Silentium

      Время на войне тянулось для всех по разному. Для тех, кто годами оттачивал мастерство фехтования, оно летело мимолётно что во время битв, что в перерывы. Для тех, кто был неожиданно призван, оно было подобно болоту, что утягивало медленно разрушающееся сознание в пучину боли и вины. Для Деона это время практически не отличалось от того, что он помнил в особняке. Серые будни, что сейчас разбавляли лишь кровь да вино, всё так же укутывали его в покрывало одиночества.       Солнечные дни на границе редки, и потому так любимы солдатами. Но даже во время мимолётной радости альбинос не мог насладиться чувством счастья, обжигаясь о несправедливо горячие лучи. Постепенно его мир окрашивался только в красный и чёрный. С каждым новым боем ран на теле становилось больше, и повязки не успевали высыхать от впитываемой крови, как их меняли на новые.       В какой-то момент в нём что-то окончательно сломалось, и в тёмном мире появилась пустота. Постепенно она заполняла всё больше места, пока полностью не поглотила все болезненные воспоминания. В мире вдруг наступила Тишина. К сожалению, Она не забрала с собой боль, что после каждого боя скручивало израненное тело. Однако боль давала Деону понять, что он всё ещё жив.       Последующие дни перемешались в каком-то извращённом коктейле боли, пустоты и алкоголя. Иногда, когда альбиноса отправляли в бой, юноше казалось, что кто-то закрывал его глаза, не давая увидеть ещё больше крови, и до боли нежно шептал «Не смотри, не слушай, забудь». И Деон послушно закрывал глаза, отходя в спасительную Тишину в глубине сознания.

***

      Первое, что он почувствовал, был холод. Затем в нос ударил запах железа, крови и запёкшейся плоти. Тело было слабо как никогда, даже просто пошевелить пальцем казалось непосильной задачей. В голове стоял странный гул, а глаза отказывались открываться. Вокруг стояла мёртвая тишина. Холод постепенно забирал тепло тела, неумолимо пробираясь к самому сердцу. Вставай В глубине сознания прозвучал чуть грубый голос. Встать. Надо встать. Но тело не слушалось. Мы должны выжить Выжить...       А для чего? Его никто не ждёт, а место, что он когда-то, в далёком детстве считал домом, было лишь красиво завёрнутой клеткой. Люди вокруг лишь шепчутся, смотрят со злобой и страхом. Плевать на них. Мы должны выжить, а для этого тебе надо встать. Сейчас!       Где-то вдалеке, или это было совсем рядом?, хрустнула ветка. Кто-то идёт. Голос прав. Прежде всего им надо выжить, а что делать дальше они решат потом.       Не без труда, но Деону удалось подняться. Дыхание сбилось, руки и ноги дрожали, а веки так и наровили опуститься. И пусть движения были скованы, а походка — шаткой, альбинос двинулся вперёд, периодически хватаясь за стволы деревьев чтобы не упасть. Они не могли оставаться на месте. Надо идти.

***

      Деон смутно помнить, как добрался до лагеря. Очнулся он уже в лазарете, с ног до головы перемотанный. Как потом ему рассказали, альбинос был единственным, кто выжил в той битве. И то только благодаря тому, что смог подойти достаточно близко к лагерю. Похоже, враги желали как можно сильнее сократить силы Империи и добивали тех, кто ещё дышал. Я выжил Как и всегда, как будет и в будущем

