Жадность

      Вчера у нее не было сил рассматривать спальню Соррета, но теперь глаза сами собой цеплялись за детали. Книг здесь было на удивление много: они теснились на полках, громоздились на тумбе, лежали штабелями прямо на полу.       Подойдя к шкафу, Мерцелла машинально провела пальцами по корешкам. Атласы, старые философские трактаты, военные хроники, десятки томов по медицине и… бесконечная череда научных трудов.       «Верно, Соррет ведь достал мне книгу про хищников! Кажется, это было в прошлой жизни…»       Взгляд остановился на одном из имен: «Шензаа Гальсан».       «Это же автор той самой книги!»       Не удержавшись, Мерцелла потянулась за толстым потрепанным томиком.       — Не лучший выбор для легкого чтения.       Напуганная голосом, раздавшимся за спиной, она вздрогнула, прижимая к груди книгу и резко оборачиваясь.       — Простите! Я… просто смотрела.       — Конечно. Комната в вашем распоряжении.       Дециан шагнул внутрь, оставляя дверь приоткрытой. Мерцелла испытывала некоторую неловкость в его обществе после разговора в лесу, однако атташе вел себя как ни в чем не бывало.

***

      Разговор о научных изысканиях Гальсана не принес ей удовлетворения. Послевкусие от беседы в лесу все еще отдавалось горечью на душе. Мерцелла понимала, что заводить этот разговор вновь будет чревато: вряд ли им удастся прийти к взаимопониманию так скоро. Новый виток споров лишь приведет к очередному конфликту. К тому же на время избавить себя и Дециана от ссор и подозрений было необходимо: так они могли, заключив временное перемирие, не зацикливаться на собственных разногласиях и бросить все силы на решение насущных проблем.       Мерцелла молча поставила книгу на полку.       Видя ее замешательство, Дециан тоже выдержал паузу и лишь затем тихо, но доверительно произнес:       — Я понимаю, что вас тяготит мое общество.       — Это не так, — резко выдохнула она, вновь слепо подчиняясь чувствам. — Просто… мне нужно время, чтобы прийти в себя.       — Вас успокоит, если мы временно представим, что того разговора не было? — предложил Дециан, с беспокойством оглядывая девушку.       Мерцелла стояла возле книжного шкафа, опустив глаза. Ее руки нервно теребили края рукавов платья, а взгляд казался далеким, отрешенным, словно девушка пребывала в тяжелых раздумьях.       — Не знаю… — отозвалась она почти шепотом. — Я не знаю, как мне все это вынести.       — Леди Мерцелла… — Дециан двинулся к ней, осторожно касаясь рукой ее предплечья в немой поддержке.       Она вздрогнула, но не отстранилась, позволяя прикосновению стать мостом между ними.       Ей не было неприятно — напротив: тело отреагировало волной жгучих мурашек. Мерцелла позволила ощущениям взять над ней верх и расслабилась, отпуская контроль.       — Что вы имели в виду, говоря о жадности? — сорвался с ее губ неожиданный для самой себя вопрос.       Лишь тогда, обретя смелость, девушка подняла глаза на Дециана.       — Трудность отказать своим желаниям, когда веришь, что они неосуществимы. Жажду безраздельного внимания… Но, кажется, я уже упоминал это раньше, — ответил он, и Мерцелла поразилась его внешнему спокойствию. И все же она понимала, что своими вопросами заходит на территорию, которую Дециан не намерен открывать всем и каждому. — А что вы имели в виду, когда говорили о прихоти богачки?       Ответный выпад не заставил себя долго ждать, и Мерцелла ощутила, как разговор медленно превращается в очередную словесную дуэль.       — Наверное, собственную блажь… — ее голос звучал не так уверенно, как у него. Дециан с профессионализмом дипломата встречал неудобные вопросы, и Мерцелле было чему у него поучиться. — Что может скрываться за этим?       Словно ища его помощи в определении своих чувств, девушка с мольбой взглянула на него.       — Многое, — убирая от нее руку, произнес Дециан. В его словах вдруг проступила леденящая душу отстраненность. — Например, желание позабавиться, потешить самолюбие. Любопытство, жажда новых ощущений…       — Говорите так, будто часто сталкивались с подобным, — выпалила Мерцелла. Внутри нее медленно, но верно начала подниматься волна раздражения.       — А вы говорите так, будто действительно этого не понимаете, — Дециан смотрел на нее прямо в упор, как тогда в лесу. Взгляд янтарных глаз приковывал к себе и манил, но сулил лишь опасность.       — Такой вы хотите меня видеть? Думаете, я использую вас, чтобы позабавиться? — ярость захлестнула девушку, грозя вылиться в очередной скандал. — Может, такое отношение для вас привычнее?       — Леди Мерцелла, я лишь говорил о том, что существует. Я не имел в виду вас, — стараясь загладить свою вину, произнес Дециан и отвел глаза.       — Я не давала вам повода так думать о себе, — чувствуя, как подступают злые слезы, Мерцелла продолжала напирать.       — Вы не сравнитесь ни с кем, кого мне довелось знать. Пожалуйста… — Дециан вновь приблизился к ней. Нестерпимое желание обнять, закрыть девушку от этой боли не могло быть осуществимо: руки сковал страх навредить еще сильнее.       — С чего мне в это верить? Скольких женщин вам приходилось обслуживать? Они были так же богаты и ухожены, как я, не правда ли?.. — слова ядом выплескивались из уст Мерцеллы с целью ранить.       — Не говорите так, прошу вас… — не в силах бороться Дециан лишь принял удар на себя, чувствуя, что этого заслуживает.       — А что мне еще остаётся? Такой вы меня видите, — Мерцелла закрыла лицо руками, отступая на шаг и прижимаясь спиной к шкафу.       — Нет… Только не вас.       Он опустился на колени перед ней, испытывая глубочайшее чувство вины. По лицу девушки потекли горячие слезы обиды. Ей невыносимо хотелось окончить этот разговор и больше никогда не заводить, но она знала, что это невозможно. Рано или поздно им пришлось бы вновь открыться друг другу.       Мерцелла мечтала просто быть рядом с ним, забыть о подозрениях и страхах, не ожидать очередного болезненного удара по доверию. Она была готова принять его всего таким, какой он есть, лишь бы знать, что и он примет ее без оглядки на свое прошлое.       Не в силах терпеть её слезы, он мягко прижался лбом к её животу, словно каясь в грехах, которых немало было на его душе. Мерцелла плакала и не могла остановиться: у неё началась истерика. Лишь тепло, исходящее от Дециана, приносило ей необъяснимое облегчение. Мерцелла дрожащими ладонями обхватила его голову, зарываясь пальцами в медные волосы. Их прохлада на контрасте с теплом успокаивала и отрезвляла.       Её прерывистое дыхание часто вздымало грудь. Мерцелла постаралась взять над собой контроль, дыша размеренней. Постепенно рыдания стихли, оставляя после себя лишь влагу на щеках. Остатки слез продолжали медленно скатываться вниз, к подбородку, но теперь не застилали глаза.       Мерцелла взглянула на Дециана, застывшего возле её тела словно в страхе потревожить девушку лишним движением. Тепло его лица все еще ощущалось в области солнечного сплетения. Мерцелла мягко погладила его по волосам, давая понять, что чувствует себя лучше.       В этот момент она ощутила осторожное прикосновение губ через тонкую ткань платья. От осознания произошедшего, не сразу настигнувшего ее, по телу пробежала волна трепета: еще никогда её не целовали так, стоя перед ней на коленях. Улыбка непроизвольно озарила лицо девушки.       Мерцелла прикрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением необъяснимой нежности, возникшей после ссоры.       Чувствуя её дозволение, Дециан вновь оставил поцелуй на её теле.       — Никогда, ни одной женщине… Даже ради выгоды… Ни одна не достойна того, чего заслуживаете лишь вы.       Жар, возникший из-за его слов, опалил щеки. Сейчас Мерцелла словно возвышалась над всем миром, но не повелевая им, а оберегая, как божество. И девушка готова была взять на себя эту ношу только ради Дециана.       Поцелуи чувствовались все ярче. Колени Мерцеллы задрожали, и она лишь мысленно порадовалась, что имеет опору за спиной. Какой бы гордой и властной богачкой Дециан её ни считал, ей не хотелось смотреть на него сверху вниз. Однако сейчас подобное положение казалось до одури заманчивым: нужно было лишь принять правила игры.       Шумно выдыхая, Мерцелла откинула голову назад, упираясь затылком в полки шкафа. Её руки продолжали блуждать по волосам Дециана, мягко спускались ниже, оглаживая шею и плечи мужчины. Она почувствовала, как он коснулся оголенной кожи ног под платьем.       Мерцелла хотела большего. Хотела целовать его губы, покусывая и облизывая языком, чувствовать жар его кожи под пальцами. Между ног скапливалось невыносимое напряжение, заставляющее мышцы сжиматься.       Дециан мягко подхватил её ногу, укладывая к себе на плечо и задирая подол платья. Опаляя дыханием кожу бедра, он неспешно приближался к столь чувствительному месту. Прикосновения губ стали почти невесомыми, мимолетными, дразнящими.       Мерцелла приглушенно застонала, не осознавая, как сильно вцепились пальцами в его волосы, словно направляя туда, куда ей было необходимо. И Дециан не мог отказать её желаниям.       Отводя в сторону край белья, Дециан прижался губами к влажным складкам, скользнув языком внутрь. Мерцелла задрожала в его руках, подаваясь вперёд, навстречу ласкам. Мягко посасывая набухший клитор, Дециан пальцем огладил вход, собирая влагу. Видя снизу, как краснеют её щеки, как жадно вбирает воздух пышная грудь и приоткрываются от восторга губы, Дециан ощутил внутреннее удовлетворение.       Мерцелла была готова сойти с ума от удовольствия, когда сначала один, а затем и второй палец мужчины проник в её тело. Она чувствовала, что разрядка близка, и лишь постаралась расслабиться, разрешая Дециану делать все, что вздумается.       В последний момент Дециан убрал пальцы, позволяя девушке кончить от языка.       Подняв на руки ее обессилевшее тело, он перенес ее на кровать, мягко укладывая поверх одеяла.       — Простите меня… — ложась рядом, произнес Дециан. Его дыхание щекотало кожу виска, и Мерцелла невольно улыбнулась.       — Нет, это вы меня простите. Мне не стоило вновь заводить эту тему… — расслабляясь в опьяняющей неге, бормотала она.       — Леди Мерцелла, вы восхитительны… — послышался возле уха будоражащий шепот.       Сейчас ей хотелось лишь одного — застыть в этом мгновении, окутанном теплом и заботой, которые дарил Дециан. Но она понимала, что своя маленькая вечность для них — непозволительная роскошь. Ей пришлось смирить свою жадность.

***

      Где-то в глубине штаба что-то глухо громыхнуло: Мерцелла вздрогнула, но Дециан лишь недовольно поджал губы, поворачиваясь в сторону шума.       — Я должен идти на кухню. Лайс-шаар вызвался помочь с обедом, но я начинаю сомневаться, что мне стоило доверять ему готовку.       С этими словами Дециан направился к выходу, оставляя ее в одиночестве.