, ускользая от возможной погони. После выхолощенной, ледяной тишины дворца весёлый гомон простолюдинов сначала кажется оглушающим, но вскоре превращается в нечто привычное, приятное. Живое. Это был не первый раз, когда Мицуки ускользал из дворца, из-под влияния отца. Но, вероятнее всего, последний. Сегодня, в день его семнадцатилетия, его жизнь круто изменится. Не по его воле, но что ж… Хах, принцы могут всё, кроме женитьбы по любви. Так, кажется, пелось в какой-то песне? Или там говорилось о королях? Скрывая приметные розовые волосы под просторным капюшоном, Мицуки ныряет на знакомые улицы и нащупывает в кармане мешочек с монетами. Маршрут до городского базара давно выучен наизусть, как и путь к прилавку старика Ядоги, который, как всем было известно, продавал самые вкусные в городе персики. Он перекидывается со стариком парой дежурных фраз – спрашивает, как приболевшая дочь, о которой тот со слезами рассказывал на их прошлой встрече пару недель назад, и ахает картинно, узнав, что к ним наведались дворцовые лекари и вылечили бедняжку от страшной болезни, не взяв ни единой монетки. И такое бывает – чистое совпадение, Мицуки тут совершенно точно ни при чём. А если б и был – так не признался бы ни за что. В конце-концов, своё инкогнито он всё ещё пытается сохранять – впрочем, по тому, как старик с улыбкой похлопывает его по руке и докладывает в мешочек щедрую горсть сладких даже на вид инжиров, кажется, получается не слишком хорошо. Но Мицуки честно платит даже больше положенного, лишь отмахиваясь, когда старик просит его забрать сдачу. Персики, как и обычно, оказываются восхитительными на вкус – медово-нежными, почти растекающимися по языку. Подбородок пачкается в сладком соке и Мицуки по-простому вытирает его рукавом рубашки – он не во дворце, и сейчас он не принц, а один из жителей шумной столицы, так что никто и слова ему не скажет о манерах. Базар, изученный им давно вдоль и поперёк, живёт гомоном разных голосов на десятке языков, перекрикивается, спорит, дышит – живёт. Идти по нему, то и дело кивая знакомым лавочникам, – одно удовольствие. Он покупает ещё еды – хлеб и мясо, свежих овощей. Не себе, но он знает, кому их отдать. На выходе с базара Мицуки встречает знакомую толпу детишек-беспризорников – лишённых родителей в последней войне, развязанной его, Мицуки, отцом, они то и дело ввязывались в неприятности, пока принц их не подобрал. Он нашёл им какой-никакой, но дом, старался навещать почаще, когда получалось выскользнуть из дворца. Тем, что постарше, помог найти работу, тех, что помладше – учил играть, писать и читать. Стал для них старшим братом, которого им так не хватало – и дети искренне его за это полюбили. Вот и сейчас, стоит детям увидеть знакомое лицо в толпе людей, они тут же окружают его, наперебой голося и дёргая за плащ. Подмигнув лукаво и протянув купленную еду старшим детям – те кивают, благодаря его, и уносятся в своё убежище. Мицуки надеется, что этой еды хватит детям на пару недель, а там пригодится тот толстый мешочек с деньгами, что он припрятал среди покупок. Он, конечно, просил сестрицу приглядеть за детьми, пока она будет здесь, но незнакомцев те чудились не без причин – слишком много боли им причиняли улицы. — Персиков хотите? — весело спрашивает он детей, тут же раздавая в тянущиеся к нему чумазые ладошки фрукты – в мешке остаётся ещё немного, и он убирает его в набедренную сумку. — Спасибо, Мицу-чан! — и видеть счастливые измазанные мордашки детей, которые наперебой голосят ему о том, как это вкусно, куда как лучше любой благодарности. — Поиграете с нами? В салки? В мячик? Мицуки не отказывается ни от одного, ни от второго – и по просторному заброшенному дворику носится, то убегая от хохочущих детей, то догоняя их, и ловко перекидывает мячик, наслаждаясь компанией. Ему, правда, очень нравится в нижнем городе, среди народа. Здесь, среди них, он может не прятаться, может быть собой – искренне смеяться, а не выдерживать на лице равнодушно-вежливое выражение, подобающее младшему принцу, носиться по двору, поднимая пыль, а не ходить степенно в сопровождении как минимум нескольких стражников и слуг. Его бы воля – он бы сбежал давно. Вот только сестра тогда… останется во дворце одна. А отец пообещал отпустить её учиться на север, если Мицуки сделает то, что обещал – выйдет замуж за чёртового принца восточных земель. И плевать, насколько несчастным сделает это его самого – счастье единственной сестры, медленно тающей в холодных залах жестокого дворца, было куда как важнее. Игру прерывает истошный девичий крик откуда-то из-за стены. Все дети замирают перепуганными соляными столбиками, жмут головы в плечи. Мицуки, не раздумывая ни секунды, коротко бросает им: «Прячьтесь!» – хватает сброшенный плащ и выскакивает на улицу. Кажется, крик слышался откуда-то с той стороны… На соседней улице, в небольшом, заваленном мусором тупике, Мицуки сразу замечает группу потрёпанных парней самого разбойничьего вида, а за ними почти тут же – девушку, прижавшуюся к стене с выражением