Секунда Дэмиана

          К сожалению, то ли Дэмиан был плохим ловцом, то ли счастье оказалось слишком юркой птицей; однако по-настоящему насладиться им пока не удавалось.           Начались уроки, и обнаружилось, что со многими вещами он, полудикарь, справляться попросту не умеет. Например, как проснуться вовремя к началу семинара? У Ризза был будильник, круглое металлическое чудовище с циферблатом, чью трель Дэмиан иногда слышал по утрам сквозь сон, но хватало повернуться на другой бок, чтобы продолжить спокойно дремать. К моменту, когда уроки начинались, Дэмиан частенько был еще в постели, и даже на запястье часов не носил, так что о мрачной реальности ему сообщал лишь колокольный бой, иногда пролетавший над академией. Лежа на спине, он считал удары — два... пять... восемь... — а потом подрывался, как ошпаренный, несся одеваться, вырывая пуговицы на манжетах драгоценной мантии, и почти в слезах бежал к учебным башням, на ходу вспоминая, в какой именно из трех должен был состояться первый урок.           Так он пропустил самое начало в самый первый день, а затем и во второй, и почти пропустил в третий; по профессорам было видно, что они знают об особенном положении этого студента и на многое готовы закрывать глаза, однако всякий понимал, что терпение этих ученых мужей и дев не может быть бесконечным.           После почти-провала в третий день пришлось все же обратиться за помощью, пусть и хотелось избежать этого во что бы то ни стало. Так стыдно!..           — Я слышала, что у тебя не заладилось со вставанием, — вместо приветствия заговорила Анна, словно дожидавшаяся его в белой исследовательской башне.           — Я не умею вставать вовремя, — признался он сконфуженно.           — Не слышишь будильник?           — У меня нет будильника... как и часов.           — Эх ты, бедняжка, — усмехнулась она, и стало так противно от самого себя, что захотелось развернуться и уйти. — Давай я подумаю, чем могу тебе помочь, а ты пока расскажи, как тебе понравились первые дни.           — Было так трудно! — пожаловался Дэмиан. — Я "Теорию магии" Лилиэн почти наизусть знаю, но они говорят: "Вода и огонь — это аллели" и кивают с умным видом, а я... да я понятия не имею, что за "аллеи" такие!           — Это про гены, почитай про гены, — посоветовала Анна, копаясь на своем рабочем столе. На ее спине рубашка пошла пятнами, волосы казались немного несвежими, косы отяжелели, а все равно в каждом ее движении, в том, как она царствовала над хаосом лаборатории, было что-то соблазнительное. — Значит, что индивидуум рождается с генетической предрасположенностью либо к воде, либо к огню, и никогда — к обоим.           — Я вот даже сейчас тебя не понимаю!           — Тебе нужно подтянуть биологию. Попробуй в библиотеке попросить что-нибудь вроде учебника для средней школы, — посоветовала Анна. Насадив на себя крепящееся к голове ремнями круглое увеличительное стекло, отчего стали видны все лучики и искорки в ее глазу, она принялась собирать сложный маленький механизм в квадратном корпусе и как раз пыталась примостить с помощью пинцета крошечную шестеренку в хоровод других, точно таких же. — А как коллектив?           — Еще хуже! Все надо мной смеются, — Дэмиан обхватил себя за плечи и отошел к окну, тоскливо глядя в щелочку панели на Нами, чесавший пузо о шпили башен. — Они говорят: "Мы пошли пить латтэ", — последнее слово он произнес с особым придыханием, — и когда я спрашиваю, что это такое, то начинают ржать!           — "Латте" — это такой кофе с молоком.           — Ну вот, ты можешь мне нормально ответить! А они — в хохот... — расстраивался Дэмиан. — Я же не клоун какой-то! Я студент! Такой же, как они.           — А все-таки немного другой. Несколько более... уникальный, — Анна подняла стекло от глаза и взглянула на Дэмиана с такой нежностью, что щеки залило краской. — Не принимай все так близко к сердцу. В конце концов, ты здесь учишься, чтобы стать архимагом, а не в дипломаты готовишься.           — Но друзей бы все же завести хотелось, — признался он в порыве странной, даже ему самому непонятной откровенности. — У меня никогда не было друзей.           — Как это так? А мы с тобой тогда кто?!           Сам для себя отношение к Анне Дэмиан определил бы как "хорошие знакомые" или "приятели"; не было в нем особого тепла, доверия и понимания, какие он искал в дружбе, основывая свои представления о ней по прочтенным книгам. Однако глядя в темные, блестящие глаза этой милой девушки он вдруг понял, что сказать ей так не может, что это неправильно, и она ждет другого; и соврал с необычайно легким сердцем:           — Конечно, прости, мы с тобой друзья. Тогда не буду переживать вообще!           — Вот и правильно. Вот и не нужно, — одобрила она, ухмыльнувшись, и щелкнула какой-то переключатель на своем миниатюрном механизме. — И вот тебе первый дружеский подарок, Дэмиан дель Драгон.           Он принял из ее рук квадратный предмет, похожий на пудреницу или карманное зеркало, только с одной его стороны был циферблат, по которому бесшумно ползли стрелки, а сбоку прикрепили маленький круглый колокольчик с молоточком.           — Это будильник, — определил Дэмиан, хотя в его голове будильники должны были все-таки быть круглыми.           — Правильно. Уникальный и необыкновенный, но отлично выполняющий свою функцию, — улыбнулась Анна. — Прямо как ты.           Почему-то думать о себе как о "выполняющем функцию" оказалось не очень приятно; но все же Дэмиан горячо поблагодарил подругу и ушел от нее в приподнятом настроении.                На практическом занятии по магии группы были сформированы иначе, чем на теории, и здесь Дэмиан встретил Карани.           Лиловая форма неофитки ей ужасно шла, к тому же девушки частенько украшали себя чем-то дополнительным, и на груди Карани блестела камешками брошь в виде стрекозы, почти такая же, как сережки в ее ушах, только чуть побольше размером.           Завидев, а вернее, заслышав ее издалека, Дэмиан немедленно разнервничался, подумав почему-то, что она не будет рада его видеть или вовсе успела уже забыть за прошедшие месяцы, что был на свете такой юноша, Дэмиан дель Драгон, и что-то там с ней обсуждал в поезде. Потому он не бросился сразу здороваться, а подходил постепенно, опасливо, словно зверь какой-то, всматриваясь в стройную, миниатюрную фигурку, стоявшую в окружении подружек. И то ли она почувствовала на себе этот взгляд, то ли кто-то рядом сообщил ей, что некий типчик подбирается все ближе, не сводя глаз, будто лев к газели; Карани вдруг обернулась, увидела, вскрикнула, и побежала навстречу, развеивая все подозрения.           Они обнялись, как старые друзья, хотя обниматься хотела Карани, а Дэмиан просто слишком смутился и испугался, чтобы отказать ей.           — Я знала, что ты поступил, но все никак не могла тебя найти, — рассказывала она с восторгом, ощупывая его плечи, вгоняя в краску и почти отчаяние. — Какой ты красивый в этой форме, какой ладный! И пополнел немного, а? А? Ну просто жених!           На фоне прыснули со смеху другие девушки, а Дэмиан стоял неподвижным увальнем над суетливой Карани и не мог понять, чего ему хочется сильнее: рассмеяться или заплакать?           Она издевается? Она серьезна?           — Ну, а я? — она сделала шаг назад и закружилась, заставив подол мантии шелестеть по камням внутреннего дворика, а каменные крылышки стрекоз блестеть, совсем как у настоящих насекомых. — Я хороша?           Он знал, что надо ответить что-нибудь приятное, и ляпнул первое, пришедшее в голову:           — Ты прекрасна, как летний день.           Потому что стрекозы живут летом, и потому что он вспомнил болотистый прудик в роще, еще дома, в Пурусе, над которым в теплую погоду собирались стайками эти маленькие шумные насекомые.           Девушки же, кажется, восприняли его слова чрезвычайно серьезно, заахали, захихикали, а Карани и вовсе покраснела, почти сравнявшись цветом лица с волосами, отчего Дэмиану показалось, что он сказал что-то плохое.           — То есть, я имел в виду не то...           — Спасибо, — произнесла она вполголоса, как-то по-особенному глядя снизу вверх ему в лицо. — Это самые приятные слова, что я слышала в своей жизни.           Немного же приятных слов она слышала!           И что теперь делать...           Решать проблему на месте, к счастью, не пришлось: к группке студентов приблизилась взрослая женщина, и одного взгляда на темную мантию хватило, чтобы определить ее как профессорку, причем очень уважаемую и могущественную. Но Дэмиана поразило даже не это; Дэмиана поразил цвет ее кожи, близкий к черному, словно все ее тело ровно покрыли плотной краской — таких людей он никогда прежде не видел — и при этом ее волосы, собранные в сложную прическу с завитками, были почти белыми, лишь с легким сиреневым отливом, и даже перламутровые жемчужины, украшавшие их, выглядели сероватыми на фоне такой белизны.           А еще глаза — взгляд ее глаз оказался таким тяжелым, глубоким и почти презрительным, что Дэмиана даже затошнило.           Профессорка одним лишь появлением своим сумела заставить всех вокруг замолчать, включая и птиц, и ветер, гулявший по двору, и вскоре единственным звуком, безжалостно кромсавшим тишину, стал ее собственный голос.           — Я приветствую вас всех на вашем первом практическом занятии, дети, — говорила она, и перед лицом такой силы ни один из неофитов не отважился протестовать против последнего эпитета. — Учеба в академии разделена на два блока, практический и теоретический. На данном этапе вы пока что проводите больше времени за партой, чем на поле, но с каждым новым семестром этот баланс будет смещаться в мою пользу, пока наконец теория не отвалится полностью — или почти полностью — и ваши занятия не перейдут в исключительно практическую плоскость.           Дэмиан очень сильно напрягался, чтобы понимать ее, и все равно улавливал лишь общий смысл слов. "Практическая плоскость" звучала как название сложной книги по философии...           — Практика — залог успеха в карьере любого архимага. Вы можете наизусть выучить теорию магии Лилиэн, но если вы не в состоянии подчинить себе пожар или остановить прорыв дамбы, то от вас нет никакой пользы.           Страх зародился где-то глубоко в животе и постепенно растекался по всему телу болезненными, неприятными волнами. Этого Дэмиан не учел. На это он не рассчитывал. Его знания о магии были исключительно теоретическими, а те небольшие проявления, замеченные еще в библиотеке, вряд ли сумели бы впечатлить профессорку, строгую даже с виду. Как же быть? Как не показать своей слабости, не упасть в грязь перед ее лицом?..           Карани вдруг подняла руку, воспользовавшись едва заметной паузой в речах профессорки.           — В чем дело? — спросила та строго.           — Насколько большой проблемой будет то, что я еще пока не начала в полной мере владеть волшебством? — спросила Карани так прямо, что Дэмиану даже стало неловко, хотя он вообще-то молчал и изо всех сил делал вид, что уже пять собак в магическом ремесле съел.           Профессорка нахмурилась и пристально поглядела на ученицу, будто перебирая в голове варианты ответа.           — Пользы вам ваша неспособность, конечно, не принесет. Неспособность не может быть плюсом, — сказала она наконец. — Но, однако же, это не повод исключить вас из школы. Мы все здесь собрались, чтобы учиться. Так и займемся учебой.           Карани удовлетворенно улыбнулась и не посмотрела на Дэмиана — до этого момента он полагал, что она спрашивает для него, и лишь теперь понял, что вообще-то ей неоткуда знать, как обстоят его дела с магией — они этот вопрос не особо поднимали.           Это что же, Карани сама еще не до конца освоилась с даром?           — Есть ли здесь те, кто вообще не в курсе о своей магической склонности? — спросила профессорка, и никто не поднял руки. — Чудесно. Тогда разделимся на пять групп, каждый в соответствии с той силой, которая дана ему при рождении. Вообще-то архимага архимагом делает способность держать в одной руке все магические стихии, что обычному колдуну не подвластно, но прежде, чем расширять свои способности в новые стороны, нужно хорошо освоить основную. Итак, дети Огня идут сюда...           Больше половины студентов столпились с той стороны, куда указала профессорка, в том числе и Карани, оставившая Дэмиана одного; в голове почему-то всплыли слова про аллели, и немедленно захотелось спросить:           — Как вы считаете, почему огненных всегда больше?           — Доминантный ген, и магия сама по себе сильна, — ответила профессорка, но после добавила: — Поднимайте руку, если хотите задать вопрос! Итак, посланники Вод.           Еще часть студентов отделилась от основной массы и встала в стороне; Дэмиан заметил про себя, что среди огненных встречалось удивительно много красноволосых голов, а водные, наоборот, казались более светлыми, в основном блондины или русые, хотя затесалась в их число и одна брюнетка; возможно, магия и внешность тоже каким-то образом связаны?..           — Наконец, господа Ветра.          Спохватившись, он стартанул с места и подбежал туда, куда было указано; их таких набралось от силы человек десять, и хотя казалось, что эта компания должна быть для него наиболее естественной, чувствовал себя Дэмиан ужасно не в своей тарелке: все вокруг были высокие и светлокожие, а он со своим смуглым лицом заметно выделялся.           Вестников Бури во всем первом курсе обнаружилось всего лишь двое.           — Чудесно, — кивнула профессорка. — Запомните лица вокруг. На данном этапе обучения обмен опытом будет для вас ужасно полезным инструментом. Никто не поймет дочь Огня лучше, чем другая дочь.           — Профессорка, — Дэмиан, робея, заставил себя поднять руку и жалобно посмотрел на черное лицо женщины, надеясь, что та не станет злиться на его неуемное любопытство.     — В чем дело, дель Драгон?           Она знала его фамилию, а он не узнал даже ее имени! Как так вышло? А может, это Кальвин рассказал ей, признался в том, путем какой несправедливости Дэмиану удалось попасть в академию?!           Нет, об этом думать не стоит. Это сейчас совершенно не важно. Главное, что Дэмиан здесь, и может задать интересующий вопрос.           — Почему вы не позвали покровителей Земли, профессорка?           — А что, по-твоему, тут кто-то остался? — она взмахнула рукой и указала на то место, где прежде стояли нераспределенные студенты, совершенно опустевшее; прозрачные, ясные глаза других господ Ветра с презрением и неприязнью смотрели на странного товарища.           Хотелось заплакать и насмерть захлебнуться в слезах.           — Но как же так? Ни одного покровителя Земли?..           — Их сейчас рождается настолько мало, что за все годы работы и учебы в академии я узнала лишь десяток. Пройдет еще пара лет, и покровители Земли станут мифом, вроде как маги крови или воинственные матриархи из подземелий, — терпеливо объясняла профессорка, глядя в глаза Дэмиана. — Но ваше стремление к знаниям, молодой человек, я крайне ценю. Не стоит бояться задать вопрос, точно не на уроке.           Как она узнала, что он боится — она что, читает все эмоции с его лица? Как стыдно...           — А теперь перейдем непосредственно к занятию, — ровным тоном продолжала профессорка. — Покажите своим товарищам, на что вы способны на данный момент, попробуйте обсудить, как проявлялись ваши первые магические признаки, как вы чувствуете свое волшебство. Главное: разговаривайте! А я пройдусь среди вас, понаблюдаю, и если увижу что-то, достойное обсуждения или корректировки, вмешаюсь. Все понятно?           Группы немедленно сплотились, уставились друг на друга, и по воздуху полетели брызги и искры — отголоски волшебства, рождаемого еще не слишком ловкими руками.           