Отдай мне моё проклятие

«Царство, что живёт будучи мёртвым, так про его родину скажет глупый человек, а мудрый змей переиначит: мёртвое царство-всегда будет жить.»- сказывал похожие слова эти родитель своим детям, поэтому и я их знаю. «Жить будучи в оковах, возможно?»- задай я такой вопрос, ответ всегда найдут положительный, я сам нашёл тысячи раз, но даже так жить легче, чем прежде, в цепи мне не пришлось. - Открывай!- кричал человек и ночь меркла- деревянную дверь над змеиной ямой подымали, кидали харчи, от гордости медлили пленники. Скрылся свет и во тьме кидались к остаткам. Я был забит глубоко в самый угол сырой земляной тюрьмы, не «полз» за чужой пищей, не потому что не голоден, а потому что не успел. Моя порода была самой первейшей из здешних, поэтом мне пришлось влачить жизнь медлительней их, как гордый царь скрутился я в темнейшем углу, свесив свою главу, которой пророчили звёзды короны, а мне бы сейчас всего лишь не издохнуть от животного голода. Проведя в ночи не счетны дни я, наконец, усвоил то, что услышал здесь, лицо того, кто сказал, уже стёрто из памяти, только, тон, как показалось тогда, оскорбительной речи, перестал жечь меня из нутри. Я принял те ядовитые слова, как целебное снадобье. Да, я животное, чёртов зверь, и теперь я оправдан с рожденья и до самой смерти никчёмной моей. Только дьявольскому стыду нет прощенья, я ненавижу его и принять его, как часть меня, у меня нет сил пытаться. Змеи, которые были слабее всех, как слуги, даже сейчас ими повелевал инстинкт, подносили мне в страдальческий уголок сырые куски, почти сгнившие, от них разила невероятная вонь. Все ели, а я смотрел, держал в руке своё «золото», но не смог, не смотря на желанье, его съесть- слишком чувствителен к стыдной грязи, в ней после испущу свой дух. Снова упал свет, причиняющий боль, я никогда не горел в огне, но есть ощущение, что сейчас мои глаза прибывали там. «Верёвки, верёвки, вёрёвки- спасенье!»- все шипели, кричали, как море, волнами, не имея такого желания, возможно, инстинктом, меня подымали, что я против воли «полз» с ними. Канаты, уходившие далеко в небо, так казалось, были спущены к нам, точно приказ. Никто не ослушался, все истощённые змеи, стали карабкаться, своими телами, формировали склон, по которому меня насилу тащили самоназначенные слуги. Под обе руки тянули, из последних сил, как единственную ценность здесь, меня, чтобы, как царя продемонстрировать людским стражникам, которые не пали ко мне в ступни, даже от жалости, а спустили наземь, схватившись за отросшие мои волосы, вот же несчастье, иметь чувство задетой гордости, здесь. Я бы был рад иметь это чувство, но считал возвышавшихся надо мной ничтожными, а себя будучи лицом в грязи самым великом существом- вот, что жалко, ощущать это, сознавая свою ложь. - Это должно быть самый сильный? - С чего это? - Не видишь, они перед ним пресмыкаются, интересно, правда? - Жуть какая-то. И они ему верят? - Как видишь, да, смотри. И стражник указал на меня, которого опять, поддели под плечи и подняли, «слуги», они не имели ни капли сомненья в моей силе спасти их, веря, что только чёрная яма была главным препятствием и уже к счастью преодоленным, и они волокли меня, всё ближе к «врагам», как спасение, как щит. Меня опять дёрнули и я на земле, опять подняли. Сколько раз уже? В ушах звенел смех, как нечто инородное, давно уже я не слышал его. «За что мне этот стыд?»- думал я, упав. - Ха, прекрати, нашёл развлечение. - Хоть что-то, в этой глуши всё, что новое меня развеселит, даже этот змей. - Эх, да, я так скучаю по родному дому уже. - Всё равно заканчивай. Нужно, чтобы он их как-то приказом всех разом подчинил, а потом за нами, так быстрей будет. - Приказом? А мы им кто? - Я же сказал, так быстрей будет. - Конечно, он, после твоего «весело» захочет нам помочь, ха-ха. - Ха-ха, и что делать? - Да, может он тоже повеселился, развеялся, так сказать, я бы всему был рад, если бы просидел в той дыре уже почти месяц. - Может быть. Подними его голову, чтобы я видел лицо. - Что общаться на их языке умеешь? П-с-с, так сказать?