страха на красивом лице. На то, чтобы оценить ситуацию, уходит несколько секунд. Сражаться с ними всеми здесь – глупость. Да и девушка может пострадать. А потому Мицуки ловко расталкивает растерявшихся бродяг, крепко вмазывает тому, что держал её за запястье, и, подхватив девушку за руку, сбегает вместе с ней, теряясь в лабиринте улиц. Город он знает хорошо – сколько раз за все годы бродил здесь, сбегая из дворца. Девушка совсем не противится, наверное, понимая, что он хочет ей помочь, только рука её, стиснутая в ладони Мицуки, дрожит мелко. Они отрываются от преследователей через несколько поворотов, и Мицуки выводит их к красивой, небольшой площади с фонтаном, заметив, что девушка прихрамывает. Вокруг почти нет людей – это не самый людный район, не торговый, и делать здесь им нечего. Скидывая с плеч плащ, давно, впрочем, сбившийся от бега, он стелит его на каменный бортик фонтана и кивком предлагает девушке сесть на него – не хватало ещё на горячем камне сидеть, день-то жаркий. Приглаживает растрепавшиеся розовые пряди, одними пальцами укладывая длинную чёлку на лоб. — Интересное местечко, — смеётся Мицуки наигранно-легко, пытаясь успокоить улыбкой всё ещё трясущуюся девушку, которая выдыхает заторможенно тихое «Спасибо», когда он мягко опускает ладонь ей на плечо, помогая присесть, и тут же отстраняется, садясь чуть поодаль. — Думаю, здесь будет неплохо. Персиков хочешь? Не переживай так, давай успокоимся немножко, ага? Персик девушка принимает, пусть и с задержкой. Садится на небольшом расстоянии, на самом краешке плаща, но Мицуки совсем не обижен – только улыбается широко, когда та неслышно шепчет: «Спасибо, господин». — О, брось, ничего такого, — машет руками он, откидываясь назад на вытянутые руки. Оглядывается по сторонам, прислушивается – не слышны ли шаги? – но, кажется, те ребята от них действительно отстали. Надо бы попросить отца поставить больше стражников в этом районе… А лучше – одного из братьев, их отец слушает куда как охотнее. — Знаешь, у меня ещё инжир есть. Немножко. Но он, наверное, побился весь, пока мы бежали, такая досада. Я так-то его не сильно люблю, а вот моя сестрёнка просто обожает! Принесу ей, она, наверное, обрадуется. Мицуки заводит разговор ни о чём, чтобы отвлечь девушку – та всё ещё выглядит немного бледно. Нет нужды спрашивать, что от неё хотели те бродяги — и дураку понятно. А Мицуки дураком себя не считал. Да и не хотелось напоминать девушке о уже прошедшем. Как раз тогда, когда девушка немного успокаивается и даже смело просит инжир, с тихой улыбкой признавшись, что тоже его любит, из соседнего переулка вдруг слышится дробный топот – и на площади сразу с нескольких сторон высыпаются те самые парни. Сразу вскакивая на ноги, Мицуки задвигает девушку за спину, оглядываясь по сторонам. Выходов с площади было несколько, но им перекрыли все, обступив кольцом фонтан. Что ж, придётся драться. И Мицуки бы, конечно, справился с ними всеми – сколько тут, с десяток человек? Ерунда! – но не хотелось, чтобы пострадала девушка. — Вот же пристали. Гнался за нами столько времени? Какой ты обидчивый, — со смешком спрашивает Мицуки у одного из парней – видимо, их главаря. Тот выступил вперёд, да и ещё в переулке именно он был тем, кто приставал к бедной девушке, остальные лишь скалились, и, кажется, ждали своей очереди поразвлечься. — Ты ответишь за то, что сделал! — скалится главарь, сжимая кулаки. — Вините себя сами, — советует Мицуки, ловя ладонь жмущейся за его спину девушки и легонько сжимая её в жесте поддержки. — Нечего было пугать бедную девочку. Дайте пройти по-хорошему, а? — Ты можешь валить, когда мы тебя отделаем, — ухмыляется главарь, окидывая Мицуки взглядом. — А вот девчонке придётся остаться и извиниться за тебя как следует. Чувствуя, как девушка за его спиной вздрагивает и крепко цепляется тонкими пальцами за его рубашку, Мицуки качает головой. — Нееет, такое мне не подходит. Когда главарь заносит кулак, Мицуки вскидывает кулаки, готовясь к драке, но не успевает нанести ни единого удара – бродягу сносит с ног налетевший со стороны парнишка. Мицуки успевает только уловить взглядом странные чёрно-белые волосы и дикий оскал на его лице. — Толпой на двоих, как шакалы, — выплёвывает незнакомец, вставая перед Мицуки. — Ненавижу таких отбросов, как вы. — Ох, Сакура-сан, ты бы полегче, они ведь могут и рассердиться ещё больше! — слышится встревоженный голос откуда-то сбоку. Бросая в его сторону быстрый взгляд, Мицуки видит ещё двоих незнакомцев. «Они не отсюда», — намётанным взглядом определяет он. Об этом говорит и их говор, и крой одежды, но особенно — лицо того парня, с повязкой на глазу. Он точно с востока. Красивый разрез узких глаз и сам он... красивый. Хотя об этом, конечно, думать совсем не к месту! — Да насрать мне, чё там они будут делать, — рявкает тот, которого назвали Сакурой, тут же бросаясь в драку. Что ж… кем бы они ни были, они явно пришли помочь. Заметив в заволновавшейся толпе бродяг небольшой просвет, Мицуки покрепче сжимает ладонь девушки и