Нельзя забыть

Настоящую любовь не забывают никогда, сколько бы времени ни прошло с последнего слова или взгляда. Даже если забыть это было бы лучшим выходом. Всего полгода назад Антон мог совершенно искренне назвать себя самым счастливым человеком на свете, ведь по-настоящему любил и был любим самым потрясающим в мире человеком. Они с Арсением были созданы друг для друга, как бы прозаично это ни звучало, и пережили огромное множество светлых приятных моментов, каждую минуту проводя рядом и не собираясь расставаться никогда. Но в какой-то момент Арс исчез, испарился, будто его и не было никогда, никто не мог предположить, куда парень уехал, вроде и планов не было никаких, да и любимого человека уж предупредил бы наверняка, а лучше забрал бы с собой. Антон обыскал, наверно, весь город, и иногда допускал мысли, что его просто нелепо бросили, но отметал их сразу, снова и снова возвращаясь то в их общую квартиру, снятую совсем недавно, то в квартиру самого Арсения, ведь давно имел запасные ключи на всякий случай, ждал часами и днями, но от юноши не было и следа, только вещи... И в какой-то момент ему надоело выкуривать по три пачки в день, сидя на подоконнике и обнимая подушку, на которой спал Арс, пытаясь хотя бы так сохранить с собой рядом, запомнить его запах, который за такое время уже практически полностью выветрился. Само собой пришло решение окончательно съехать с этой квартиры — и так практически поселился у Поза, настоящий друг, приютил без лишнего капания на мозги — отдать ключи хозяину и будь что будет. Слишком больно оставаться здесь с этой памятью, с мыслями, что нельзя ничего изменить. Оставшиеся вещи удалось вывезти быстро с всё той же дружеской помощью — и вещи Арсения в том числе, руки не поднялись оставить всё это чужим людям — и в последний перед сдачей вечер Антон пришёл попрощаться с местом, подарившим им столько счастья, хоть это и было сложнее, чем кажется. Даже не включая свет, ведь окон и луны за окном вполне достаточно, чтоб не врезаться во что-нибудь ненароком, парень медленно прошёл по квартире и зачем-то пытался зафиксировать в памяти, как было здесь раньше, до того, как всё разрушилось, проводя по пустым полкам кончиками пальцев с мягкой грустной улыбкой. Вот подставка для обуви в коридоре, каждый уровень которой был заполнен разной обувью Арса, ведь сам Антон, несмотря на бурные возмущения, всегда скидывал кеды вечерами прямо на ковёр в коридоре, а утром всегда находил на этой самой подставке, "чтоб не портить ни обувь, ни ковры, ну Тош, что ты как варвар в самом деле!". Вот огромный шкаф, в котором все вешалки были забиты бесконечными футболками Арсения, ведь "они все нужные, я же хочу для тебя хорошо выглядеть, ты посмотри, какой котёнок нарисован, ну копия твоя!", а одежда самого Шастуна всегда в творческом беспорядке валялась на полках, что тоже вызывало милое возмущённое ворчание. Естественно, эти футболки тоже при сегодняшней сборке вещей отправились в новый дом, и это почему-то поддерживало лёгкую надежду: Арс никогда не уехал бы без своей коллекции, уж лучше телефон бы выбросил где-нибудь по дороге. Вот книжные полки, в первый же день забитые до отказа самой разнообразной литературой, потому что "читать надо каждый день, хоть по сотне страниц, иначе можно навсегда остаться в нашем сером скучном мире, так и не узнав никогда других красок". Вот вполне себе колоритный стол, за которым Арс периодически писал стихи, исключительно ручкой в тетради, "поэзия не терпит электроники, мысли должны проходить через руки и оставаться на бумаге, только так они сохранят ценность", и Антон с огромным удовольствием потом вчитывался в эти забавные завитушки, находя там столько смысла и волнений, что не мог перестать восхищаться своим парнем ни на минуту. Вот их постель, тёплая, мягкая и уютная, на которой было очень весело драться подушками с громким смехом, по очереди спихивать друг друга на пол, а потом целоваться до умопомрачения, а иногда и просто валяться перед телевизором в крепких ласковых объятиях, так и засыпая, и через несколько часов открывая глаза от постороннего шума, выключая всё лишнее и тихонько посмеиваясь, что за электричество потом не рассчитаются, с такими-то ужасающими тарифами. Наконец, подоконник, где Антон всегда курил и оставлял пепельницу, за что отхватывал по первое число "сколько раз я говорил, дыми в подъезде и мусори там же, я только протёр всё и проветрил, а ты опять мне дымовуху и грязь устраиваешь!", но это всё равно не работало, и... И там сейчас что-то делает болезненно знакомый силуэт, стоя спиной к окну и растерянно улыбаясь. Нет, не может быть... Не веря своим глазам, Антон сделал шаг вперёд и протянул руку, но руки незванного гостя тут же резко вытянулись вперёд и замерли в защитном жесте, а через мгновение раздался тихий родной голос, который и не думалось уже хоть раз услышать. — Нет, милый, стой... Не нужно. Нельзя... — уже немного печально улыбаясь, Арсений слегка отошёл в сторону, будто больше показываясь, но всё равно оставаясь в тени, это прекрасно позволяли тучи на небе, и опустил руки, видя на любимом лице максимальное недоумение, ещё бы, шутка ли. — Да, это я... И я очень ждал тебя. — Что? Арсюш, боже, но