***

      Время в лазарете для всех протекало по разному. Для ищущих перерыва от бойни эти дни казались стольже быстротечными, как и последние лучи закатного солнца. Для пострадавших в последних битвах это были нескончаемые часы боли, судорог, кошмаров. Для Деона это время было смешанно. Его сознание редко когда было ясно в первые дни. Альбинос то просыпался, чтобы сменить бинты и принять лекарства, то снова проваливался в блаженную тьму.       Там, в глубине сознания, Деон наконец встретил обладателья голоса. В первый раз юноша подумал, что смотрит в зеркало. Те же белые волосы, черты лица, шрамы. Только глаза более яркие, чем он помнил. Не потухший огонь, а сияющий в солнечном свете рубин.       Завороженный открывшимся перед ним зрелищем, Деон поднял руку, желая удостовериться в реальности происходящего, однако в нескольких миллиметрах замер. Неизвестный страх сковал движения. Что, если это всё просто сон? Второй, словно почувствовав сомнения, наклонил голову на встречу руке. Секунда, две, ничего. Оба всё ещё на месте, а признаков пробуждения нет. Деон выдохнул, словно невидимый груз свалился с плеч. Чуть более уверенный, юноша начал смелее осматривать человека (а человека ли?) перед собой. — Как мне тебя называть? — голос Деона пронзил бесконечную тьму вокруг них. — Ты — это я, а я — это ты.       Деон в недоумении склонил голову, пытаясь понять смысл слов. Сказанное собеседником словно было зашифровано. По отдельности слова были понятны, но стоило их сложить в предложение, как смысл ускользал. Второй улыбнулся и отразил жест юноши. Его ладонь была тёплой. Всё ощущалось как сон, но в тоже время и реальность. Юноша прищурился, словно ища ответ в человеке на против. В следующую секунду юноша словно что-то понял и с его губ сорвался тихий вздох. — Ты — причина, по которой мой разум затих, — слова чуть громче шёпота повисли между ними. — Да       Одно слово. Всего одно слово, что в миг перевернуло последние годы. Оказывается, он был не один. Всё это время рядом был кто-то, кто помогал ему и защищал. Даже если это была другая его часть.       Слёзы, столь неожиданные для обоих, медло собрались в уголках глаз и пролились как первый весенний дождь, знаменующий окончание холодов.

***

      Нам надо придумать тебе имя, — мысленно обратился Деон к соседу по разуму, монотонно затачивая клинок. В последнее время битв становилось всё больше. Без разницы, — служило ему ответом.       Повторяя одни и те же движения, юноша словно впал в транс, вспоминая всё, что с ним случилось после появления сожителя. А можно ли это назвать сожительством, если они делят одно тело? Возможно, нет, но Деону было плевать на это. После появления Второго время на войне стало менее невыносимым. Одно его присутствие давало чувство спокойствия, защищённости и тишины. Тишина… На латыни это вроде Silentium. Сел? Тим? А может Нел? Как на счёт Нела? — спросил альбинос, протирая кинжалы и заканчивая на этом уход за ними. Всё, что тебе угодно, -ответил Нел, чем вызвал еле заметную улыбку у юноши. *** Оказывается, солдатам доставляют посылки от родных, — скучающие заметил Деон, чуть сильнее сжимая в руках письмо с приказом. Ммм. Тебе бы хотелось получить посылку из дома? — тем же тоном спросил Нел. Альбинос лишь слабо покачал головой. Какой в этом смысл, если они ненавидят меня? Что бы я мог получить? Испорченную одежду или отравленную еду? — юноша откинул голову назад и сделал пару глотков вина, что ящиками стояло в этой палатке. Чего бы тебе хотелось? — голос Второго звучал чуть заинтересованней, но Деон посчитал, что ему это показалось.       Что бы он хотел получить от людей, связанных с ним лишь кровью? У него не было на это ответа. Он давно перестал надеяться получить от них хоть что-то, окончательно выстроив между ними стену. Мне ничего от них не нужно, — честно ответил альбинос, прикрывая глаза и давая им отдохнуть. В голове же проносились строки приказа. Не от них, нет. Чего бы ты хотел получить от близкого тебе… человека? — Нел, однако, не желал прекращать данный разговор.       Подарок от близкого человека? А был ли у него хоть кто-то, кто мог подойти под это описание? Может быть только Нел, но ему не нужны были от него подарки. Второй и так много чего для него сделал. Но всё же… Если бы он мог что-то попросить?       Наверное, я бы хотел что-то, что доказывало нашу связь… — рассеяно проговорил альбинос, несколькими глотками допивая рубиновую жидкость и отставляя бокал куда подальше.       Было приятно время от времени просто посидеть и поболтать с Нелом, но у него был приказ, которому он обязан следовать. Собравшись с силами, Деон поднялся с места и вышел из палатки. Им предстояло ещё много работы.