ныряет сквозь них, чтобы хотя бы отойти к стене – там защищать девушку будет куда как удобнее, чем у фонтана. Грохнется ещё в него, вот смеху будет. Парень с повязкой на глазу окидывает его пристальным взглядом. Его тёмный глаз на секунду расширяется, остановившись на розовых волосах Мицуки – да, не самый обычный цвет, но уж какой родился – и тут же щурится в улыбке. — Кажется, вам тут не помешает помощь? — спрашивает он, склонив голову к плечу. В ушах его переливаются золотом длинные серёжки, скользят кисточками по плечу – Мицуки на секунду залипает на них взглядом по-кошачьи, а потом энергично кивает головой. — Агась, было бы неплохо! — Нирэй-кун, побудешь с девушкой? — просит незнакомец с повязкой, оборачиваясь к третьему парнишке, блондину с веснушками. — Конечно, ва... — начинает тот, но парень с повязкой быстро прерывает его. — Спасибо. Знал, что на тебя можно положиться, — и, кивнув Мицуки, он ныряет в толпу под грозный рёв двухцветного паренька: «Да нахер мне не нужна ваша помощь!». Мицуки окидывает придирчивым взглядом блондина. Не то, чтобы он судил людей по внешнему виду, но не было похоже, что тот умеет драться. Видимо, поймав что-то в выражении его лица, блондин улыбается и выступает вперёд, протягивая руку стоящей за спиной Мицуки девушки. — Не переживайте, я, может, и не так хорош в драке, как эти двое, но девушку смогу защитить, — кивает он яростно. И Мицуки только кивает. — Не переживай, мы тебя прикроем, — подмигивает он, поворачиваясь к девушке. А потом, мягко подтолкнув её к тому, кого назвали Нирэем, ловко уворачивается от летящего в него кулака и отправляет напавшего в полёт куда-то в сторону раскидывающего хулиганов двухцветного паренька. Втроём они размазывают всю толпу довольно быстро. Нирэй, действительно, хорошо справляется со своим заданием, прикрывая девушку от случайных ударов, но Мицуки, как и остальные двое, всё равно старается никого к ним не подпускать. Намётанный тренировками с лучшими учителями взгляд не может не оценить, как хорошо дерутся эти двое незнакомцев. Явно хорошо натренированы – если у двухцветного паренька стиль боя, судя по всему, отточен драками на улицах, то у высокого парня с повязкой есть какой-то свой стиль – но Мицуки не может понять наверняка, каким боевым искусством он пользуется. Пожалуй, что несколькими сразу. И это захватывает – наблюдать за тем, как отточено он двигается. Пожалуй, Мицуки бы даже полюбовался им, не будь они в разгаре боя. Не только из-за того, как он дрался, но и от того, что он был весьма хорош собой. Когда от нападавших остаются только избитые тела, в отключке валяющиеся по всей площади, Мицуки потягивается лениво, оглядываясь по сторонам. Валяющийся рядом главарь пытается приподняться, жмуря подбитый глаз, и Мицуки тут же оказывается рядом, подхватывая его за ворот просторной рубашки. — Не стоит больше буянить в нашем городе, ладушки? — на его губах гуляет обычная мягкая улыбка, но зелёные глаза отдают холодной сталью. — Иначе у вас может возникнуть мноооого неприятностей. Лучше пустить силу на добрые дела. Дождавшись нервного кивка, он разжимает ладонь, позволив парню удариться затылком о брусчатку. — Вот и ладушки, — заключает Мицуки, поднимаясь на ноги. — Быстро разобрались! А вы не промах, — улыбается он, поворачиваясь к неожиданным помощникам. — И, ох, извините, что втянул вас, — вздыхает он, тут же отворачиваясь и подходя к девушке, которая уже выглядит не так испуганно. — Ты как? Всё хорошо? Нога не болит? Больше можно их не бояться. — Н-нет, — мотает головой та и склоняется в поклоне. — Спасибо вам огромное, господа. — Что ты, что ты, — машет руками Мицуки, тут же поднимая её за локоть. — Тебе не нужно благодарить. — Это так, — кивает подошедший к нему парень с повязкой на глазу – Мицуки ловит себя на том, что его имени он до сих пор не знает. — Каждый на нашем месте поступил бы также. — Я просто подраться люблю, — ворчит двухцветный парень, подходя ближе. — И не люблю таких шакалов, нападающих стаей. Мицуки испускает лёгкий смешок. Ну-ну. То-то он так заволновался, когда понял, что Мицуки подталкивает к нему хулиганов только для того, чтобы не задеть ненароком девушку, и сам приказал кидать к нему всех. — Спасибо вам за помощь, а мы, пожалуй, пойдём, — кивает Мицуки – и тут на его плечо ложится узкая ладонь. Обернувшись, Мицуки видит того самого парня с повязкой на глазу. — Не против, если мы вас проводим? — предлагает он мягко, склоняя голову к плечу. — Не хотелось бы, чтобы снова возникли неприятности. — Делать нехер, — ворчит двухцветный парень, засовывая руки в карманы просторных штанов. — Сакура-сан! — шипит блондин, хмурясь. — Повежливее! Тут все-таки девушка! — А… — двухцветный парень забавно краснеет и отводит глаза – ого, тоже двухцветные! Красиво! — И-извините… Мицуки, посмеиваясь, отходит к фонтану, чтобы взять позабытый им плащ. Конечно, незнакомцам неоткуда знать, как выглядит младший принц, а вот горожане были на диво любопытны — не стоит привлекать лишнего внимания. — Сакура-чан, так тебя