The scent of jasmine and smoke

Утро во дворце начиналось всегда одинаково. Сначала — звон серебряных колокольчиков в покоях слуг, затем тихое шуршание шагов по коврам и запах свежего хлеба с медом. Джисон ненавидел этот запах. Он был слишком сладким, слишком правильным — как и всё в его жизни. Джисон сидел за огромным дубовым столом, в окружении золотых кубков и фарфоровых тарелок, слушая монотонный голос советника. — Сегодня в полдень — приём иностранных послов. После обеда — урок дипломатии, затем занятия музыкой. Вечером — ужин с герцогом Нордалем. — А время на собственную жизнь в расписании есть? — тихо, почти лениво спросил Джисон, отпивая из кубка. Советник только нахмурился. — Ваша жизнь принадлежит королевству, Ваше Высочество. Джисон сдержал желание закатить глаза. Он знал, что за каждым его движением следят — стража, слуги, даже стены, казалось, впитывают всё сказанное. Во дворце не было места для тайн. Но именно поэтому у него появились свои. Ночами он сидел у окна, глядя на город, где огни мелькали, как звёзды на земле. Там, за высокими стенами, люди жили свободно — или хотя бы могли выбирать, куда пойти, что сказать, кого любить. Здесь же каждый его шаг был выверен протоколом. — Ваше Высочество, — тихо сказала служанка, входя в комнату, — Ваш отец желает видеть вас в тронном зале. Джисон поднялся, накинул расшитый камзол и пошёл по длинным коридорам. В зале уже стоял король — высокий, суровый, с глазами, в которых не было ни тепла, ни сомнений. — Ты должен понимать, — начал он, не тратя слов на приветствия, — что через месяц ты обручишься с дочерью герцога. Это союз, который укрепит нашу власть. Джисон молчал. Он давно понял, что возражения здесь не имеют силы. Но в глубине души росло упрямое желание — хотя бы раз в жизни сделать что-то по своей воле. Убежать. Исчезнуть. Найти ту свободу, о которой он мечтал, глядя на огни ночного города. Джисон молча встретил тяжелый взгляд короля, но внутри у него всё кипело. — Ваше Величество, — начал он медленно, подбирая слова, — а если я… не готов? Брови отца чуть приподнялись — опасный знак. — Готовность не имеет значения, — холодно произнёс король. — У тебя есть долг. Ты родился принцем — значит, твоя жизнь не принадлежит тебе. — Но разве королевская власть не крепче, когда наследник счастлив? — тихо возразил Джисон, понимая, что это почти дерзость. Король шагнул ближе, и в его тоне зазвенела сталь: — Счастье — прихоть. Союзы — сила. Не забывай, кто ты и ради чего живёшь. Он развернулся, давая понять, что разговор окончен. Джисон поклонился, но в голове уже звучали совсем другие слова: "Ради чего живу я?" Весь день прошёл как в тумане — приём, уроки, музыка. Но с каждой минутой решение крепло. Когда дворец погрузился в ночную тишину, Джисон тихо отворил дверь своих покоев. Стража стояла у главных проходов, но он знал боковую галерею, что вела к зимнему саду. Там можно было спрятаться от чужих глаз. Он вышел в прохладный, пахнущий цветами воздух. Луна серебрила дорожки, и впервые за долгое время Джисон почувствовал, что дышит по-настоящему. *** Ночь была тёмной, безлунной, как будто само небо решило спрятаться от грехов этого города. Лишь редкие масляные фонари горели у ворот дворца, бросая слабый золотой свет на каменные стены. Минхо двигался бесшумно. Его сапоги скользили по влажной мостовой, а в руках он держал крюк и верёвку. Он знал: караул сменится через десять минут — и это его единственный шанс пробраться внутрь. Цель проста: украшения королевской семьи, которые можно будет продать на чёрном рынке за целое состояние. Он перелез через стену, приземлился в саду и замер в тени. Шёпот ветра шевелил листья, и где-то вдалеке слышался плеск фонтана. Минхо быстро направился к восточному крылу, где, по слухам, хранились драгоценности. Однако, повернув за угол дворца, он неожиданно остановился. Перед ним, в свете одинокой свечи, стоял молодой человек в длинном халате из тончайшего шёлка. Его тёмные волосы были распущены, а глаза — глубокие, как ночное море. — Кто ты? — голос прозвучал тихо, но в нём было что-то властное. Минхо усмехнулся, спрятав за спиной кинжал. — Тот, кого ты не должен был видеть. Джисон сделал шаг вперёд, не отводя взгляда. — Ты вор… — он произнёс это не с отвращением, а с каким-то странным интересом. — Ты пришёл сюда за золотом? Минхо шагнул ближе, и между ними осталось всего несколько шагов. — Может, я пришёл за чем-то более ценным, чем золото. Взгляд Джисона дрогнул, но он не отступил. Снаружи, в саду, прошёл караул, и звук шагов растворился в ночи. Теперь они были одни. Джисон не двинулся с места, когда Минхо подошёл вплотную. Минхо чувствовал тепло его дыхания, видел, как тонкая ткань халата чуть колышется при каждом вздохе. Это была не та встреча, где можно позволить себе слабость — но почему-то он не мог отвести взгляд. — Ты ведь понимаешь, — сказал Минхо, — что если я отпущу тебя сейчас, то завтра буду висеть на городской площади? — Возможно, — в глазах Джисона мелькнула искра дерзости. — Но, может быть, я не стану тебя выдавать. Минхо прищурился. — Почему? — Потому что мне интересно, что ты сделаешь дальше. Тон был почти вызывающим. Минхо не выдержал — схватил принца за запястье, холодно, но без грубости. — Ты слишком смелый для того, кто живёт в клетке из золота. Джисон улыбнулся едва заметно. — Иногда даже птице хочется, чтобы клетку взломали. Снаружи послышался отдалённый звон — сигнал караула о приближении рассвета. Времени почти не осталось. Минхо должен был уйти с драгоценностями, но вместо этого он потянул принца за собой, в сторону потайного хода, о котором знали лишь воры и слуги с дурной репутацией. — Куда мы идём? — спросил Джисон, но его голос был больше полон любопытства, чем страха. — Подальше от твоих стражников, — бросил Минхо. — А дальше… посмотрим, что ты будешь делать, когда перед тобой не стены дворца, а улицы, где выживают только те, кто умеет драться. И всё же, когда они скрылись в темноте подземного хода, Минхо почувствовал странное — будто он украл не принца, а самого себя у прежней жизни. Они шли по узкому коридору, где стены пахли сыростью и старой землёй. Свет факела выхватывал из тьмы ржавые цепи, трещины в камне и паутину, в которой дрожали крошечные капли воды. Джисон, несмотря на утончённые манеры, шагал уверенно, и Минхо отметил про себя: не каждый аристократ способен так спокойно идти в логово вора. — Ты часто похищешь людей? — неожиданно спросил принц. — Никогда, — честно ответил Минхо, не оборачиваясь. — Но для тебя сделаю исключение. — Почему? — в голосе Джисона не было страха, только тихое любопытство. Минхо ухмыльнулся, хотя он знал, что Джисон этого не видит. — Может, потому что ты смотришь на меня так, как никто не смел. Тишина между ними натянулась, как струна. Только шаги и далёкое капанье воды заполняли подземный ход. Наконец впереди показалась тяжёлая деревянная дверь. Минхо толкнул её плечом, и они вышли в тёмный переулок. Город уже начинал просыпаться: где-то на соседней улице звякала тележка пекаря, а воздух был пропитан ароматом свежего хлеба и дыма из каминов. Минхо быстро повёл Джисона вглубь квартала, где узкие улочки вились, как лабиринт. Несколько раз они прятались в тени, пока мимо проходили стражники. — Если они нас поймают, — тихо сказал Джисон, — казнят тебя. — И тебя, — отозвался Минхо. — Меня — вряд ли, — хмыкнул Джисон. — Меня запрут. А вот тебя… — Значит, — перебил Минхо, крепче сжимая его запястье, — нам лучше не попадаться. Они свернули за очередной угол, и тут впереди возникли двое мужчин в тёмных плащах. Их лица скрывали капюшоны, но по резким движениям рук было ясно — они вооружены. — Кажется, — тихо сказал Минхо, — у нас гости. Двое мужчин