- спросил он и нагнулся, схватив змея за длинные когда-то точно серебристые волосы, страж вложил их пучком в кулаке и поднялся вместе с чужой головой, которая что-то кашлянула от боли. Змей вновь был подхвачен «слугами», тоже. Всем предстал лик змея. Он был бледный и исхудавший, шея тонкая, усердно стремившаяся к позвонкам, а лицо было вытянутым, осунувшимся, даже, казалось, строгим, но из-за печальных чёрных глаз и высокомерно вздёрнутых бровей весь его вид становился комичным. - Мда, сильнейший. - Давай, говори уже на их языке, мне прям интересно послушать. - На каком их? - Смеёшься? Змеином. - А, так ты серьезно? Они- змеи прекрасно понимают нас, так что успокойся. - О. - Да, а теперь замолчи, и так уже наговорил. - Как будто я один, надо же было сказать с самого начала, что они понимают. - Надо знать самому, чтобы не говорили, - и страж отвернулся от своих напарников, - змей, ты, всё прекрасно слышал, сейчас все вы идёте за нами в особенности ты. Будешь сопротивляться- умрёшь быстро, новый сильнейший, после тебя, избирается и будет более послушным вожаком. Поэтому, приказывай всей этой толпе следовать за тобой, - не дождавшись ответа, змея дёрнули и вырвали из рук «слуг», посадив ему под глотку копьё, его заставляли идти впереди всех. Он не отдавал приказа, но толпа всё равно шла за ним, и он как величайший царь вёл их, как сам разумно предположил, в ещё более тёмную яму, а потом и ещё, и ещё, а там уже дальше и в логово позорной смерти. Страж был прав- это был пустынный край, скучный, похожий далью на близь и наоборот, что казалось будто идёшь на месте. * Я был догадлив и сообразителен до крайности, ещё с рождения, но даже так тяжело было догадаться, представить, что венценосная судьба лишит гениталиев царя, причём сразу двух. Этот случай в процессе, страшен до жути смертной. Жаль тот род, который я не в силах теперь продолжить, чтобы возродить прошедшую славу змей, теперь я бессилен. Сейчас, пройдя через, ещё не самый страшный этап судьбы, не сложно догадаться, что страх ещё ждёт впереди, но всё таки уже, я смог ощутить самое большое спокойствие, чем испытывал когда-либо до, казалось, что теперь ко всему я отношусь ровно, без чувственных изгибов. * Пережив почти только что сложнейшую операцию, бывши ярче других «слуг», хотя я бел, стал куплен первейшим, как мне сказали- это удача. «Зачем мне иметь везение?»- эту сложную задачу, отгадал я не счётно раз, самый весёлый вариант: «так, лучше жить». Вещь, такое звание без слов присудили мне, сумевши задеть, как казалось, притупившуюся гордость безмолвием. Слабые люди, женщины, почти тащили без промедления мою тушу, а я волочился за ними, как за всеми и гораздо раньше. Скинули меня на табурет. Окружили, пронзая, без страха прикоснуться, стащили всё тряпьё, что весело на мне. Оценочный взгляд в тишине- страшил. - Жаль, он такой худой- заболеет. - Так, лучше. Привыкнуть к месту, где еда легче всего. - Да, ты, права. Так, будет легче. Но вы уверены, что змей, не нападет ни на кого, а то всё это сомнительно, как-то. - Не кинется, ты посмотри на него, он же не в себе со всем, а когда очухается, тогда и привыкнет уже. Да и нам сказали, что он по природе спокоен. - А всё таки, зачем нам такой опасный товар? - Не глупи, такое легко продастся. - Но он же мужчина.. - Да какой он мужчина- змей и всё. Вдобавок ещё и евнух. Женщина ущипнула его за щёку, от чего тот шатнулся головой в противоположную сторону , чтобы отпрянуть и чуть не упал, хорошо, что успели подхватить. - Он выглядит, как то болезненно.Будет хлопотно. - Вылечится. Поработает и забудет о том что болел. - Это, да.. - Только не начинай… Думаю накинем на него то же что на всех, и так он сам что-то новое, давайте по-быстрому, главное. Ещё не хватало во круг змей здесь загадку причудливую делать. - А стоил то он не дёшево… - Да, главное прикрыть его чуть больше, чтобы не совсем очевидно было, что мужчина. На талии пояс по туже, да и бусы, выйдет не плохо,- сказала женщина, щипнув чужую шею, - хорошо, что он так бледен, даже белила тратить не придётся, только дай мне красную краску, - она выхватила её из рук другой женщины и сделала несколько мазков по чужим губам,- да, вышло не плохо, жаль, что мужчина. - Я же сказала- змей он! - Да, он змей… - Зачем, сильней прикрывать, всё равно все поймут, что мужчина? - Чтобы привычность в форме была, он и так стройный, его только затянуть сильнее нужно, а плечи не слишком широки- взгляд всё на фигуру особую спишет. - И глаза не забудь ему подвести, - сказала женщина и схватила чужой подбородок и стала им вертеть из стороны в сторону, рассматривая, - у него глаза очень чёрные, а ресницы, смотри, какие былые- это очень красивая черта. - Змеиная черта… - Да-да. Как будто нарисованный, даже ненароком боюсь испортить уже, что имеем. - Ты, уж постарайся не испортить, других змей у нас нет. - Змей! - Да, змей…