значит зовут? — улыбается он, накидывая на плечи плащ, а на голову – капюшон, ловя на себе тёмный взгляд парня в повязке, чему-то улыбающегося самому себе. — Ты прав – вам вовсе не за чем за нами следовать, я справлюсь и сам. Но в компании будет веселее. Ведь вы не местные? — Мы в ваших краях по делам, — кивает парень с повязкой на глазу. — Мои спутники вам уже известны – это Нирэй-кун, а это Сакура-кун. Он грубиян, но добрый малый, — Мицуки посмеивается на сердитое «Эй, как ты меня назвал?». — Они мои друзья детства, — и Мицуки давит ещё один смешок под грубое «В гробу я видел таких друзей», но парень с повязкой даже не отвлекается на бурчащего двухцветного паренька – видимо, давно привык. — Меня зовут Лео. А как можно обращаться к вам, молодой господин? — Интересное имя, — подмечает Мицуки, чуть прищурив глаза. Совсем не восточное. — Матушка с юмором, — тут же легко поясняет Лео. — Ну, понятно, в кого ты, — ворчит Сакура, тут же получая тычок под ребро от блондина. — Можете звать меня Мицу-чан, — улыбается он и, поворачиваясь к девушке, кивает ей. — В каком районе ты живёшь? Мы проводим тебя, хорошо? Та только кивает. — Возле лавки торговца пряностями Лавэя. Я… матушка отправила меня на базар, а я заблудилась. Наткнулась на этих парней, и… Видя, что руки девушки снова начинают подрагивать, Мицуки улыбается легко. — Надо же, я знаю, где это! Вмиг верну тебя домой. И на базар зайдём, купим всё, что надо, — заверяет он, кидая быстрый взгляд через плечо. — Вы ведь не против? — Только «за», — кивает Лео. — Впервые в вашем городе. Всё такое… интересное. — Уж интересного у нас полно, — хохочет Мицуки и кивает в сторону улицы. — Тогда идём. Дорога проходит незаметно. Мицуки и как-то незаметно прибившийся к нему Лео шли чуть впереди – так, чтобы видеть вышагивающую рядом девушку. Рядом с ней крутился блондин, расспрашивал то об одном, то о другом, записывая всё в диковинно выглядящую книжицу на ходу. Впрочем, та штука, которой он писал, выглядела куда как страннее. — Карандаш, — шёпотом на ухо пояснил ему Лео, видимо, заметив его любопытный взгляд. — Внутри грифель, снаружи дерево. Удобная штука. Тёплое дыхание легло на волосы, и Мицуки самую малость покраснел, поправив сползший капюшон плаща. Сам Мицуки то и дело рассказывал что-то об улицах, которые они проходили. Ведь это был его любимый город. Он начал сбегать из дворца в тринадцать. Хотел убежать насовсем, куда глаза глядят, но сестру бросить не мог. Старшие братья были больше похожи на отца, чем они двое, так что оставалось только держаться друг за друга и защищать. И Мицуки защищал – но иногда становилось так невмоготу терпеть удушливый холод дворца, что он бежал сюда, на улицы, сливаясь с толпой. Пару раз его ловили, отец жестоко наказывал, но Мицуки упрямо сбегал вновь, снова и снова. Таился лучше, придумывал отговорки – и, кажется, отец в какой-то момент просто спустил ему это с рук, поняв, что взамен получает почти идеального сына. Жаль, что скоро этот город ему придётся покинуть, уехав вместе с новоиспечённым мужем (чтоб ему не доплыть до столицы и разбиться на своём корабле). Они заходят на базар – Нирэй оглядывается любопытно, покупает парочку безделушек втридорога. Когда его пытаются обобрать совсем уж бессовестно, Мицуки вмешивается, ловко скидывая цену. Сакура покупает себе какой-то еды и идёт дальше, набив руки и щёки, уже чуть менее недовольный – впрочем, Мицуки кажется, что недовольство его скорее наигранное, чем настоящее. По скупым фразам, обронённым двухцветным пареньком то тут, то там, он понимает – Лео-чан был прав, он и правда добрый парень. Девушка покупает всё по списку, выданному матерью, и Мицуки, не дав ей заплатить, протягивает монеты продавцам сам, только отмахиваясь от сбивчивых благодарностей. И, стоит выйти на знакомые девушке улицы, та снова кланяется и убегает с полной корзинкой. Расставаться с новыми знакомыми так быстро Мицуки совсем не хочется – с одним конкретным особенно – но Лео как-то легко спрашивает: — Что ещё у вас здесь есть интересного, Мицу-кун? Внутри у Мицуки теплеет – возможно, и он хоть немного интересен таинственному новому знакомому. И он с радостью цепляется за возможность провести вместе ещё немного времени – и пусть скоро придётся вернуться во дворец, что ж, Мицуки по крайней мере урвёт из последней прогулки по любимому городу всё, что сможет. И новый знакомый Мицуки искренне интересен. Ему нравится, как ровно он идёт, заложив руки за спину, как улыбается, как жмурит в улыбке тёмный глаз, отливающий в красивый цвет вишневого дерева под лучами солнца. Нравится, как складно он составляет слова в предложения, рассказывая о городе, из которого приехал – и, что ж, хорошо, быть может, восточные земли не так уж и плохи, судя по рассказам – нравится, как он легко подтрунивает над друзьями. Оба они, и Нирэй, восторженно оглядывающийся по сторонам, и хмуро зыркающий на всех Сакура, тоже кажутся хорошими и интересными людьми. Мицуки даже хотелось бы пообщаться с ними побольше, но сейчас… сейчас всё его