переглянулись и шагнули вперёд, перекрывая им путь. — Не двигаться, — грубый голос разрезал утренний воздух. — Отдай нам мальчишку, и мы отпустим тебя живым. Минхо усмехнулся, но в глазах его промелькнула опасная сталь. — Плохое предложение. Ли толкнул Джисона за спину, шепнув: — К стене и не высовывайся. Один из нападавших достал нож, и в ту же секунду Минхо рванулся вперёд. Удар локтем в челюсть, быстрый разворот — второй получил коленом в живот. Металл сверкнул в полутьме, но Минхо увернулся, ухватил противника за запястье и вывернул его с хрустом. Крик заглушился глухим ударом о каменную стену. Второй бандит бросился на него, но Минхо схватил кусок разбитой бочки и ударил, отправив его на землю. Он не дал тому подняться, прижав коленом к груди. — Кто вас послал? — рявкнул он. — Дворец… — прохрипел тот, — …награда за вора и принца… Минхо замер на секунду, затем вырубил обоих быстрым движением. Он развернулся к Джисону, который всё это время стоял в тени, прижимая ладони к губам. — Ты… — начал принц, но его голос дрогнул. — Ты убил их? — Нет, — сухо ответил Минхо. — Но если не уйдём прямо сейчас, следующими будем мы. Он схватил его за руку и повёл прочь, петляя по узким улицам, пока дыхание жгло лёгкие. Лишь когда шум погони остался далеко позади, они остановились у неприметной двери в глубине двора. Минхо открыл её, и перед ними оказалась маленькая комната с низким потолком, старым камином и запахом сухой древесины. — Добро пожаловать в моё убежище, — бросил он, отпуская Джисона. — Здесь нас не найдут… пока. Джисон обвёл взглядом тесное помещение, потом повернулся к Минхо. — Ты мог бросить меня там. — Мог, — ответил тот, снимая плащ. — Но не сделал. И в этот момент между ними повисла тишина — густая, тёплая, полная чего-то, чего ни один из них пока не осмеливался назвать. Пыльный свет из маленького окна пробивался в комнату, рисуя на полу бледные прямоугольники. Джисон сел на край низкой кушетки, положив руки на колени. Минхо, не глядя на него, возился у камина, раскладывая сухие поленья. — Ты всегда так дерёшься? — первым нарушил тишину Джисон. — Или это было специально, чтобы произвести впечатление? Минхо фыркнул, не оборачиваясь: — Если бы я хотел произвести впечатление, я бы не тащил тебя сюда с половины города на хвосте. — Но всё же… — Джисон наклонил голову, словно изучая его со стороны. — Откуда ты так умеешь? Ты ведь не просто уличный вор, верно? Минхо резко обернулся, и в его взгляде мелькнуло раздражение: — Слушай, птичка из клетки, ты задаёшь слишком много вопросов для того, кто ещё пару часов назад жил в своём золотом дворце. — Если я не буду сидеть тихо, ты меня выгонишь? — спросил Джисон, и в его голосе слышалось не покорство, а вызов. — Я тебя не выгоню, — сквозь зубы ответил Минхо. — Но язык тебе бы прикусить не помешало. — А я думал, воры любят рассказывать о себе, — усмехнулся принц. — Воры любят молчать, чтобы не сдохнуть, — жёстко бросил Минхо. — Чем меньше кто-то знает о тебе — тем дольше ты живёшь. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Минхо тяжело вздохнул, развернулся к камину, но, похоже, что-то в настойчивости Джисона всё-таки его зацепило. — Ладно, — пробурчал он, раскладывая огонь. — Хочешь знать — слушай. Но потом не говори, что я тебя предупреждал. Он сел напротив, вытянув ноги к теплу. — Я родился в южном квартале. Место, где крысы жирнее кошек, а дети учатся воровать раньше, чем ходить. Отец… — Минхо замолчал на секунду. — Его убили, когда мне было восемь. Мать пыталась меня вытащить из этого дерьма, но… умерла, когда мне исполнилось десять. С тех пор я сам себе хозяин. Джисон молча слушал, не перебивая. — Я таскал еду с лавок, чистил кошельки на ярмарках, пару раз попадался, пару раз едва не потерял руку. Потом встретил людей, которые учили драться, — не для красоты, а чтобы выжить. Со временем я стал брать заказы: украсть что-то, передать письмо, иногда… убрать кого-то. — Убить? — тихо уточнил Джисон. Минхо посмотрел на него холодно: — Не задавай вопросы, на которые боишься услышать ответ. Принц чуть прикусил губу, но кивнул. — И вот так ты стал… кем? Наёмником? — Кем пришлось. Вором, бойцом, человеком, который умеет исчезать. — Минхо усмехнулся. — И который не пускает в свою жизнь никого, кто может её разрушить. — Но ты пустил меня, — тихо сказал Джисон. Минхо на секунду задержал взгляд на его лице, но потом отвернулся к огню: — Я ещё не впустил. Тишина вновь накрыла комнату. Только потрескивали поленья. — Знаешь, — сказал Джисон после паузы, — в твоей истории всё просто. Ты выжил, потому что боролся. В моей — я живу, потому что подчиняюсь. Может, пора поменять правила игры? Минхо откинулся на спинку старого стула, положив руки за голову и глядя в потолок. — Поменять правила игры? — он усмехнулся коротко, почти презрительно. — Ты даже не знаешь, что это значит. — А ты знаешь? — спокойно парировал Джисон. — Я знаю, как выжить, когда тебя хотят убить за медяк. А ты? Ты привык, что за тебя решают, во что одеться и куда пойти. Без дворца ты бы не протянул и дня. Джисон чуть прищурился. — Возможно. Но ведь и ты до сегодняшней ночи не вытаскивал из дворца наследных принцев. — Потому что это глупость, — резко ответил Минхо. — За тебя заплатят столько, что половина города будет рыскать по улицам в поисках хоть какой-то зацепки. И если я не отвезу тебя туда, куда хочу, меня прикончат быстрее, чем я успею продать свои сапоги. — Куда ты собираешься меня отвезти? — спросил Джисон, в голосе звучал холодный интерес. — Не твоё дело, — отрезал Минхо. Принц слегка усмехнулся, словно и ожидал этого ответа. — Странно. Ты боишься, что я что-то узнаю, но сам тащишь меня по улицам, полным ушей. Минхо резко наклонился вперёд, опершись локтями на колени. — Запомни, птичка, — в его голосе не было ни капли мягкости, — я не твой друг, не твой спаситель и уж точно не собеседник для твоих праздных вопросов. Ты здесь, потому что я так решил. И если начнёшь мешать — я оставлю тебя на первой же площади, и твои дорогие стражники заберут тебя обратно в клетку. Джисон выдержал его взгляд и тихо ответил: — Значит, придётся идти за тобой… — Умный выбор, — буркнул Минхо и поднялся. — А теперь закрой рот и спи. Утром будет хуже. Он прошёл к двери, проверил замок и вернулся к камину, где бросил в огонь ещё пару поленьев. Огонь треснул громче, заполняя комнату резким запахом горящей смолы. Минхо сел на пол, отвернувшись, давая понять, что разговор окончен. Джисон ещё пару секунд наблюдал за его спиной, но так и не произнёс ни слова. Тишина была тяжёлой, но в ней не было ничего тёплого — только ожидание следующего шага. *** Утро началось с холода. Даже несмотря на горевший в камине огонь, воздух в комнате был сырой и плотный, словно ночь оставила за собой тяжёлое дыхание. Джисон открыл глаза от звука — не громкого, но резкого. Минхо уже был на ногах, натягивал кожаные перчатки и проверял ремни на сапогах. — Вставай, — коротко бросил он, даже не взглянув на принца. Джисон поднялся, чувствуя, как от холодного пола пробирает до костей. На стуле рядом лежал плащ — грубая тёмная ткань, явно не дворцового пошива. — Надень. — Минхо кивнул на плащ. — Здесь нет шелковых камзолов и золотых шнурков. Принц молча накинул его, запахнув на груди. Ткань пахла улицей — дымом, кожей, немного потом. Он хотел спросить, куда они идут, но вспомнил вчерашний холод в голосе Минхо и решил пока хранить молчание. Минхо коротко заглушил огонь в камине, накинул капюшон и распахнул дверь. Улица встретила их утренним полумраком. Город только просыпался: где-то глухо лаяли собаки, в переулках слышался стук ведер, набирающих воду из колодцев. Они двинулись вглубь квартала, избегая больших улиц. Минхо шёл быстро, не