***

      Следующие дни, а может быть и месяцы, выдались довольно тяжелыми. Командование отрядом выматывало, а от вечно меняющихся планов и стратегий болела голова. Что уж тут говорить о постоянно ноющем и больном теле? К несчастью, от накопившегося стресса его стало чаще рвать кровью. В один момент Деон не выдержал и запросил полностью чёрную одежду. Сил отстирывать кровь от белой униформы уже не было. Благо, в отряде никто не ставил под сомнения его позицию, что избавило Деона от несуществующих седых волос. Нел периодически тоже брал на себя управление телом, давая альбиносу больше времени на отдых.       День сменялся днём и в какой-то момент пришёл указ о том, что Империя победила. В этот день по всей передовой раздавались счастливые крики и плач. Отряд Деона тоже веселился, рассказывая байки и смешные и одновременно ужасающие случаи с войны. Юноша, к своему большому сожалению, тоже был вынужден участвовать в пирушке. Радовало одно, начало празднества выпало на вечер, так что ему не нужно было закутываться в бесконечно длинные бинты и сидеть в неудобной и жаркой накидке. Вырваться из цепких лап солдат альбинос смог лишь к рассвету и то только потому, что не мог долго находится на свету. Немного шаткой походкой он зашёл в свою палатку и рухнул на подобие кровати. Но всё же, это было весело, — послышался чуть смеющийся голос в голове.       Деон же на это лишь застонал, так как не мог отрицать, чем заслужил ещё одну порцию тихого смеха. Кстати, у меня есть для тебя подарок, — вскоре вновь заговорил Нел, чем привлёк внимание альбиноса. Подарок? Деон нехотя открыл глаза. На столе, — подсказал ему Второй.       Пролежав ещё пару секунд, юноша всё же не смог совладать с нарастающим интересом и поднялся. Стол находился недалеко и коробка, которою он раньше не видел, стояла по середине. Хоть рядом и находились стопки бумаг, Деон сразу её заметил. Медленным шагом он подошёл к столу. В груди поселилось чувство настороженности и предвкушения. Что Нел мог ему приготовить?       Альбинос осторожно развязал красную ленту и начал медленно поднимать крышку. Коробка ощущалась как бомба, что при неосторожном касании может взорваться. Или как невероятно хрупкое сокровище, что при одном неверном движении могло сломаться на миллиарды мелких осколков.       Медленно, но верно крышка поднималась. Ещё пару мгновений и взору юноши предстал сам подарок. На красной бархатной подложке (Откуда он достал на передовой бархатную ткань?) лежали два искуссно сделанных клинка. По внешнему виду они были простыми, но именно такие клиники больше всего нравились юноше. Рукоятки же были обмотаны черной тканью. Взяв подарок в руки, Деон недоверчиво выдохнул. Их баланс был идеален. Вскоре альбинос заметил и кисточки, прикреплённые к рукояткам. Одна — яркая, почти рубинового цвета. В голове сразу вспомнился образ таких же глаз. Вторая — тёмная, как запекшаяся кровь. Невольно он взглянул на своё отражение в единственном небольшом зеркальце. Оттуда на него смотрели точно такие же глаза. Ты… Ты подарил мне клинки с кисточками цветов наших глаз? — голос был пронизан неуверенностью. Да, — был единственный ответ.       Нел, хоть и был уверен, что подарок понравится Деону, всё же чувствовал небольшую тревогу, подпитываемую "а что, если?". Клинки — символ нашего выживания, — начал объяснять Нел. Цвета кисточек — символ нас самих, — закончил за него Деон.       В голове неожиданно всплыл их разговор в день назначения его командиром. «Что-то, что доказывало бы нашу связь» — сказал он тогда. Они... Они доказывают нашу связь, — почти с восхищением проговорил юноша, не желая расставаться с подарком. — Они восхитительны. Спасибо. Для тебя — что угодно