внимание приковал к себе Лео. Они гуляют без особой цели и смысла, проходят пару районов. За неспешным разговором обо всём на свете брусчатка мелькает под ногами, а улицы – где-то на периферии зрения. И вдруг Лео на ходу наклоняется к Мицуки, почти вжимаясь губами в его ухо, чтобы заговорщицки прошептать: — Как насчёт отвязаться от моих дорогих друзей? Мицуки не думает ни секунды – кивает тут же, бросая на Лео смеющийся взгляд. — А ты, оказывается, бунтарь, Лео-чан? — поддразнивает он, поправляя капюшон. — Ещё какой, — серьёзно заверяет тот. — Может, на самом деле я пират, а? Отсюда и повязка. Похищаю красивых девушек. И парней. Может, это слегка самовлюблённо, но Мицуки принимает его слова на свой счёт. — И чё вы там шепчетесь? — Сакура бесцеремонно толкает Мицуки в плечо – несильно и даже не больно, так, в полсилы – появляясь рядом. — Да вот, жарко стало, Сакура-кун, — со вздохом сетует Лео, обмахиваясь ладонью. — Ты сам не чувствуешь? Того гляди, перегреемся и схватим солнечный удар. Сакура громко и раздражённо цыкает. — Ты от меня скорее схватишь удар, чем от солнца. Ты, блин, даже не вспотел! — жалуется он, оттягивая ворот собственной рубашки, неприятно липнущей к коже. Мицуки оглядывает Лео – тот, действительно, не выглядит даже хоть чуть-чуть недовольным жарой. Ладно он, привычный к местному климату, а чужеземцы обычно жаловались на палящее солнце. — И всё-таки. Знаешь, Сакура-кун, если перегреться на солнце, может двоиться в глазах, — серьёзно заверяет Лео и показывает Сакуре два пальца. — Ты ведь видишь два пальца, да? А я показываю один. Несколько долгих секунд – Мицуки прыскает смехом, не сдержавшись. Сакура, действительно замерший в осознании того, что видит два пальца, тут же понимает, что его обманули, и грязно ругается. — Найдёте с Нирэй-куном что-нибудь охлаждающее? А мы посидим вот тут, — Лео кивает на небольшой фонтанчик у стены, увитой плющом. Сакура буравит его взглядом пару секунд, поджимает губы. Оглядывается на Нирэя – такого же мокрого, как и он сам, да ещё и красного – вот кто точно перегрелся и того и гляди начнёт видеть то, чего нет. — Тц. Ладно, — наконец выплёвывает он, отворачиваясь от Лео, улыбающегося так невинно, что легко можно понять – он точно что-то задумал. — Не ввязывайтесь в очередные драки. — Никаких драк, Сакура-чан, — заверяет Мицуки. И, стоит двум друзьям скрыться из вида, хватает Лео за ладонь. Рука у него прохладная и твёрдая. Приятная. — Бежим, — зачем-то шепчет он, поднимая Лео на ноги. И они бегут. Улицы мелькают перед глазами, в ладони зажата согревающаяся от его тепла чужая рука. Лео как-то естественно переплетает их пальцы, и, что ж – так удобнее держаться, так что Мицуки совсем не против. Они пробегают через небольшой рынок, чуть не сбивают тележку старичка с капустой – Лео аккуратно перехватывает Мицуки за талию, тормозя, на пару секунд прижимает к себе, и от этого сердце почему-то подскакивает к горлу. Задержавшись у прилавка со сладостями, Мицуки покупает мешочек любимых конфет, прячет его в сумку и бежит дальше, крепко держа Лео за руку. Он знает, куда им пойти – туда, где их никто не найдёт. Они всё ещё бегут, пусть в этом нет никакого смысла – их точно не найдут здесь, в переплетении узких улочек старого квартала на окраине города. Мицуки выпускает чужую ладонь из своей только тогда, когда впереди показывается нужный ему дом – не жилой, полуразвалившийся. Ныряет через дыру в стене каменного забора, взмахом ладони показав Лео сделать то же самое, проходит через заросший кустарником и плодовыми деревьями сад, срывает парочку абрикосов. Один кусает сам и жмурится довольно (уже сладкие!), второй кидает назад через плечо, и Лео ловит его с лёгкостью. Вместо двери у дома зияющий пустотой проём. Внутри – прохладно, пыльно и тихо. Мицуки розовым вихрем проносится по первому этажу, почти взлетает по ступенькам на второй, а потом и третий, легко перепрыгивает дыры в полу. И, дойдя до нужного места, ловко отталкивается от стены, проскальзывая сквозь широкую трещину в потолке на чердак. Ну, то, что когда-то был чердаком – сейчас крыша обвалилась частично, лишь небольшой уголок был закрыт от дождя и солнечного зноя, но и этого хватало, там Мицуки устроил себе уютное гнёздышко. Притащил соломенный матрас, несколько подушек, уложив вдоль стены – отсюда было хорошо видно весь город, расстилающийся внизу. — Занятное место, — подмечает Лео, ловко запрыгивая за Мицуки сквозь дыру в потолке. — Я прячусь здесь, когда дома оставаться совсем невмоготу, — искренне признаётся Мицуки, проходя к полуобрушенной стене и бросая мешочек со сладостями на толстый соломенный матрас. — Ты единственный, кто был здесь, кроме меня, Лео-чан. И это так – об этом месте не знала ни сестра, ни те дети-беспризорники, с которыми Мицуки сдружился. Это было его личное убежище, где он прятался от мира – но казалось почему-то правильным привести сюда именно этого человека из всех. — Это честь для меня, — заверяет Лео – и в его голосе Мицуки не слышит фальши. — Тогда падай, — Мицуки