оборачиваясь, ловко петляя по переулкам, как будто двигался по карте, которую знал только он. Джисон, несмотря на усталость, держался за ним, отмечая в памяти каждое ответвление, каждый закоулок. Через полчаса они вышли к старому каменному мосту через узкую, но глубокую реку. Вода была тёмная и быстрая, отражала серое утреннее небо. Минхо перешёл на другой берег, огляделся, затем свернул в ещё более узкий проход между домами. — Мы идём к людям, которые должны мне услугу, — коротко бросил он. — Там безопаснее, чем в любом укрытии в этом районе. Джисон не ответил. Он уже понял: каждое слово Минхо — отмеренное, каждое действие — с целью. Постепенно улицы становились чище, дома выше, окна — с занавесками. Здесь пахло свежеиспечённым хлебом и кофе, но Минхо даже не сбавил шага. — Сколько ещё идти? — наконец спросил Джисон. — Пока я не скажу, что мы пришли, — отрезал Минхо. Они прошли ещё несколько поворотов и оказались в тихом дворике. Здесь было пусто, только кошка сидела на каменной лестнице и смотрела на них, не мигая. Минхо направился к тяжёлой дубовой двери без вывески и постучал три раза — два быстрых удара, пауза, ещё один. Изнутри донёсся звук засовов. Дверь чуть приоткрылась, и в щель выглянул мужчина с резкими чертами и бледными глазами. Он молча окинул их взглядом, потом открыл шире, пропуская внутрь. Внутри было просторно, но темно. На длинных столах лежали карты, свёртки, мешки. Запах воска смешивался с ароматом сушёного мяса. Минхо шагнул к столу, но в этот момент Джисон заметил — за окном мелькнула тень. Ещё одна. Он нахмурился, но не успел ничего сказать — в дверь снаружи ударили так сильно, что петли заскрипели. — Они нашли нас, — резко сказал Минхо, мгновенно оборачиваясь. — Быстро за стол, вниз, в подвал! Грохот ударов становился всё громче, и Джисон уже видел, как под дверью пробегает тень сапог. На улице кто-то выкрикнул приказ, и стало ясно: это не бандиты. Это были стражники. Минхо схватил его за плечо и почти силой толкнул к люку в полу. — Живо! Если они ворвутся, я их задержу. Но в голосах снаружи слышалась спешка, и было ясно: у них осталось не больше нескольких секунд. Люк в полу был уже наполовину открыт, но Джисон застыл на его краю, не в силах отвести взгляд от происходящего. Дверь содрогнулась под новым ударом, петли завизжали, и в щель хлынул утренний свет. Минхо оттолкнул принца вниз, но сам остался в комнате, обернувшись к мужчине с бледными глазами. — Держим их, — коротко бросил Минхо мужчине. Мужчина молча кивнул и ухватил со стола тяжёлую дубинку. Минхо — кинжал и короткий изогнутый нож, блеснувший, как хищный зуб. Дверь сорвало с петель. В проёме появились трое стражников в стальных нагрудниках, с мечами наизготовку. Первый ворвался вперёд, замахиваясь горизонтальным ударом. Минхо ушёл в сторону, почти скользя по полу, и кинжалом разрубил ремни на защите его руки. Меч глухо ударился о камень. Минхо коленом врезал в живот, и стражник согнулся, хватая воздух. Второй тут же ринулся с колющим ударом. Минхо подхватил его руку, провернул клинок в сторону нападавшего и пнул его в колено. Раздался хруст, крик заглушился звоном стали. Слева, как молот, обрушилась дубинка мужчины с бледными глазами. Он ударил третьего стражника по виску так, что тот отлетел к дверному косяку, выбив дыхание. Но за первыми в проём вломились ещё двое. Один метнул короткое копьё — Минхо отклонился, и копьё вонзилось в стол, расколов его край. Второй ринулся прямо на мужчину с дубинкой, но тот поднырнул под удар меча, врезав древком дубинки в ребра. Минхо, видя, что они теряют пространство, шагнул вперёд, перехватил кинжал обратным хватом и одним резким движением полоснул по внутренней стороне бедра одного из стражников. Тот рухнул на колени, теряя оружие. С улицы уже доносился топот — подходила подкрепление. — В подвал! — рявкнул Минхо, развернувшись к мужчине. — Быстро! Тот кивнул, отбив очередной удар, и прыгнул к люку. Минхо остался прикрывать отход. Последний стражник бросился на него, но Минхо сделал шаг в сторону, ухватил его за ворот и с силой врезал лбом в переносицу. Кровь брызнула на пол. Стражник пошатнулся, и Минхо толкнул его в сторону двери, заслоняя проход. — Закрывай! — выкрикнул он, прыгая в люк следом за мужчиной. Тяжёлая крышка опустилась, и в тот же миг сверху раздался грохот — стража вломилась внутрь окончательно. В подвале было темно, пахло сыростью и железом. Мужчина схватил фонарь, висевший на крюке, и сорвал со стены мешок. — Есть задний выход, — быстро сказал он, — но придётся пролезть через старый коллектор. — Веди, — коротко ответил Минхо, отряхивая руки от крови. Над ними уже слышались шаги и крики — стража искала люк. Они бросились в узкий проход, уходящий вниз, туда, где свет фонаря дрожал на каменных стенах, а впереди уже слышался слабый шум воды. Проход вёл вниз, становясь всё уже и темнее. Сырой воздух бил в лицо, а капли падали с потолка, разбиваясь о каменный пол глухими, нервными звуками. Мужчина с бледными глазами шёл первым, держа фонарь так, чтобы свет хоть как-то пробивался сквозь тьму. Минхо следовал за ним, а Джисон замыкал цепочку, стараясь не смотреть на стены, слишком близко прижимавшиеся к его плечам. — Не отставай, — бросил Минхо, не оглядываясь. Они свернули за поворот, и стало слышно журчание воды. Ещё шаг — и проход открылся в узкий каменный туннель коллектора. По центру текла мутная, тёмная струя, пахнущая тухлой водой и ржавчиной. По обеим сторонам были узкие, скользкие от влаги каменные бортики. — Осторожно, — предупредил мужчина с фонарём, — тут можно сорваться. Они двинулись вперёд, стараясь идти тихо, но звук шагов в этой тесноте всё равно отдавался эхом. Минхо постоянно поглядывал назад — явно ожидая погони. На втором повороте он замер, вскинув руку. Мужчина сразу погасил фонарь, оставив их в полной тьме. Тишина. Только шум воды… и лёгкий, едва уловимый скрежет металла впереди. — Что там? — шёпотом спросил Джисон. — Засада, — так же тихо ответил Минхо. — Держись за мной и молчи. Впереди раздался шорох, и из темноты шагнули двое — силуэты в плащах, лица скрыты тканью. Лезвие одного блеснуло в слабом отблеске воды. Они шли прямо по бортику, блокируя проход. — Вам сюда нельзя, — сказал один глухо. — Оставьте парня и уходите. — Вы не первые, кто так говорит, — отозвался Минхо и в ту же секунду рванулся вперёд. Он шагнул на узкий бортик, будто это был ровный пол, и ударил первого в живот плечом. Тот пошатнулся, но удержался, и тут же взмахнул ножом. Минхо перехватил его руку, толкнул вниз — брызги мутной воды окатили стены. Второй замахнулся на мужчину с бледными глазами, но тот отступил в сторону и обрушил фонарь на его голову. Стекло треснуло, масло брызнуло, и мгновение туннель осветился диким, дрожащим пламенем. Пламя ослепило на секунду — достаточно, чтобы Минхо вырвал нож у первого противника и толкнул его в воду. Глухой всплеск и крик заглушились течением. Но сверху, из люка в потолке коллектора, послышались голоса и свет факелов. — Стража, — процедил Минхо. — Быстро, дальше по течению! Они побежали по скользким камням, цепляясь за стены, пока сзади уже слышался топот преследователей. Поворот, ещё один — и впереди показался круглый проём с решёткой. Вода уходила в неё с гулом, а за решёткой виднелся слабый дневной свет. — Заперто, — выдохнул мужчина, дернув решётку. Минхо выхватил кинжал, вставил лезвие между петлёй и замком, резко провернул. Металл заскрипел, и замок поддался. Решётка распахнулась, и на них ударил холодный утренний ветер. — Лезь! — рявкнул Минхо на Джисона. Тот скользнул наружу, следом мужчина, а Минхо задержался на секунду, прикрывая выход. Стражники уже показались в дальнем конце туннеля, их факелы бросали рыжие блики на