я... — даже не зная, что сейчас испытывает в первую очередь — изумление, восторг или тревогу — Антон замер на месте и понятия не имел, что говорить, в голове всё чудовищно перемешалось, поэтому первым вырвался самый очевидный вопрос. — Ты где был? Я так искал тебя, я с ног сбился, я где только не был, сколько раз звонил, почему... — Я понимаю, что напугал тебя, извини... У меня были важные дела. — всё ещё говоря чуть громче шёпота, Арс на секунду отвернулся к окну, слегка покачал головой и снова повернулся к любимому, будто торопился куда-то, но объясниться ведь обязан. — И сейчас я здесь ненадолго... Я пришёл проститься. — Какие ещё дела, подожди... В смысле проститься? Что происходит, Арс? Почему ты говоришь так тихо, почему мне нельзя подойти... — непрошенные мысли закрадывались в голову сами и последний вопрос тоже вырвался едва не шёпотом. — И ты почему такой бледный? Что-то случилось? Арсюш, ты же знаешь, ты можешь сказать мне обо всём, всегда... — Я должен был сделать это давно, я знаю... Но никак не мог поймать тебя здесь, а часто мне нельзя появляться. Видишь ли, когда я исчез, полгода назад... Мне захотелось развеяться, пройтись пешком, знаешь же, я часами могу так гулять. Тебя не взял потому, что у нас выходные не совпали, ты был на работе. Мне нужно было перейти очередной перекрёсток, я не знаю, как так вышло... Откуда вылетел этот идиот таксист. Машина была небольшая, обычная, но скорость... Одного удара хватило, но умер я не сразу. Там никого больше не было... Прошли буквально пара человек, но мимо, будто не видели меня совсем, или не хотели видеть. Он уехал тут же, ещё быстрее, чем раньше. Я пролежал там где-то полчаса... Он вернулся только за тем, чтоб закопать меня в ближайшей посадке. Я был ещё жив тогда, едва, но всё же... Но его это уже не интересовало. — с каждой фразой становясь всё мрачнее и печальнее, Арс будто пережил этот ужасный момент заново и, видя полный шок своего парня, с грустной усмешкой отошёл от окна и оказался в слабом лунном свете, только пробившемся через тучи и провечивающем его насквозь, да ещё и в том виде, в котором удалось оказаться перед смертью, страшнее картины представить нельзя... — Да, милый мой, это правда... Я умер тогда. И никто кроме этого подонка и меня самого не знает, где я закопан. Как собака, без могилы, наспех... Прости, что подвёл тебя. И отпусти меня, пожалуйста... — О господи... Нет, это неправда. Арсюш, милый, за что... — не сразу веря в услышанное, Антон не мог спорить с собственными глазами и, видя на прекрасном чужом лице и теле кровь, грязь и ссадины, прорехи на одежде и очертания окна ровно за хрупким силуэтом, надрывно всхлипнул, зажимая рот руками, и рухнул на колени, тут же протягивая руки вперёд, будто пытаясь коснуться, хоть где-то глубоко внутри и понимал, что это бесполезно, и слова рвались сами вперемешку с мученическими всхлипами, такой груз не каждый выдержит... — Нет, нет! Сюш, это я виноват... Прости... Я не сберёг тебя, я... Ты не должен был так умереть! Я же даже попрощаться не смог... Я найти тебя не смог! Это всё из-за меня... — Тош, не надо... Не так всё страшно. Всё ведь теперь хорошо, мне давно уже не больно... От твоих слёз мне гораздо больнее, чем от этой дурацкой машины. К чёрту всё, иди сюда... — тоже опускаясь ближе к полу, Арс, как смог, нежно погладил любимого по волосам, чуть коснулся его губ, а затем лба, продолжая улыбаться и постепенно растворяясь в воздухе, всему свой срок... — Вот... Я вложил в твою память тот перекрёсток и посадку, ты сможешь найти меня там, если захочешь. А теперь мне пора... Прости, больше я не смогу так к тебе прийти. Помни меня и будь счастлив... — Нет, пожалуйста! Не бросай меня... — на секунду ощутив тёплый лёгкий ветерок, всего несколько касаний, и увидев в голове нестройный ряд картинок, а после окончательно растворившуюся в воздухе тень, Антон завис на секунду, а потом закричал так громко, как только мог, так выплёскивая всю адскую боль и отчаяние, к чертям срывая голос и окончательно заваливаясь на пол, обнимая себя за плечи и сотрясаясь в глухих рыданиях. Этот участок дороги ему хорошо знаком, ведь находился совсем недалеко от его работы, буквально два квартала, такая малость... Если бы в перерыв он вышел за сигаретами, если бы позвонил любимому хоть раз тогда, может удалось бы найти его вовремя и всё кончилось бы иначе! И вспоминалась ещё одна вещь, гораздо страшнее и хуже. В этот день он вообще не должен был работать, но пришлось отрабатывать собственный прогул, который произошёл по чистой глупости, из-за обыкновенной лени, хоть Арс и ворчал тогда, что так делать нельзя, что это плохо кончится. Если бы не эта несусветная глупость, они были бы дома вместе в тот день и никто вообще не пошёл бы ни на какие прогулки, или они отправились бы вдвоём и Антон смог бы хоть чем-то помочь, да хотя бы скорую вовремя вызвать и Арс был бы жив, рядом... Но, к сожалению, история не знает сослагательного наклонения. Теперь Антону предстоит жить с этим до конца дней своих, а ещё найти эту несчастную посадку и хотя бы похоронить любимого, как полагается. А пока только темнота, боль и слёзы, и настоящая любовь, которую так легко потерять, но забыть нельзя никогда...