роняет тело на матрас, чихает, поднимая взвесь пыли. Лео опускается рядом куда как аккуратнее, усаживаясь на колени. И Мицуки впервые за этот день позволяет себе поразглядывать чужое, безусловно красивое лицо, куда как пристальнее. У нового знакомца правильные черты лица – впрочем, и без того понятно было, что он благородных кровей. Может, не настолько, как сам Мицуки, но не из простых уж точно. Острые скулы, высокий лоб, узкие губы. Красивый винный оттенок глаза. Интересно, что случилось со вторым?... — Интересный у тебя цвет волос, — первым начинает разговор Лео. И только тогда Мицуки замечает, что его также открыто разглядывали его в ответ. Нашёл ли его Лео таким же красивым?... Хотелось бы Мицуки знать, что творится в этой голове. — Это? — Мицуки, посмеиваясь, подхватывает кончиками пальцев розовую прядь у лица. — Матушка выпила лекарственное снадобье, когда носила меня. Оно оказалось волшебным, и… да. Вот так. — Тебе идёт, — тут же заверяет Лео, и Мицуки только улыбается. — Знаю, — кивает он беззастенчиво. — Девушкам нравится. И парням тоже. — Сложно не согласиться, — Лео дергает уголком губ и склоняет голову набок, заставляя Мицуки вновь зацепиться взглядом за длинные кисточки серег. — Они что-то значат? — вдруг спрашивает он, указав подбородком на золотые кисточки. Лео кажется искренне озадаченным внезапным вопросом. — Это? — он подцепляет пальцами одну из кисточек, перекатывает её мягко между подушечек. — Их мне подарила бабушка на мои шестнадцать. Можно сказать, что это семейная реликвия. — Тебе идёт, — кивает Мицуки и тут же прыскает смехом, понимая, что ответил ровно так же, как и Лео пару секунд назад. — А сейчас тебе сколько? — Девятнадцать, — улыбается Лео, щуря глаз. — А мне семнадцать, — Мицуки оглядывает город, который так хорошо видно отсюда, с крыши, и тихо вздыхает. — Исполнилось сегодня. — Обычно о таком празднике не говорят так грустно, — подмечает Лео. — Твоя правда, — кивает Мицуки с кривоватой полуулыбкой. Отчего-то хочется Лео всё рассказать. Они встретились случайно и вскоре расстанутся. Он не знает ничегошеньки ни о нём, ни о его семье, да и не нужно ему это. И кажется, что рассказать случайному знакомцу вот так всё, что его гложет проще, чем кому-то из семьи или приятелей. — Сегодня мне представят моего жениха. Мне придётся выйти за него и уехать далекооо-далеко. А жаль. Я люблю этот город. — А что жених? Так плох собой? — интересуется Лео, склоняя голову к плечу. — Может, набора конечностей не хватает? — и он вдруг с ухмылкой постукивает пальцем по своей повязке на глазу. Откидывая голову на стену, Мицуки смеётся и закидывает в рот сладкую конфету, с намёком подвигая мешочек поближе к Лео. — Нет, на это мне плевать, — отмахивается он с улыбкой. — Ты ведь красив, Лео-чан. Пусть и с повязкой. Я… честно сказать, понятия не имею, как он выглядит. Знаю только имя. Портреты нам присылать отказались, но моего отца не остановило даже это – для него это выгодный брак. Конечно, хорошо бы, окажись он симпатичным, но даже если и нет – моей красоты хватит на двоих. — Это так, — мягко подтверждает Лео, склоняя голову к плечу. — Ты очень красив, Мицу-кун. Мицуки знает, что он красивый. Но отчего-то такой простой комплимент заставляет его слегка порозоветь скулами – под мягкий смешок заметившего его смущение Лео. Скрывая самому себе неясное смятение, он закидывает в рот очередную конфету. — Хуже – я боюсь, что он окажется скучным, — вздыхает Мицуки, переводя взгляд на город, раскинувшийся внизу. — Он ведь с востока, они там все холодные, как ледышки. Без обид, Лео-чан, — машет он руками. — Ты скорее исключение, подтверждающее правила. Если мой будущий супруг хоть вполовину такой же, как мой отец, я с ним умру от тоски, — подтягивая колени к груди, он опускает на них подбородок, хмуро уставившись вперёд. — Вот дождусь, пока сестру отправят на учебу, и сбегу, — заявляет он отважно. — Сделаю проколы по всему лицу, как делают племена на юге. Вот тут, — он тычет в левую бровь, а потом в подбородок. — И тут тоже. — Тебе пойдёт, — посмеивается Лео. — А потом, может, и вовсе к ним перееду. Буду… не знаю, детей учить! И жить свободно. — Отличный план, Мицу-кун, — в голосе Лео явно слышна насмешка, и, звонко цокнув языком, Мицуки толкает его локтем в бок. — А что ты тут делаешь? — переключается он на нового знакомого. — Видно, что ты не из простых. То, как тебя слушаются твои друзья… могу сказать, что они, скорее, твоя охрана. Разве я не прав? — он склоняет голову к плечу, легко прищуриваясь. Лео, на его взгляд, достаточно умён, чтобы не отрицать очевидное и, подтверждая его слова, он улыбается коротко. — Ты прозорлив, Мицу-кун, — кивает он. — Я… улучшаю дипломатические отношения. Скажем так – мой отец тоже заставляет меня делать вещи, которых я бы предпочёл избежать. Но, знаешь, побыв в вашем городе, я, кажется, уже не так скептически настроен к его идеям. Скажу даже, что мне они начинают нравиться. Склонив голову к плечу, он пробегается взглядом по чужой фигуре. Мицуки отчётливо