Волчья кровь

На этот раз в снах Дана не было тихих сосновых лесов. Вместо мягкой травы его босые ноги стояли на холодной, влажной каменной кладке, в неровных трещинах которой скопились лужицы грязной воды. Вместо тихого журчания ручья поблизости, откуда-то сверху, капала холодная влага, эхом разносясь по гниющим каменным стенам. И вместо ярких золотистых глаз Дан видел во тьме лишь острые, багровые, полные голода и отчаяния. Он прижался к стене вместе с другими вампирами, и холод камня проникал сквозь тонкую рубашку. Они уже несколько часов стояли в этом тёмном коридоре, но никто не решался выйти или даже сесть. Нарушение бдения повлекло бы за собой наказание, о котором никто из них не хотел даже думать.

(Прим. Перев.: Бдение- Пост/дежурство, когда никто не должен двигаться и сидеть. Иначе это повлечет наказание)

У Дана всё ныло от голода. Прошло больше двух дней с тех пор, как он последний раз ел, и его острые клыки постоянно царапали внутреннюю сторону нижней губы, грызя до крови, если он не будет осторожен.  Если бы ему удалось пережить это бдение так, чтобы Квон его не заметил, до следующего бдения прошла бы целая неделя. Шесть долгих, блаженных дней, когда он был бы избавлен от риска быть избранным для задания, которое другие вампиры считали честью и восторгом. Ржавые петли скрипнули на дальней стороне коридора справа от Дана. Дюжина багровых глаз устремилась взорам, наблюдая, как гниющая деревянная дверь распахнулась, впуская в мрачный коридор несколько фигур. Два послушника вошли и отошли в сторону, пропуская самого лидера ковена. Дан изо всех сил старался сдержать дрожь, когда присутствие Квона заполнило сырое, узкое пространство, наваливаясь на него, словно густой туман. Старый вампир был высоким и худым, его седовато-чёрные волосы были зачёсаны назад, а острые скулы переходили в ещё более острый подбородок. Как обычно, его одежда была чёрной. Изящные, идеально сшитые наряды смотрелись нелепо на фоне грязной, неподходящей одежды Дана и других рабов. Чистый гардероб был привилегией рабов и аколитов, доказавших свою полезность и преданность главе ковена.

(Прим. Перев.: Аколиты- слуги/последователи главы Вампиров, то есть-Квона)