стены. Минхо выскочил последним и захлопнул решётку. Они оказались в заросшем камышом берегу реки, в полусотне шагов от моста. Солнце уже вставало, и город шумел где-то вдали. — Вставай, — бросил Минхо Джисону. — Это ещё не конец. Они всё равно будут искать нас. Берег был мокрым и вязким, ноги тонули в иле, а камыши цеплялись за одежду. Минхо шёл первым, не сбавляя шага, мужчина с бледными глазами замыкал, постоянно оглядываясь назад. — Далеко? — спросил Джисон, пытаясь вытащить сапог, увязший в грязи. — Ближе, чем думаешь, — коротко ответил Минхо. — Но туда нельзя идти по прямой. Если нас засекут — все мертвы. Они поднялись по низкому склону, где трава была вытаптана — явно здесь часто ходили. Дальше тропа вела вдоль задних стен складских зданий. Город уже просыпался: слышались удары молотов в кузницах, ржание лошадей, крики торговцев. Но здесь, за рядами глухих стен, было пусто и тихо. Минхо свернул в узкий проход между двумя складами, едва заметный за кучей пустых ящиков. В конце прохода была неприметная дверь из потемневшего дерева, без ручки. Он трижды постучал: два коротких, один длинный. Дверь открылась внутрь, и их встретил резкий запах дыма и металла. Внутри оказалось большое помещение, напоминающее кузницу, но с закрытыми ставнями и множеством столов. На столах — оружие: мечи, кинжалы, арбалеты. У дальней стены трое мужчин и женщина точили клинки, не поднимая глаз. — Привёл гостей? — хрипло спросила женщина, не отрываясь от своей работы. — Тех самых, — ответил Минхо. — Мне нужна помощь. — Это не бесплатно, — заметил один из мужчин, бросив взгляд на Джисона. — Тем более за него. — Я заплачу, — Минхо говорил так, будто спор был уже решён. — Но сначала нам нужно исчезнуть. Женщина кивнула на заднюю дверь: — Там есть место. На пару дней. Дальше — сами решайте, куда деться. Минхо повернулся к Джисону: — Отдохнёшь, поешь. Но без самовольных прогулок. Если выйдешь — они тебя найдут. Джисон хотел что-то ответить, но в этот момент в зале зазвенел маленький колокольчик — тонкий, но тревожный звук. Женщина подняла голову, лицо стало жёстким. — У нас гости, — сказала она, глядя на Минхо. — И судя по стуку, они знают, что ищут. Стук в ворота был глухим и тяжёлым, будто в них били тараном. Снаружи послышались команды, металлический звон — и звук множества шагов. Минхо обернулся к Джисону, глаза его потемнели: — Похоже, твои стражники нашли нас быстрее, чем я думал. Ворота содрогнулись от удара тарана. Железные петли заскрипели, по воздуху пронёсся запах свежего железа и пыли. Минхо, не теряя ни секунды, метнулся к ближайшему столу, сдёрнул с него пару метательных ножей и зажал в ладони короткий клинок с чёрным лезвием. — Клинки в руки! — крикнула женщина, вставая за наковальню, как за укрытие. Двое мужчин подхватили арбалеты, один — тяжёлый молот. Джисон застыл у задней двери, пальцы судорожно сжимали край плаща. Он видел, как Минхо двигается — быстрый, как тень, и при этом совершенно бесшумный, будто всё это было частью привычного ритуала. Грохот — ворота рухнули внутрь, подняв облако пыли и щепок. В проём ворвалась первая волна стражников — пятеро, с мечами и копьями. Минхо метнул первый нож, не целясь в броню, а в щель между шлемом и нагрудником. Лезвие вошло в горло первого стражника, и тот рухнул, хрипя и захлёбываясь кровью. Второй бросился вперёд, но получил арбалетный болт в плечо от мужчины у стены. В этот момент третий стражник замахнулся на Минхо — клинок пошёл сверху вниз. Минхо шагнул вперёд, вбил свой кинжал в подмышку врага и провернул. Хруст кости и резкий выдох — тело осело на пол. — Левый фланг! — крикнула женщина, перехватив короткий топор и метнув его в наступающего стражника. Лезвие ударило в висок, и тот упал без звука. Ещё четверо ворвались внутрь. Один из них направился прямо к Джисону, но Минхо оказался быстрее: схватив упавший меч, он бросился наперерез. Их клинки встретились с металлическим визгом, Минхо обрушил вес тела, выбивая оружие из рук противника, и мгновенно полоснул его по горлу. Кровь брызнула тёмной дугой, и стражник повалился, зажимая рану. Слева раздался глухой удар молота — один из мужчин смял щит врага, отправив его в стену. Ещё один стражник попытался обойти с тыла, но получил болт в грудь. — Их больше! — крикнул один из союзников, указывая на улицу, где в тумане утреннего воздуха маячили новые силуэты. Минхо перехватил Джисона за руку, рванул к задней двери: — Уходим! Они нас сомнут числом. Женщина и двое мужчин прикрывали отход, забрасывая вход ножами и болтами. Звон металла, крики боли и топот шагов заполнили кузницу. Минхо толкнул заднюю дверь ногой, и они выскочили в узкий переулок, где пахло гарью и мокрыми камнями. За спиной грохот боя не стихал — но теперь к нему прибавились новые крики, когда стража ломилась в здание целой группой. — Быстрее! — Минхо вёл их по лабиринту задних улиц, где мостовые были скользкими, а дома нависали так, что утреннее солнце едва пробивалось сквозь щели. И только когда шум погони остался далеко, он остановился, тяжело дыша. На его руках и плаще были тёмные пятна крови, но сам он выглядел так, будто всё это для него — обычный день. — Мы ещё не спаслись, — сказал он хрипло. — Но теперь они будут гнаться за нами до конца. Переулки вывели их к старой городской стене, полуразрушенной и обросшей плющом. Минхо, не замедляя шага, толкнул заржавевшую калитку в проломе и повёл всех через узкую тропу, уходящую в заросли. С каждой минутой шум города стихал, запах дыма и железа сменился свежестью трав и влажной землёй. Лес начинался резко: густые стволы, нависающие ветви, под которыми приходилось пригибаться, и ковер из прошлогодней листвы, глушащий шаги. — Далеко ещё? — спросил Джисон, тяжело дыша. — Хватит ныть, — буркнул Минхо. — Либо идёшь, либо возвращаешься в объятия стражи. Они шли долго, пока тропа не вывела на поляну, где в центре стоял деревянный дом, крытый мхом. Возле него копался в дровах высокий, широкоплечий мужчина с резким лицом и лёгкой усмешкой. — Минхо? — он прищурился, всматриваясь. — Ты жив… хотя, похоже, еле. — И не один, — отозвался Минхо. — Сынмин, нам нужно укрытие. Сынмин бросил топор в пень, вытер руки о штаны и кивнул. — Место найдётся. Но кто этот? — он кивнул на Джисона, не скрывая подозрительности. — Тот, за кем сейчас гоняется весь город, — сухо ответил Минхо. — И если ты хочешь проблем — можешь выгнать нас обратно. Сынмин вздохнул, махнул рукой: — Ладно. Один домик пустует, с тех пор как старик Чжун ушёл к дочери. Можете жить там. Они прошли к краю поляны, где среди деревьев стояла маленькая изба с кривой трубой и облупленной дверью. Внутри было просто: стол, пара стульев, узкая кровать и камин, забитый прошлогодними дровами. — Здесь тихо, — сказал Сынмин, оглядывая их. — Но если кто-то выведет сюда стражу… — он перевёл взгляд на Джисона, — …я не стану вас защищать. — Понял, — кивнул Минхо. Когда Сынмин ушёл, дверь заскрипела, и в доме воцарилась тишина. Минхо сбросил плащ, проверил оружие и бросил короткий взгляд на Джисона: — Привыкай. Это место — не дворец. Здесь выживают те, кто умеет молчать и работать. Он прошёл к окну, глядя на лес, словно прислушиваясь к каждому шороху. *** Вечер опустился быстро — лес будто затянул серой вуалью, а в домике загорелся лишь тусклый свет от камина. Дрова трещали, отдавая тепло, но внутри всё равно чувствовалась прохлада, как от сырости старых стен. Минхо сидел за столом, заточив клинок и проверяя кромку пальцем. Он не поднимал глаз, когда Джисон опустился на стул напротив. — Слушай, — начал Джисон, стараясь говорить спокойно, — я понимаю, что ты не обязан мне помогать. Но… я хочу, чтобы ты знал — я не обуза. Могу быть полезным. — Ммм, — только и ответил Минхо, не