кажется, что под «нравится» Лео имеет в виду совсем не город. Или, по меньшей мере, не только его. И от этого внутри становится чуточку теплее. Может, не он один чувствует… вот это. Непонятное, волнующее, заставляющее опускать пушистые ресницы, избегать чужого взгляда, стрелять глазами, чтобы поймать его снова. Улыбаться как-то глупо и широко, ловя такую же ответную улыбку. Украдкой соприкасаться пальцами над мешочком с конфетами – впрочем, Мицуки не видел, чтобы Лео хоть что-то ел, даже абрикос он, кажется, небрежно сунул в карман. — Что ж, надеюсь, хоть у одного из нас всё сложится удачно, — заключает Мицуки, наконец отводя взгляд. — Может, и у обоих. Матрас тихо шуршит – Мицуки поворачивается и видит, что Лео теперь сидит чуточку ближе. Узкая ладонь тянется к его лицу – Мицуки не отшатывается, и взгляд не отводит, только вздрагивает едва заметно, когда Лео аккуратным, почти нежным жестом проводит большим пальцем по уголку его губ и с лёгким смешком поясняет: — Кокосовая стружка. Но отстраняться и убирать ладонь он не спешит – только замирает вот так, касаясь пальцем уголка чужих капризных губ. А потом вдруг ведёт им влево, скользит по нижней губе – и Мицуки, поддавшись неясному импульсу, под оглушительный стук сердца в ушах размыкает губы и коротко слизывает крошку с подушечки чужого пальца. И правда, кокосовая стружка. Алый взгляд напротив темнеет, широкий зрачок поглощает радужку. Палец всё так же лежит на нижней губе Мицуки, ловя лёгкую дрожь, и ни один из них не отстраняется. И Мицуки… на самом деле, просто ждёт, что Лео будет делать дальше. — Мицу-кун. Ты ведь сказал, что у тебя день рождения, — скользнув ладонью ниже, Лео подцепляет пальцами подбородок Мицуки, склоняясь чуть ниже с вполне очевидным намерением во взгляде. — Может быть, я… тоже могу подарить тебе подарок? Он наклоняется медленно, давая время подумать, выпивает до дна пристальным алым взглядом. На кожу тёплым ложится лёгкое дыхание. Мицуки хочется поддаться всему этому – очарованию момента, глупой влюблённости в красивого незнакомца, который никогда не увидит другой его стороны, который знает о нём так мало, что позволил себе поддаться короткой, мимолётной слабости к красивому парню, сбежавшему из отчего дома. Эти чувства волнующие и, кажется, новые для них обоих, и им хочется отдаться, нырнуть в них с головой. Мицуки почти представляет, как это могло бы быть. Как он смял бы его губы своими собственными, как прохладная ладонь зарылась бы в его волосы на затылке. Так, как об этом пишут в книжках, которые Мицуки то и дело таскал у Акари. Если бы он только позволил Лео и самому себе… Но он только аккуратно накрывает ладонью чужие губы, когда те застывают в считанных сантиметрах от его собственных. — Я, может, и выгляжу ветреным, Лео-чан, но это будет нечестно по отношению к моему супругу, — покачивает головой он, чувствуя, как Лео тихо выдыхает теплом в его ладонь, прежде чем отстраниться. — Ты не выглядишь ветреным, — спорит Лео. — Просто, кажется, я немного потерял голову. — Вот же она, — Мицуки, улыбаясь легко, заводит прядь тёмных волос за ухо и смеётся, когда та выскальзывает обратно, падая на лицо. — Что ж, тогда примешь другой подарок? Лео вдруг запускает ладонь в карман – только для того, чтобы достать небольшой мешочек и протянуть его Мицуки. Подняв его с чужой ладони, Мицуки любопытно заглядывает внутрь. Свернувшись золотой змейкой на дне, в мешочке лежит милая подвеска с красивой лисицей. «Знакомая работа», — подмечает Мицуки, ловко выудив подвеску на свет. — «Старик Акацуки». По-видимому, Лео купил её у них на базаре. — Когда ты успел её купить? — качает головой Мицуки, рассматривая лисичку – вместо глазок у неё вставлены красивые алые рубины – совсем крошечные, но отдающие кровью в свете солнца. Почти как глаза самого Лео. Да и лис он тоже тот ещё. Лео только щурится в улыбке. — Не все же свои секреты мне раскрывать? — Ты не раскрыл ещё ни одного! — фыркает Мицуки, закатывая глаза. Он разворачивается к Лео спиной, опуская на грудь подвеску, и заводит руки назад, без слов прося застегнуть капризный замочек. Тонкие пальцы откидывают длинные розовые волосы на плечо, пробегаются прохладой по затылку. Но мурашки по коже бегут вовсе не от холода. Лео справляется с замком не так быстро, как мог бы – и Мицуки давит улыбку, зная, что он просто ловит момент, чтобы к нему прикоснуться. И, что ж – он совсем не против. — Это красивое украшение, Лео-чан, — улыбается Мицуки, оборачиваясь через плечо. — И… тогда прими от меня небольшую благодарность, — легко коснувшись губами чужой щеки, Мицуки щурится лукаво, видя тронувший скулы лёгкий румянец. — А мне, пожалуй, пора бы вернуться домой. Они расходятся как-то сумбурно и быстро. Стоит только выйти на людные улицы, на них натыкаются взвинченный Сакура и семенящий за ним Нирэй. Бросив на Мицуки недобрый взгляд, Сакура только цыкает раздражённо, когда Лео с невинным видом заявляет, что слегка заблудился, и бесцеремонно хватает его за плечо, утаскивая прочь. — Ещё немного, придурок, и