Квон неторопливо прогуливался по коридору, разглядывая шеренгу рабов, словно любуясь цветами в парке. Лёгкая улыбка на его губах была обманчива: Дан знал, что этот рот в любой момент может исказиться от жестокости. Небрежный шаг Квона замедлился, и он остановился на полпути по коридору. Его взгляд медленно скользнул вдоль ряда вампиров. «Я так горжусь всеми вами», – произнёс он, и его хриплый голос заполнил каждый уголок замкнутого пространства. Этот голос всегда вызывал у Дана ощущение вторжения, словно Квон стоял прямо за ним и говорил ему прямо в ухо. «Посмотрите, как благородно вы несёте своё бдение», – продолжал Квон, с довольным одобрением переводя взгляд с одного вампира на другого. «Как терпеливо и преданно вы ждёте награды, которой посвятили себя…» Он остановился, когда его взгляд упал на Дана и задержался на нём. По спине Дана пробежали мурашки. Он не поднимал глаз, молясь, чтобы Квон увидел покорного и раскаявшегося раба, молясь, чтобы его пронзительный взгляд переместился на следующего вампира в очереди. Рука Квона метнулась вперед и схватила Дана за подбородок, его холодные костлявые пальцы впились в кожу, когда он заставил голову Дана подняться. Ледяной ужас сжал внутренности Дана, когда он встретился взглядом с лидером ковена, который смотрел на него сверху вниз темными, кроваво-красными глазами. «Ты был таким верен во время этого бдения, не так ли, Дан?» Дан ненавидел как произносилось его имя, этим голосом, но заставил себя сохранить спокойное и почтительное выражение лица. «Да, хозяин». «Пожалуйста, — мысленно умолял Дан. — Пожалуйста, выбери кого-нибудь другого. Хотя бы на этот раз…» Лицо Квона исказилось от отвращения и восторга. «Думаю, пора вам всем получить награду», — промурлыкал он, махнув рукой одному из служителей у двери. «Введите их». Глаза Дана расширились от страха, прежде чем он успел остановиться. Шаркающий звук за дверью привлёк его внимание к двум охотникам, которые тащили в коридор сопротивляющуюся женщину. Она рыдала сквозь кляп, завязанный вокруг рта, её лицо было искажено ужасом и залито слезами. На лбу у неё уже виднелась красная рана, а резкий, приторный запах крови наполнил воздух, заставив рабов вокруг него вздрогнуть от нетерпения. Сердцебиение Дана ревело в ушах, когда его собственный ужас был отражением человеческого. Он попытался отвести от неё взгляд, но хватка Квона заставила его повернуться. Он уже чувствовал, как скользкие щупальца принуждения Квона проникают в его разум, беря под контроль его волю. Лидер ковена наклонился к нему и прошипел что-то на ухо. «Почему бы тебе не пойти первым, Дан?» 
 Крик вырвался из горла Дана, когда он резко проснулся, его тело было мокрым от пота, сердце пыталось вырваться из-за ребер. Джегён вздрогнул рядом с ним, резко приняв сидячее положение, и яростно зарычал, высматривая угрозу, которая напугала Дана. «Что!? Что такое?» Когда он увидел, что комната вокруг них пуста, его сверкающие янтарные глаза метнулись к дрожащему телу Дана на матрасе. Дан посмотрел на него, и слёзы текли по его лицу, его мышцы застыли от ужаса, пока он беспомощно лежал. «К-Квон, он здесь, он…» Его широко раскрытые глаза метались по тёмной спальне, ища эти глубокие рубиновые глаза, убеждённый, что за ним наблюдают из какого-то тёмного угла. Лицо Джегёна исказилось от боли, когда он наклонился к Дану, обхватив его влажную щеку одной рукой. «О чём ты говоришь Дан? Это же логово. Здесь ты в безопасности». Дан едва ощущал тёплую ладонь на своей коже. «Н-нет, он только что был здесь!» Его сухое горло болело с каждым словом. «Девушка… Он заставит меня пить её кровь…» Он всхлипнул и зажмурился, содрогаясь под простыней. «Он заставит меня причинить ей боль! Мне.. п-прости, мне так жаль, я не могу это остановить…» Грубое рычание Джегёна заставило его вздрогнуть, а затем две сильные руки обхватили его и прижали к широкому туловищу альфы. «Тсс», — успокаивал его Джу неожиданно мягким голосом. «Тише, Дан. Это не по-настоящему». Грудь Дана сотрясалась от неконтролируемых рыданий, пока он вырывался из хватки Джегёна, но альфа крепко держал его, слегка покачивая. Его тихое шиканье коснулось уха Дана. «Это не по-настоящему», — снова сказала Джэ. «Квон больше не сможет добраться до тебя, Дан». Его большая рука погладила Дана по затылку. «Это не твоя вина. Ты ни в чём не виноват». Слова сотрясли его, словно землетрясение, вызывая новые мучительные крики. Он отчаянно тряс головой, прижимаясь к груди Джегёна, но больше не пытался вырваться. Он бормотал что-то бессвязное, едва понимая, что вылетает из его рта. Голос Гёна звучал мягко и тихо над его головой: «Я знаю. Знаю, Дан. Я здесь». Дан прислушивался к голосу Джегён, зовущей его по имени, и постепенно его плач утих. Тени кошмара постепенно рассеялись, и он понял, что Джегён говорила правду. Он был в логове. Он был в безопасности. Дыхание Дана стало прерывистым, онемев, открыл опухшие глаза и оцепенело уставился на