прекращая возиться с клинком. — Я умею обращаться с картами, знаю дороги, могу помогать искать припасы. И… я не собираюсь мешать тебе. Просто дай шанс. Минхо отложил нож, наконец взглянув на него. Взгляд был холодным и колючим. — Слушай, птичка, — он говорил тихо, но в голосе не было ни капли мягкости, — мне плевать, что ты умеешь. Я вытащил тебя не потому, что ты мне нравишься, и не для того, чтобы дружить. Джисон нахмурился, но не отступил: — Тогда зачем? — Зачем — не твоё дело, — резко оборвал Минхо. — Хочешь выжить — просто делай, что я скажу. А про «доверие» забудь. Здесь оно стоит слишком дорого. Он снова взялся за клинок, явно давая понять, что разговор окончен. Джисон ещё секунду сидел, сжимая кулаки, но потом молча встал и отошёл к кровати, где тёмный угол словно притягивал его. Тишина заполнила дом, только треск дров и редкие вздохи Минхо, сосредоточенного на работе. Вечер выдался холодным и сыроватым. Солнце уже скрылось за кронами, и в домике воцарился полумрак, освещённый лишь неровным светом камина. Дым из трубы шёл вяло, а тёплый воздух никак не мог прогнать липкий холод, впитавшийся в старые стены. Минхо сидел на табурете у окна, зачищая грязь с сапог ножом, когда сзади раздалось недовольное ворчание Джисона. — Слушай, так жить невозможно, — начал он, откинувшись на жёсткую спинку стула. — Здесь воняет сыростью, дует со всех щелей, а кровать… это вообще пытка, а не кровать. Я на каменном полу бы лучше спал. — Птичка, — не отрываясь от сапог, произнёс Минхо, — если хочешь комфорта, можешь вернуться в город. Думаю, там тебе уже приготовили камеру с мягким сеном и ласковых стражников. — Хватит называть меня птичкой, — раздражённо перебил Джисон. — У меня есть имя. Джисон. Запомни. — Птичка, — повторил Минхо, будто нарочно, и в голосе его прозвучала лёгкая насмешка. — Маленькая, беспомощная и громкая. Всё сходится. — Я не беспомощный! — повысил голос Джисон. — Я уже говорил, могу быть полезным. Но как я могу что-то делать, если ты даже не хочешь нормально поговорить? Минхо наконец отложил сапог и нож, развернувшись к нему. Его взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Ты хочешь поговорить? Хорошо. Давай. Ты ноешь второй день, жалуешься на еду, на кровать, на лес, на меня. Что ты вообще ожидал? Что я буду кормить тебя жареным мясом и укладывать под тёплое одеяло? — Я просто говорю, что условия ужасные, — упрямо бросил Джисон. — Это нормально — сказать, что мне здесь не нравится. — А мне нормально сказать, что мне плевать, нравится тебе или нет, — отрезал Минхо. — Я тебя сюда не звал ради твоего удовольствия. Здесь безопасно, и этого достаточно. — Безопасно? — фыркнул Джисон. — Вчера на нас чуть не обрушились стражи, а ты называешь это «безопасно»? — Ты жив, птичка. Это и есть безопасность, — спокойно, но жёстко сказал Минхо. — Джисон! — рявкнул тот в ответ, кулаки сжались. — Меня зовут Джисон, а не «птичка»! — Для меня ты птичка, — Минхо медленно наклонился вперёд, опершись локтями о колени, — и пока ты не перестанешь щебетать о том, как тебе тут плохо, и начнёшь хоть что-то делать, кроме как жаловаться, ты для меня таким и останешься. Джисон прикусил губу, но не отступил. — Может, ты просто боишься признать, что я тебе нужен, вот и прячешься за этим своим грубым тоном? Минхо тихо усмехнулся, но в этом смехе не было тепла. — Птичка, я переживу и без тебя. А вот ты без меня — вряд ли. Так что либо перестань тратить моё время, либо завтра сам ищи дорогу в этот свой идеальный мир. Они замолчали. В камине прогорела полена, огонь ослаб, и в полутьме остались лишь два силуэта — один неподвижный и уверенный, другой — с выпрямленной спиной и сжатой челюстью, словно готовый к следующему спору. *** Утро началось с холодного тумана, стелившегося по поляне. Воздух был влажным, пах мокрой землёй и хвоей. Минхо разбудил Джисона коротким толчком в плечо. — Подъём, птичка. Сегодня идём в лес. — Джисон, — буркнул тот, натягивая сапоги. — И куда именно? — Охота. Если хочешь есть — придётся самому добывать. Они ушли ещё до того, как солнце поднялось над кронами. Лес был тихим, только где-то далеко куковала кукушка. Минхо шёл первым, бесшумно переступая корни и камни, в руках у него был короткий лук и колчан со стрелами. Джисон брёл сзади, вяло держа в руках копьё, которое ему дал Сынмин. Минхо поднял руку, останавливая его. — Там, — он кивнул в сторону поляны, где в траве паслись два оленя. — Хороший завтрак и ужин сразу. Джисон напрягся, глядя на животных. — Они… просто стоят. Они даже не знают, что мы здесь. — В этом и смысл, — сухо ответил Минхо, поднимая лук. — Подожди! — зашептал Джисон, хватая его за локоть. — Это же… неправильно. Они ничего нам не сделали. Минхо медленно повернул голову. — Ты голодный или хочешь с ними подружиться? — Мы можем найти ягоды, орехи… что-то ещё, — настаивал Джисон. — Зачем убивать их? Минхо тихо выдохнул, опустил лук… и в следующую секунду резко поднял его и выпустил стрелу. Та вошла оленю в бок, и тот рухнул в траву с резким криком. Второй убежал в чащу. — Ты… — Джисон покачал головой, в его голосе было отвращение. — Ты даже не дал мне сказать! — Я дал тебе время подумать, — сказал Минхо, идя к добыче. — И ты потратил его впустую. Дальше они шли молча. Минхо подстрелил пару зайцев, Джисон только смотрел, сжимая копьё, но так и не решился его использовать. Каждый раз, когда Минхо натягивал тетиву, Джисон отворачивался, но тот всё равно стрелял — быстро и без колебаний. К полудню они вернулись в деревню. В мешке у Минхо лежал олень и два зайца. Джисон нёс пустые руки. — Вот и весь результат, — бросил Минхо, перенося добычу к дому. — Если бы мы полагались только на твою «жалость», к вечеру остались бы голодными. — Может, голод лучше, чем убийство, — упрямо сказал Джисон, но в ответ получил лишь холодный взгляд. — Птичка, в этом лесу так не выживают. *** Вечером лес окутала густая синяя тень, и над деревьями уже горели первые тусклые звёзды. На поляне у большого костра сидели несколько мужчин — широкоплечие, крепкие, с потрёпанными куртками и грубыми руками. Пламя освещало их лица рыжими бликами. Запах жареного мяса и дыма витал в воздухе. Сынмин, присевший чуть в стороне, помешивал мясо на вертеле. При виде Минхо он кивнул, а взгляд его тут же скользнул на Джисона. — Вот и пришли, — сказал он, поднимаясь. — Минхо, ты как всегда, а вот твой… гость… — он усмехнулся, но в усмешке было больше презрения, чем дружелюбия, — целый день без дела. Джисон нахмурился. — Я не без дела. — Правда? — Сынмин сделал шаг ближе, скрестив руки. — А кто добыл еду? Кто рубил дрова? Кто чинил крышу у старого сарая? Не ты, птенчик. — Джисон, — раздражённо поправил тот. — И вообще, я не обязан выполнять каждую прихоть, которую вы тут придумаете. — Обязан, если хочешь жрать за нашим столом, — резко бросил один из мужчин у костра, даже не поднимая головы от миски. — Я не просил у вас милости, — вскинулся Джисон. — Я могу сам добывать еду… просто не так, как вы. — Не так, как мы? — Сынмин усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что твои красивые речи ягодами нас накормят? Джисон уже открыл рот, чтобы ответить, но Минхо, сидевший молча всё это время, вдруг резко поднял голову. — Хватит. Слова прозвучали тихо, но в них было столько жёсткости, что даже потрескивание костра будто стихло. Мужчины обменялись взглядами, Сынмин фыркнул, но отступил к вертелу. Джисон сжал губы, бросив на Минхо быстрый, почти благодарный взгляд. Они ели молча. Мясо было сочным, дымным, а вокруг слышался только шелест ночного леса и хруст костей. Когда вернулись в домик, Джисон почти сразу подошёл к Минхо, который уже занялся чисткой лука. — Знаешь… — начал он, — когда ты там сказал им