мы опоздаем, ты вообще понимаешь, что с нами сделают, если… — слышит Мицуки удаляющийся бубнеж Сакуры. От Лео остаётся только тёплое ощущение где-то в груди и лёгкий холод от подвески над ключицами. Со вздохом Мицуки натягивает поглубже капюшон плаща и спешит в сторону дворца. Оставалось надеяться, что он сам не опоздает. — Мицуки! Вот ты где! Сестра отлавливает Мицуки, стоит ему шмыгнуть через потайную калитку и пройти немного по саду. Налетает, оглядывая пристально со всех сторон – бывало, что он возвращался с синяками или ссадинами, но сейчас брат просто улыбался как-то незнакомо. Впрочем, улыбку с его лица смывает почти сразу, стоит услышать следующие слова сестры: — Принц Суо скоро будет здесь, Мицуки! Отец послал за тобой. Я тебя прикрыла, но это было опасно, — глядя, как лицо брата тут же мрачнеет, девушка прикусывает виновато губу. — Я понимаю тебя, но… приём вот-вот начнётся. — Всё хорошо, сестрёнка, — Мицуки широко, пусть и явно наигранно улыбается и подхватывает сестру под локоть. — Пойдём, не будем заставлять их всех ждать. Кстати, я захватил твоих любимых инжиров! Если они не превратились в пюре... Принимать ванну и позволять натягивать на себя церемониальные одежды приходится в лёгкой спешке. Отец только обжигает его недовольным взглядом, когда Мицуки проскальзывает на своё кресло в тронном зале, но ничего не говорит – по всей видимости, решает, что скоро недостойный сын будет совсем чужой заботой. — Делегация из южного королевства Суо, Ваше Величество, Ваши высочества, — громким, поставленным голосом оповещает глашатай. Мицуки выдыхает украдкой. Успел как раз вовремя. Взгляд его мажет с интересом по фигурам, появившимся в зале, стоило высоким дверям открыться. И застывает – трое из них ему отлично знакомы. Низенький веснушчатый блондин. Хмурый паренёк с чёрно-белыми волосами. И, самое главное — стоящий чуть впереди них высокий юноша с повязкой на глазу. И пусть сейчас они одеты куда как приличнее, не узнать их было невозможно. Маленькие кусочки мозаики, никак не желавшие соединяться в чёткую цельную картинку, наконец с явственным щелчком встают на свои места. Сердце в груди ускоряет бег – бухается с силой о грудную клетку раз, два, три, всё быстрее и быстрее, когда он ловит на себе пристальный винный взгляд. Мицуки не показывает своего замешательства, удерживая на лице положенную приличиями маску. И всё же уголок его губ дёргается в лёгкой ухмылке, когда он видит, как смешно округляются глаза Сакуры, стоит двухцветному парню заметить Мицуки на одном из кресел – он тычет некультурно в его сторону пальцем, открывает было рот, словно собираясь заорать, но Нирэй поспешно закрывает ему рот ладошкой. Акари рядом с Мицуки хихикает тихо, явно заметив эту немую пантомиму. — Младший принц королевства Суо, Хаято, — громким, хорошо поставленным голосом начинает прибывший юноша. — Я приехал сюда с дарами, просить руки вашего младшего сына, Ваше Величество. Церемониальные расшаркивания и обмен вежливыми репликами Мицуки не интересны – всё равно всё давно уже решено их отцами, весь этот приём – лишь формальность для масс. Он думает о другом. Не Лео всё-таки. Вот же засранец. Его развели, как настоящего дурака, и всё же… отчего-то Мицуки чувствует себя довольным. Пузырики эйфории щекотно проходят под кожей – удерживать себя на месте удаётся с большим трудом. Когда Хаято бросает на него быстрый взгляд, Мицуки замечает в нём искорку смеха и еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Ты откуда-то его знаешь, — шепотом произносит сестра ему на ухо. Акари всегда была проницательной и отлично его знала. — Расскажу потом, — почти не разжимая губ, произносит Мицуки, и, согласно регламенту, поднимается, когда Хаято направляется по ступенькам прямо к нему. Принц отвешивает церемонный поклон, улыбаясь с лёгкой, не раздражающей насмешкой –как от хорошо провернутой шутки. Мицуки в ответ тянет руку вперёд, и щёки слегка обдаёт румянцем, когда Хаято задерживает губы на тыльной стороне его ладони дольше, чем положено этикетом. — Вы также красивы, как и на портретах, — ухмыляется Хаято самым уголком губ. — А вы чуть красивее, чем я думал, — парирует Мицуки, сдерживая улыбку. И добавляет вполголоса, так, чтобы слышал только Хаято: — Даже с неполным набором. Тот только дергает бровью и слегка щурит в улыбке глаз. Вспоминается та фраза, показавшаяся Мицуки тогда наивной: «Может, у нас обоих всё сложится удачно». И сейчас Мицуки позволяет себе действительно в неё поверить. — С нетерпением жду, когда смогу подарить будущему супругу свой подарок. У вас же сегодня день рождения, Ваше Высочество, — в голосе Хаято определённо чувствуется намёк на тот поцелуй, что не случился на крыше. — Вы хорошо проинформированы, — дергает он уголком губ в ответ. И… что-то подсказывало Мицуки, что в этот раз он примет этот поцелуй. С процентами — за глупый розыгрыш. И возможно, даже не сбежит в южные страны после женитьбы. А вот бровь всё-таки проколет. Нечего было разбрасываться комплиментами, если не имеешь их в виду!