обнажённую грудь Джегён. Его внимание переключилось на руку Джэ, всё ещё ласкавшую его затылок и проводившую кончиками пальцев по волосам. «Я…» — его голос звучал так измученно, что он вздрогнул. «…мне жаль». В груди Гёна раздался тихий стон. «Тебе не за что извиняться. Во всём виноват этот придурок Квон». Чувство вины и волнение сжимали Дана. Он сжался в комочек. «Возможно, он и был… ик … тем, кто стоял за всем этим, н-но на самом деле это я…» Джу обхватил его голову обеими руками, опускаясь на подушку так, что их глаза смотрели друг на друга. В глазах Джэ, пылала ярость и решимость. «Нет»— настаивал он, вытирая большим пальцем слезу с мокрого лица Дана. «Ты бы никогда этого не сделал, если бы он тебя не заставил. Он — чудовище, Дан, а не ты». Глаза Дана наполнились новыми слезами. Он позволил им скатиться по лицу, глядя в тлеющие янтарные глаза Джегёна. «Я…» Но он понятия не имел, что на это ответить. Джу нежно поцеловал его в лоб. «Я повторю это столько раз, сколько потребуется. Это не твоя вина». Дан едва мог удержаться на плаву среди бурлящих волн горя и тоски, захлестнувших его, поэтому он просто лежал, позволяя рукам Джегёна нежно гладить его кожу. Он понятия не имел, как долго они так лежали, но через какое-то время в его голове возникла другая мысль. Он удивлённо моргнул, недоумевая, откуда взялось это внезапное желание. Он поднял взгляд на альфу, обнимавшего его. «...Джегён?» Джегён, который уже откинулся на подушку, поднял голову и с тревогой посмотрел на Дана. «Да? Что то нужно?» Дан нервно сглотнул. Возможно, это была плохая идея, но… «Ты можешь… превратиться в волка?» Вопрос надолго повис в воздухе. Дан заметил, как на лице альфы промелькнули удивление, любопытство и ещё десяток других чувств. Затем в его янтарных глазах зажегся свет понимания. Джегён поднялся, откинул одеяло и повернулся, чтобы встать на колени лицом к Дану. Лунный свет, пробивающийся сквозь занавески, освещал мускулистые изгибы его обнажённой фигуры. Было уже утро, когда они вместе принимали ванну. Неужели он проспал весь день? Дан приподнялся на локте, наблюдая, как тело Джегёна выгибается и напрягается, и в мгновение ока его человеческий облик исчез, а огромный чёрный волк, сгорбившись, уселся на матрас. Его светящиеся янтарные глаза встретились с глазами Дана, когда он поднял голову и откинулся назад, чтобы сесть на корточки. В последний раз, когда Дан видел Джегёна в волчьем обличье, он был в ужасе и отчаянно хотел убежать. Всё, о чём он тогда мог думать, — это о клыках Джегёна, с которых капала кровь вампира, о его губах, искривлённых в оскаленной усмешке, когда он искал свою следующую жертву. Теперь эти ужасные чувства казались такими далекими, их сменило странное чувство спокойствия, охватившее разум Дана и заставившее утихомирить мучительные, болезненные видения из его сна. Джегён терпеливо сидел, наблюдая за ним сияющими глазами. Дан полностью выпрямился и придвинулся ближе к огромному волку, шмыгая носом, когда с его подбородка капали последние слёзы. Он всё ещё не понимал, зачем попросил Джегёна изменить облик. Желание возникло из того же источника, что и чувство пустоты, которое он испытывал, когда их с Джегён разлучили в пентхаусе Хисона. Дан нерешительно протянул руку и провел пальцами по густой черной шерсти на груди Джу. Волк махал хвостом взад-вперёд, уши его навострились. Из горла доносился тихий скулеж. Мягкое, нежное чувство расцвело в животе Дана. Набравшись смелости, он наклонился вперёд и нежно уткнулся лицом в грудь Джегёна. Тёмная шерсть зацепилась за его ресницы и щекотала внутреннюю сторону носа. Было так тепло. Дан мечтал о том, чтобы его окружило это тепло. И тут, покраснев, он вспомнил, что мог бы это сделать, если бы захотел. Хвост Гёна завилял ещё сильнее, когда Дан прижался к нему. Его огромная голова опустилась на Дана, длинный язык нежно лизнул его шею и плечо. От нежных ласк по коже пробегали искры, и с каждым прикосновением он всё больше чувствовал себя спокойным. Он позволил Джегёну вылизывать себя, но вскоре усталость снова дала о себе знать. Он оторвался от груди Джегёна и, сонно моргая, повернулся к подушкам. Он наполовину зарылся под одеяло, затем оглянулся и увидел, что волк наблюдает за ним, слегка склонив голову набок. Дан покраснел еще сильнее и похлопал по подушке рядом с собой. С радостным хрюканьем Джегён бросился вперёд и обнял Дана, прижимаясь к нему так, чтобы тот мог положить голову и плечи ему на живот. Точно так же, как они лежали рядом, когда Дан впервые проснулся в своей комнате. Дан вздохнул и уткнулся лицом в тёплый мех. Всё его тело пронзила боль облегчения, когда огромное тело Джегёна прижалось к нему. Хвост Джэ продолжал тихонько вилять на одеяле, пока Дан устраивался рядом с ним. Его холодный нос уткнулся в лицо и шею Дана, оставляя влажные поцелуи тут и там. Его тепло окутало усталое тело Дана, растворяя напряжение и страх. Дан закрыл глаза и вскоре снова уснул.