прекратить… я подумал, что ты встал на мою сторону. — Не придумывай, — не глядя, ответил Минхо. — Но ведь ты их остановил, — настаивал Джисон, присаживаясь ближе. — Я… я даже не думал, что ты когда-нибудь… — Птичка, — Минхо прервал его, — я сказал это, чтобы не тратить время на пустую болтовню. Не льсти себе. Джисон чуть нахмурился, но, несмотря на слова, в его глазах всё ещё теплилась искорка — будто он всё равно считал, что за тем резким «хватит» скрывалось что-то большее. *** Ночь выдалась пасмурной, с тяжёлыми облаками, нависающими над лесом. Влажный воздух казался густым, а после ночного дождя земля под ногами пружинила. Минхо закинул через плечо полотнище и кивнул Джисону. — Пошли. — Куда? — лениво спросил тот, всё ещё кутаясь в куртку. — На речку. Мыться. Джисон остановился на месте, будто услышал нечто ужасное. — В речке? Серьёзно? — А что не так? — Минхо даже не обернулся, продолжая идти по тропинке. — Всё! — в голосе Джисона зазвучало возмущение. — Там холодная вода, грязное дно, рыбы какие-то плавают… И вообще, у меня нет моего мыла, шампуня, геля для тела. Минхо остановился, повернулся и смерил его тяжёлым взглядом. — Ты что, хочешь, чтобы я тебе в лесу построил ванну с горячей водой и полками для твоих баночек? — Это было бы хотя бы нормально, — буркнул Джисон. — Я привык к нормальной гигиене, а не к тому, чтобы нырять в ледяную реку как дикарь. — Птичка, — Минхо шагнул ближе, — в твоей «нормальной гигиене» через пару дней тебя можно будет учуять за версту. Тут нет горячих кранов, понял? Хочешь быть чистым — мойся в реке. — Я могу просто… не знаю… обтираться мокрой тряпкой в доме, — продолжил упираться Джисон. — Можешь, — кивнул Минхо. — Только потом не удивляйся, когда на тебе заведётся пол-леса. — Ты не понимаешь, — Джисон развёл руками, — мне неприятно. Я привык к тёплой воде и своим средствам. В холодной воде я вообще заболею. Минхо закатил глаза и снова пошёл вперёд. — Если заболеешь — сам и будешь лечиться. — Отлично, вот так и заботишься о напарнике, — язвительно бросил Джисон, плетясь сзади. — Ты мне не напарник, птичка, — отрезал Минхо, не сбавляя шага. — Ты просто человек, которого я пока не выгнал. Джисон сжал губы, но промолчал. До речки они дошли в полной тишине, только под ногами хлюпала грязь, а где-то вдали шумел водопад. Когда на горизонте показалась серебристая лента воды, Минхо скинул куртку и без колебаний зашёл в реку. Джисон стоял на берегу, глядя на него с видом человека, которому только что предложили прыгнуть в кипяток. — Ну? — бросил через плечо Минхо. — Жду. — Я… думаю, — пробормотал Джисон, явно не торопясь следовать примеру. — Думай быстрее, пока солнце не ушло. Потом будет ещё холоднее, — сказал Минхо и начал умываться, даже не глядя в его сторону. Минхо мылся быстро и деловито, словно река для него была такой же привычной вещью, как утренняя чашка чая. Холодная вода стекала по его плечам, а он без лишних эмоций смывал с себя грязь после охоты. Джисон всё ещё стоял на берегу, поджав руки к груди и глядя на воду так, будто там плавало нечто смертельно опасное. — Нет, ну ты просто издеваешься… — пробормотал он. — Она же ледяная! Я даже пальцы туда не опущу. — Птичка, — Минхо обернулся, — тебе самому не противно ходить в том же, в чём спал и работал? — Я прекрасно себя чувствую, — уверенно заявил Джисон, но тут же вздрогнул от ветра. — И вообще, мне нужно моё мыло и шампунь. — Это не дворец. Здесь у нас всё просто: река, руки и голова на плечах, — фыркнул Минхо. — Ты ничего не понимаешь! — Джисон повысил голос. — Я не собираюсь стоять по колено в воде, от которой ноги отвалятся. — Ты не по колено будешь стоять, а по шею, — мрачно бросил Минхо и сделал пару шагов к берегу. Джисон отступил. — Эй, нет, даже не думай! Минхо молча вылез из воды, зашёл на берег и в два шага оказался рядом. Джисон попытался увернуться, но Минхо схватил его за предплечье. — Отпусти! — взвизгнул Джисон, пытаясь вырваться. — Хватит ныть, — сказал Минхо, подтаскивая его ближе к кромке. — Я серьёзно! Минхо, если ты меня туда затащишь… — начал Джисон, но не успел договорить — Минхо резко поднял его за подмышки и шагнул в воду. Холод ударил в ноги, Джисон вскрикнул так, что эхо прокатилось по реке. — Ты псих! Она же ледяная! — Живой останешься, — спокойно ответил Минхо, удерживая его в воде. — И чистый будешь. — Я тебя ненавижу! — Джисон пытался вскарабкаться обратно на берег, но Минхо опустил его чуть глубже, пока вода не дошла до груди. — Мойся, птичка, или я сам тебя оттру, — усмехнулся он. Джисон фыркнул, брызнул ему в лицо водой, но понял, что сопротивление бесполезно. Через пару минут он уже нехотя плескался, злясь на каждую секунду в этой реке. Минхо же, закончив, вышел на берег, отряхнулся и, обернувшись, бросил: — Видишь? Живой. — Пока, — буркнул Джисон, дрожа, но всё-таки чистый. Вернувшись в домик, Джисон буквально влетел внутрь, хлопнув дверью так, что старая петля жалобно скрипнула. Он сбросил с себя мокрую одежду, оставшись в тонкой рубашке, и тут же закутался в одеяло, будто спасался от смертельного холода. Минхо вошёл следом — спокойно, без спешки, бросил полотнище на спинку стула и принялся развязывать ремень с ножнами. — Ты ненормальный, — с порога выпалил Джисон, сверкая глазами. — Абсолютно ненормальный! — А ты воняешь, если тебя не заставить, — спокойно ответил Минхо, даже не взглянув на него. — Я не обязан прыгать в ледяную воду, как… как ты! — Джисон прижался спиной к стене, кутаясь плотнее. — У меня кожа чуть ли не синеет, когда я просто стою на ветру! Минхо бросил на него короткий взгляд, в котором читалась смесь раздражения и усталости. — Птичка, ты живёшь в лесу. Тут нет горячих ванных, нет шампуней, нет твоих баночек с красивыми этикетками. Есть река, дрова и костёр. Всё. Привыкай. — Перестань меня так называть, — тут же отрезал Джисон. — Джи-сон. Запомни! — Птичка звучит лучше, — отрезал Минхо, доставая сухую рубашку из сундука. — Лучше для кого? Для тебя? — Джисон прищурился. — Ты вообще понимаешь, что я не собираюсь всю жизнь жить как… дикарь? — Так, может, тебе вернуться туда, где тебя ждёт тёплая ванна? — резко бросил Минхо, натягивая рубашку. — Только туда же вернутся и те, кто хочет тебе горло перерезать. — Опять ты об этом, — Джисон резко откинулся на стену, уткнувшись взглядом в потолок. — Всё, что ты делаешь — командуешь и приказываешь. Тебе даже в голову не приходит, что я не обязан подчиняться! Минхо шагнул ближе, и в комнате словно стало теснее. — Если бы ты не ныл, а слушал, мы бы уже закончили охоту, почистили дичь и спокойно ели у костра. Но нет, птичке всё холодно, всё не так, всё неудобно. — Может, я просто не хочу жить как зверь! — Джисон резко сорвался на крик. — Мне неприятно, мне холодно, мне больно, когда ты хватаешь меня, как мешок, и тащишь туда, куда тебе вздумается! Минхо сжал челюсть, но голос его остался ровным. — Если бы я тебя не затащил, ты бы так и остался грязным и сдох от вшей или простуды. — О, спасибо, какой ты заботливый! — Джисон саркастически вскинул руки. — Может, ты ещё решишь, когда мне спать и что есть? — Если понадобится — решу, — отрезал Минхо, подходя к окну и распахивая его, чтобы впустить свежий воздух. — Потому что, птичка, пока ты здесь, твои капризы не стоят того, чтобы рисковать нашими жизнями. Джисон замер, прижимая одеяло к подбородку, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на обиду, но и упрямство никуда не делось. — Ты… просто не умеешь нормально общаться, — тихо, но зло сказал он. — Вот и всё. — А ты не умеешь выживать, — так же тихо ответил Минхо, закрывая окно. — И это хуже. Они замолчали. За окном шумел лес, и где-то далеко куковала кукушка. Джисон отвернулся, кутаясь ещё сильнее, а Минхо сел