Дэмиан жалел, что он — не сын Огня, а Карани — не госпожа Ветра, и боялся даже посмотреть на своих товарищей по ремеслу. Все они наверняка сильнее, лучше, талантливее и увереннее, и даже стоять рядом с ними должно быть стыдно...           — Что ж, давайте пробовать, — предложила одна из девушек, оказавшихся в группе господ. — Если честно, я колдовать особо никогда не пробовала. А вы?           Остальные согласно покивали, и Дэмиан почувствовал, как отлегает от сердца — не один он такой дефектный...           — Т-тогда я попробую поделиться ощущениями, как нам было сказано, — заговорил он, запинаясь, смущаясь, но выдавливая из себя слова. — Для начала... у меня ветер ощущается как нечто живое, осязаемое.           — Конечно, ветер осязаем, — возразил кто-то рядом и взмахнул рукой, заставив поток сквозняка ударить Дэмиана по лицу; однако тот стиснул зубы и проигнорировал этот неприятный выпад в свою сторону.           — И как будто бы не столько я управляю им, сколько мы... словно... на равных, — сбивчиво продолжал он. — Я не господин Ветра, а его друг. Ветер есть рядом, и я просто чувствую его, внимаю его, сильнее, чем другие...           Выставив руку в сторону, он попытался мысленно подозвать к себе ветер, и даже будто бы действительно ощутил прикосновение чего-то к ладони, чего-то мягкого, нежного и дружеского, если не сказать "родного". Это не был просто какой-то там ветер, простая стихия, которую можно загнать в лопасти мельницы или заставить петь с помощью колокольчиков на леске, нет, это было разумное, своевольное и любящее существо. Ветер родного Пуруса, гуляющий над рекой. Сквозняк, скользящий по чердаку библиотеки. Шепот пасмурного утра в жилой башне...           А ведь он так и не нашел время, чтобы написать Августу!           — Мне кажется, я чувствую тоже! — воскликнула стоявшая рядом девушка и словно попыталась схватить Дэмиана за руку; он отдернул ее испуганно, а затем понял, что она тянулась к тому же духу, которого ощутил он, но теперь вся ситуация выглядела ужасно неловкой для обеих сторон.           Они встретились глазами и тут же отвернулись друг от друга, окруженные веселым смехом товарищей.           — А для меня это именно повеление, — заявил юноша, смеявшийся громче всех, и замахал руками, вынуждая порывы ветра кружить вокруг и трепать волосы его товарищей. — Ветер слушает меня, покоряется мне, делает все, что я скажу, так, как я пожелаю, и не смеет мне перечить ни в чем. Потому что я господин Ветра. А кто вы такие, — он подарил Дэмиану шутливый, а потому оскорбительный взгляд, — я понятия не имею. Самозванцы.           В жилах закипела кровь, к глазам подступили слезы, но если бы он позволил себе расплакаться прямо сейчас, на первом практическом занятии, то ни за что не простил бы себе такого унижения. Значит, нужно бороться с этой болью иначе. Значит, нужно защитить себя.           Ветер послушно лизнул ладонь, заиграл подолом мантии, забрался в рукава; Дэмиан мысленно подозвал его к себе поближе, к своей груди, к сердцу, попросил привести друзей, всех духов стихии, какие только найдутся поблизости; и пока неприятный одноклассник веселился, заставляя потоки ветра танцевать вокруг себя, выделывая сложные вензеля, Дэмиан собрал в свои руки столько магии, сколько только мог удержать, и выпустил единым потоком. Девушка, тоже чувствовавшая, вскрикнула испуганно и даже отбежала, определенно не желая быть вмешенной в какую-то сомнительную историю бессмысленного соперничества; а наглый товарищ, вскрикнув, оторвался от земли, будто воздушный змей, кувырнулся в воздухе над головой и — приземлился мягко, на ноги, словно очень ловкая кошка, но даже Дэмиан сумел почувствовать, что последнее было не заслугой наглеца — это проявилась чужая магия, прилетевшая откуда-то со стороны и пересилившая всякое другое волшебство.           Дэмиан знал, кто ответственна за это, даже раньше, чем обернулся и увидел строгое лицо профессорки, стремительно шедшей к их группе.           — Обычно я не запрещаю направлять магию друг против друга, но тут у нас какой-то интересный случай, — произнесла она на зависть спокойно, пока Дэмиан весь трясся от ужаса. — Ты хотел посадить одноклассника на башню?           Она даже знала, кто это сделал — может быть, по магии можно понять, кто колдовал?.. Еще столько предстоит узнать, выведать, изучить...           — Я хотел заставить его замолчать, — ответил Дэмиан честно, посчитав, что честность должна располагать к себе. — Потому что он смеялся над нами.           — Стукач, — огрызнулся юноша; заставить замолчать силой не получилось.           — Каждый воспринимает магию по-своему, и хотя у нас есть целые научные труды, посвященные ее сути, смыслу и классификации, практически нет смысла запихивать что-то настолько природное в рамки науки. Поэтому не стоит тратить время на споры о том, как кто чувствует волшебство, — строго заметила профессорка. — Но на данный момент, насколько я могу судить, молодой дель Драгон уже справляется со своими способностями на голову выше, чем все остальные.           "Все остальные" начали напряженно переглядываться, не очень довольные таким поворотом, даже если прежде не были согласны с наглым товарищем; а молодой дель Драгон, наоборот, разулыбался, совсем не замечая настроения окружающих.           — Дель Драгон. Дель Драгон. Занимательная фамилия, — продолжила профессорка, рассматривая Дэмиана вблизи, а тот лишь улыбался, повторяя про себя, что он занимательный. — Я проверила архивы и убедилась, что в нашей академии никогда прежде не числился студент с таким именем. Откуда ты?           — Пурус, мено! Это в империи Элементов! Но... — он смутился, понимая, куда идет разговор, и хорошо помня предупреждения Ризза. — Но я не имею к Элементам больше никакого отношения. Мое сердце принадлежит Порядку. Я...           — Значит, иностранец. Это говорит не в твою пользу, юноша. Кровь рано или поздно призовет тебя на родину, и хотя для архимагов вполне естественно выбирать работу за пределами академии, ты должен помнить, что по-настоящему ценить ты можешь только нашу школу. Потому что зарывать в землю Э'Хебела такой талант, как у тебя, будет обидно.           Дэмиан растерянно и печально уставился на нее: с одной стороны, его определенно похвалили — "такой талант, как у тебя!" — но в то же время...           — Я постараюсь, — пробормотал он совершенно по-идиотски. — Спасибо...           Профессорка фыркнула и собиралась уйти; остальные пялились на Дэмиана, кто с презрением, а кто и с любопытством, но неизменным оставалось одно: от этих взглядов так хотелось укрыться...           — К слову, — вырвалось вдруг из него, — почему мы так и не узнали ваше имя?           Устремленные в его сторону глаза все разом стали недоумевающими.           — Мое имя? — профессорка остановилась и медленно повернулась, затоптавшись на месте, как гусыня, даже наступив на подол своей мантии. — Серьезно?           Если бы Дэмиан так оступился, то умер бы от стыда, однако черное лицо этой женщины совершенно не изменилось, разве что в глазах промелькнула какая-то тень.           — Серьезно, — прошептал Дэмиан, понимая, что совершил какую-то ошибку, но пока не зная, почему.           — Эльза Магика, — представилась она, и жемчужины в сложной прическе словно заискрились особенно ярко. — Мое имя Эльза Магика, юноша. И должна сказать... — ее глаза сверкнули, не то яростно, не то весело, но в любом случае захотелось плакать. — Ты очень занимательный юноша, дель Драгон.           И вот так, бросив в лицо столь тяжелые, неоднозначные, волнительные слова, она ушла к посланникам Вод, оставив Дэмиана в смятении, ужасе и печали.           И почему все вели себя так, словно спрашивать ее об имени было неуместным?..                — Магика — это почти что императорская семья, просто в масштабах Академии, — Ризз сидел за столом в комнате отдыха деревянной башни и изучал какие-то писания, так что решение Дэмиана подойти пообщаться определенно не пришлось ему по нраву. — Конечно, все были удивлены, что ты решил спросить ее об имени.           — Но откуда мне было знать, что она — Магика? — оправдывался Дэмиан. — Я и имени такого раньше не слышал...           — Ну так потому что ты тупой! — возмутился Ризз очень искренне. — У всех Магика черная кожа и белые волосы, их очень легко найти в толпе. Бывают другие беловолосые, существуют другие чернокожие, но такое яркое сочетание несет только кровь одной семьи. Магика.           — Ну... насколько процентов я приблизился к исключению, раз спросил об ее имени? — Дэмиан пододвинул стул и присел рядом с Риззом к явному неудовольствию последнего. — Магика...           — Птичка на хвосте мне принесла, что профессорка Эльза была весьма впечатлена твоим поведением на занятиях, так что пока без исключения, — фыркнул Ризз. — Но ты должен всерьез подтянуть свои знания! Из семи верховных архимагов, когда-либо управлявших Академией, пятеро были Магика, включая основателя, и к ним тут относятся почти как к богам.           — А нынешний?           — Нынешний — нет, после скандала с предыдущим и девочками Магика пришлось уступить этот трон, — заметил Ризз, брезгливо отодвигая свои писания от Дэмиана. — Но это вовсе не значит, что влияние семейства стало меньше. По-прежнему в Академии слово любого Магика весит больше, чем десять слов простого архимага. Да и в стране так же. Император вынужден бегать за ними по любому поводу, потому что во власти Магика слишком многое...           — Если они такие властолюбивые и сильные, почему до сих пор не породнились с императорской семьей? — удивился Дэмиан.           — Потому что император не идиот и ни за что на свете не поднесет им на блюдечке еще и такую власть, — захохотал Ризз. — Ни одна правящая династия Анэзии, насколько мне известно, еще не сошла с ума достаточно, чтобы наделить самых могущественных волшебников еще и королевской короной! Понимаешь, Магика от рождения непередаваемо сильны, это даже почти похоже на то, что кто-то из их предков продал душу дьяволу, если бы дьявол существовал, конечно. Та магия, которой ты сейчас владеешь, им доступна почти с младенчества, им не так уж нужно учиться, и они достигают бесконечного могущества настолько быстро и играючи, что хочется зеленеть от зависти...           — Ого, — выдохнул Дэмиан, ощутив волну запоздалого страха: он разговаривал с такой могущественной магеей и вел себя совсем не так, как стоило бы... а если бы Эльза Магика разозлилась? А если бы решила его убить?..           — Интересно, конечно, узнать, почему при такой силе Магика сидят в Академии и не сильно пытаются добраться до императорского трона насилием. Вероятно, даже сплотившись, семья не сумеет выстоять против всех государств, входящих в СИСТ, а в случае переворота в Порядке, очевидно, вмешаются союзники, — рассуждал Ризз вслух, не следя за тем, слушает ли Дэмиан его вообще. — В то, что их здесь просто все устраивает, я, сказать по правде, не верю...           — А может, они любят свою страну и искренне не желают императору падения? — предположил Дэмиан, чем вызвал у собеседника приступ хохота такой силы, что по его лицу даже потекли слезы.           — Ты уморителен! Не поймешь, всерьез это было или в шутку! — воскликнул Ризз радостно. — Ну, Дэмиан. Так или иначе, я позволю себе дать тебе хороший совет. Если мено Эльза Магика и правда проявила к тебе благосклонность, хватайся за этот шанс и постарайся сделать все, чтобы запасть ей поглубже в душу. Учитывая твое откровенно шаткое положение в Академии, протекция этой женщины может многого стоить.           — Я устал быть под чей-то протекцией, — сконфуженно признал Дэмиан. Кальвин, Эльза...           — А до того, чтобы справляться самостоятельно, ты, мой друг, еще не дорос, — отрезал Ризз. — Гордость хороша тогда, когда она к месту. А в твоем случае, наи подери, надо соглашаться на любую помощь, если не хочешь потерять все!           И с этими словами он повернулся к книгам, явно давая понять, что разговор закончен.