к столу и начал чинить ремень, будто между ними ничего не произошло. Но напряжение в комнате осталось густым, как дым от костра. Вечер в домике выдался тяжёлым. Воздух был густой от сырости и тлеющих в камине дров, но ни тепло, ни покой сюда не проникали. Минхо сидел за столом, чинил ножны, а Джисон расхаживал по комнате, злясь, но явно подыскивая слова, чтобы снова зацепить его. — Я всё-таки не понимаю, — начал он, упершись руками в бока. — Почему мы должны жить в этой развалюхе, когда у тебя явно есть связи, чтобы найти нормальное место? Минхо даже не поднял глаз. — Потому что нормальные места — там, где тебя первым же утром найдут и убьют. — О, опять эта песня, — Джисон закатил глаза. — Ты думаешь, я не понимаю, что вокруг опасно? Но, может, я хотя бы заслужил жить как человек, а не как… — он осёкся, подбирая слово, — бродяга. Минхо медленно поднял голову, в его взгляде мелькнула сталь. — Птичка, ты уже начинаешь надоедать. — Перестань меня так называть! — вспыхнул Джисон. — Моё имя — Джи-сон! — А я тебе говорил, что мне нравится «птичка», — спокойно бросил Минхо, продолжая возиться с ножнами. — Ты просто хочешь меня бесить! — Джисон шагнул ближе, указывая на него пальцем. — Всё, что ты делаешь, — это командуешь, унижаешь и при каждом удобном случае напоминаешь, что без тебя я никто! Минхо отложил ножны и медленно поднялся. Он был выше и шире в плечах, и его тень легла на Джисона. — Потому что ты ведёшь себя как никто. Если бы ты хоть раз показал, что можешь быть полезен, я бы перестал повторять одно и то же. — Я полезен! — Джисон сделал шаг вперёд, их лица оказались почти на одном уровне. — Просто ты слишком слеп, чтобы это заметить! — Слеп? — Минхо усмехнулся, но в усмешке не было тепла. — Нет, птичка. Я всё вижу. И вижу, что ты только и умеешь, что ныть. — Я не… — Джисон не успел договорить, потому что Минхо вдруг толкнул его в грудь. Тот отшатнулся, но, не желая уступать, схватил его за рубаху и дёрнул на себя. В следующее мгновение комната наполнилась глухим звуком борьбы. Стул опрокинулся, ножны с глухим стуком упали на пол. Джисон попытался ударить Минхо кулаком в плечо, но тот перехватил его руку, развернул и прижал к себе, чтобы лишить движения. Джисон вырывался, цеплялся за него, пинался, но Минхо был сильнее и опытнее. — Отпусти, чёрт тебя побери! — выдохнул Джисон, но Минхо уже навалился, опрокинув его на кровать. Одеяло смялось, доски под матрасом жалобно заскрипели. Минхо держал его за запястья, не давая даже пошевелиться. — Успокоился? — прорычал он, глядя прямо в глаза. — Иди к чёрту! — огрызнулся Джисон, пытаясь вывернуться. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Сынмин. Он замер, оглядев картину: Минхо нависает над Джисоном, тот лежит распластанный на кровати, лицо у обоих злое, дыхание тяжёлое. — …Эм, — протянул Сынмин, приподняв бровь. — Я… наверное, не вовремя. Минхо отпустил Джисона, выпрямился и шагнул в сторону, а Джисон тут же сел, дёргая одеяло, будто прикрываясь от всего мира. — Мы… — начал Джисон, но осёкся, бросив злобный взгляд на Минхо. — Мы разговаривали, — сухо сказал Минхо, поправляя рубаху. Сынмин криво усмехнулся, но ничего не стал уточнять. — Ну, раз «разговаривали», — сказал он, — тогда собирайтесь, у меня для вас новости. Сынмин закрыл за собой дверь, стряхнул с сапог прилипшую грязь и прислонился к стене, сложив руки на груди. Лицо у него было спокойное, но в голосе проскользнула лёгкая насмешка. — Слушайте, — начал он, переводя взгляд с Минхо на Джисона. — Сегодня к нам присоединились двое. Не из наших мест. — И? — коротко бросил Минхо, садясь обратно за стол. — Один из них — парень по имени Феликс, — Сынмин слегка улыбнулся, будто воспоминание о встрече было ему приятно. — Мальчишка лет на пару моложе вас. Добрый, тихий, даже слишком вежливый для здешних мест. Вежливый до того, что мне стало неудобно. — Добрый? — Минхо скептически приподнял бровь. — Здесь это обычно заканчивается плохо. — Да, но у него своя история, — продолжил Сынмин, не обращая внимания на тон. — Феликс — принц. Не наш, а из соседнего королевства. Судя по всему, история один в один, как у твоей… — он кивнул на Джисона, — птички. — Джи-сон! — тут же вскинулся Джисон, но Сынмин, кажется, нарочно проигнорировал поправку. — Похитил его один из воров, — сказал он, — зовут Хёнджин. Минхо нахмурился. — Слышал имя. — Не удивлюсь, — усмехнулся Сынмин. — По духу он на тебя похож — быстрый, наглый, знает, как вывернуться из любой засады. Но у него язык ещё острее, и, что удивительно, он смешной. Даже когда рассказывает, как кого-то обманул, невозможно злиться. Джисон хмыкнул. — То есть где-то есть твой «весёлый брат-близнец»? Чудесно. Теперь вас двоих будет в два раза сложнее терпеть. Минхо бросил на него тяжёлый взгляд, но ничего не сказал. Сынмин только ухмыльнулся. — Хёнджин вроде бы держит Феликса при себе, как ты — этого вот, — он кивнул на Джисона, — но, в отличие от тебя, позволяет ему больше… свободы. — Может, потому что не боится, что тот свалит при первой возможности, — пробормотал Минхо. — Или потому что знает, что Феликс и не собирается, — спокойно ответил Сынмин. — Я с ним поговорил. Мальчишка… мягкий. Но в нём есть что-то, из-за чего хочется быть рядом. Спокойствие, что ли. И эта мягкость — не от глупости, а от того, что он видит в людях лучшее. Джисон усмехнулся, качнув головой. — Звучит как полный мой антипод. — О, без сомнений, — согласился Сынмин, бросив на него взгляд, полный лёгкой издёвки. — Но, знаешь, интересно будет посмотреть, как вы вдвоём поладите. Минхо нахмурился чуть сильнее, уже предвидя, что Сынмин хочет устроить. — Ты собираешься привести их сюда? — Завтра, — небрежно сказал Сынмин. — Думаю, стоит познакомиться. Всё-таки теперь мы одна компания. — Отлично, — сухо ответил Минхо, но в его голосе явно не было радости. Джисон, наоборот, оживился, хотя и пытался скрыть это за ленивым видом. — Может, хоть кто-то тут будет разговаривать нормально, а не рычать на каждом слове. Минхо метнул в него взгляд, но промолчал. Сынмин же только усмехнулся и направился к двери. — Ладно, отдыхайте. Завтра будет шумно. Когда дверь за ним закрылась, в домике повисла тишина. Минхо снова занялся своим ремнём, а Джисон, лёжа на кровати, уже в голове прикидывал, каким окажется этот добрый и милый Феликс — и каким на самом деле будет его «смешной» похититель. *** На следующее утро домик, в котором до этого ютился только Минхо с Джисоном, наполнился звуками шагов и голосов. Сынмин, как и обещал, привёл новеньких — Феликса и Хёнджина. Первым на пороге появился Феликс. Он выглядел совсем не так, как ожидал Джисон. Вместо надменного или запуганного принца перед ними стоял парень с мягкими чертами лица и теплыми, почти сияющими глазами. Волосы — светлые, чуть растрёпанные, на губах — лёгкая улыбка, будто он вошёл не в логово воров, а в гостиную дома, где его ждали. Он поздоровался тихо, но искренне: — Рад познакомиться. Я Феликс. Минхо кивнул, оценивая его без эмоций. Джисон, наоборот, прищурился, будто не верил, что человек может быть таким… правильным. Следом в дом вошёл Хёнджин — высокий, худощавый, с быстрой походкой и уверенной осанкой. Лицо у него было хитрое, с чуть приподнятой бровью, и в глазах плясала насмешка. Он держался легко, но чувствовалась та же пружинистая опасность, что и у Минхо — только с примесью озорства. — А это что за райская птичка? — с порога спросил он, указывая на Джисона. — Я НЕ ПТИЧКА! — взорвался Джисон, но Хёнджин только рассмеялся. — Значит, у нас тут есть кто-то, кто тоже любит возмущаться, — сказал он, снимая плащ. — Минхо, похоже, мы с тобой в одном клубе. Минхо недовольно фыркнул, но промолчал, явно не желая поддаваться на поддразнивания. Сынмин, видя, что напряжение в воздухе начинает расти, хлопнул в ладони: — Ну всё, хватит глазками стреляться. Теперь будете жить вместе. — Вместе? — в один голос спросили Джисон и Минхо, но с разной интонацией: у одного в голосе — недовольство, у другого — откровенный ужас. — Да, — спокойно подтвердил Сынмин. — У нас мало свободных домов. А вы все… скажем так, особенные. Пусть держитесь вместе. И да, кроватей всего две, так что придётся делиться. Джисон моментально повернулся к Минхо. — Даже не думай, что я буду спать с тобой. — Спи на полу, — отрезал тот. — А можно я с ним? — неожиданно вмешался Феликс, кивнув на Джисона. — Он выглядит… забавно. — Отлично, — усмехнулся Хёнджин, — тогда я сплю с Минхо. Обещаю, не буду ворочаться. — Иди к чёрту, — буркнул Минхо, но Хёнджин только шире улыбнулся. День прошёл суматошно: четверо взрослых мужчин в одном небольшом доме означали постоянные пересечения, случайные толчки и перебранки. Феликс, как оказалось, обладал удивительным талантом гасить конфликты — он спокойно встраивался в разговоры, иногда вставляя мягкие, но точные слова, от которых даже Минхо на пару секунд замолкал. Хёнджин же, наоборот, подливал масла в огонь — шутками, подколами и совершенно невинным видом, когда кто-то начинал злиться. Он дразнил Джисона почти так же, как Минхо, но делал это с улыбкой, отчего злость больше походила на игру. Вечером, когда они ужинали за одним столом, домик наполнился шумом: Хёнджин рассказывал историю о том, как обвёл вокруг пальца целую пограничную стражу, Феликс тихо смеялся, а Джисон время от времени возмущённо перебивал, утверждая, что всё это неправда. Минхо сидел молча, но в уголках его губ то и дело мелькала тень усмешки. И всё же, несмотря на смех и кажущуюся лёгкость, в доме чувствовалось, что теперь это не просто временное укрытие. Четверо разных по характеру людей — двое суровых и привыкших к опасности, один добрый и мягкий, и один упёртый и громкий — должны были как-то ужиться под одной крышей. А впереди их, казалось, ждали ещё более шумные и сложные дни. *** Несколько следующих дней прошли в постоянном хаосе. Домик, который и так был тесным, превратился в поле боя, где два лагеря жили по своим правилам. С одной стороны — Минхо и Джисон, с другой — Хёнджин и Феликс. Но дело было даже не в том, что они делились на пары, а в том, что характеры двух главных «хозяев» — Минхо и Хёнджина — не могли ужиться даже пару часов без того, чтобы сцепиться. С утра до вечера они находили повод для ссоры. Минхо мог бросить Хёнджину, что тот неправильно точит клинок, на что Хёнджин с усмешкой отвечал, что у Минхо руки растут не из того места. Через час спор мог разгореться из-за того, кто должен идти за водой, а к вечеру — перерасти в настоящую драку на кулаках, где они катались по полу, сбивая всё, что стояло на пути. Сынмин иногда заходил и, увидев это, только качал головой, бормоча что-то вроде: «Я же говорил, что вас нельзя селить вместе». Тем временем Феликс и Джисон находили общий язык куда проще. Феликс, в отличие от своего похитителя, был терпеливым и внимательным слушателем, а Джисон, который привык к тому, что его постоянно перебивают или отчитывают, неожиданно раскрылся в разговорах. Вместе они частенько уходили на прогулки вдоль реки или сидели у костра, обсуждая, как ужасно здесь жить: — Тут всё сыро, — жаловался Джисон, разглядывая серое небо. — Даже солнце здесь какое-то ленивое. — А ещё ветер, — добавлял Феликс. — Мне кажется, он пронизывает даже кости. — И еда! — продолжал Джисон. — Где мои нормальные блюда, специи, фрукты? — Да, и сладости… — мечтательно вздыхал Феликс. Эти жалобы были почти ритуалом, и, в отличие от Минхо, Хёнджин не мешал. Он относился к нытью Феликса с каким-то снисходительным весельем — мог даже сам принести ему что-то вкусное или отпустить в деревню просто так. Минхо же реагировал на жалобы Джисона резко. Стоило тому заикнуться, что ему холодно или что он скучает по своей мягкой постели, как Минхо тут же бросал: — Хочешь комфорта — иди обратно туда, где тебя в клетке держали. — Я же просто сказал… — Вот и держи это «просто» при себе, птичка. Джисон, естественно, не терпел такого обращения. Он каждый раз напоминал: — Джисон. Зови меня Джисон! — Ага, птичка, — невозмутимо отвечал Минхо, чем выводил его из себя ещё сильнее. Вечерами, когда Хёнджин и Минхо снова мерились силами или спорили, кто из них умнее, Феликс и Джисон сидели в стороне, обменивались взглядами и сдержанно смеялись. Иногда Феликс даже шептал: — Знаешь, мне кажется, они не ненавидят друг друга так, как делают вид. — Да ну, — фыркал Джисон, — это просто два упрямых осла, которые не могут поделить поводок. И так шёл день за днём — с громкими перепалками, смешками в сторонке и непрекращающимся противостоянием двух воров, каждый из которых считал себя главным. *** День начался как обычно: Минхо и Джисон с утра ушли в лес на охоту. Джисон большую часть пути ныл — то ветки мешают, то трава мокрая, то ноги устали. Минхо привычно отвечал короткими, колкими фразами, и всё время подгонял его, чтобы успеть вернуться до темноты. К обеду они выследили пару зайцев, которых Минхо без лишних разговоров подстрелил, несмотря на возмущённые «они же маленькие!» от Джисона. Когда солнце уже клонилось к закату, они вернулись в домик, не ожидая увидеть там ничего необычного. Но стоило Минхо толкнуть дверь, как оба замерли на пороге. В центре комнаты, возле стола, стояли Хёнджин и Феликс — слишком близко друг к другу, чтобы это было простое общение. Хёнджин держал Феликса за подбородок, а тот чуть тянулся к нему, и в следующее мгновение их губы коснулись. Поцелуй был спокойный, медленный, как будто они не боялись, что кто-то войдёт. — …Что за хрень? — первым выдохнул Минхо, резко распахнув дверь пошире. Хёнджин и Феликс одновременно обернулись, их выражения лица были совершенно разными: у Хёнджина — ухмылка, словно он и рад, что их застали; у Феликса — лёгкое смущение, но без особого страха. — Феликс! — Джисон, словно забыв про всё, подскочил к нему и схватил за руки. — Скажи честно, какого это — целоваться с парнем? Это… ну… странно? Или нормально? А губы, они… такие же, как у девушки? — Джисон! — Минхо рявкнул, но тот его проигнорировал, уже засыпая Феликса вопросами. Феликс смущённо улыбнулся, пытаясь подобрать слова: — Ну… это… просто приятно, если человек тебе нравится… — Ага, — тут же вставил Хёнджин, обнимая его за плечи. — А иногда даже лучше, чем с девушкой. Минхо нахмурился и сделал шаг вперёд: — Это полный пиздец, Хёнджин. Вы хоть понимаете, что скоро могут прийти соседи? — И что? — Хёнджин говорил спокойно, но в его голосе уже сквозило раздражение. — Они сюда не заглядывают просто так. — А если заглянут? — повысил голос Минхо. — Ты хочешь, чтобы весь лес судачил о том, чем вы тут занимаетесь? — Минхо, блядь, ты ведёшь себя, как бабка у колодца, — отрезал Хёнджин, вставая прямо перед ним. — С кем мне целоваться — это моё дело. — Когда ты живёшь под одной крышей со мной — это и моё дело, — огрызнулся Минхо, сжимая кулаки. Они уже стояли вплотную, глядя друг другу в глаза, и в воздухе явственно пахло дракой. Джисон тем временем продолжал дергать Феликса за рукав, явно наслаждаясь новой темой разговора, а Феликс смущённо поглядывал то на него, то на спорящих мужчин. Сынмин, к счастью, в тот момент в дом не зашёл — иначе бы свидетелем стал уже открытого мордобоя. Но напряжение в комнате было таким густым, что казалось, ещё одно слово — и они точно сцепятся. На следующий день с самого утра в доме витало напряжение. Минхо и Хёнджин даже не здоровались — только бросали друг на друга хмурые, цепкие взгляды, словно каждый ждал момента, когда можно будет уколоть другого. Джисон и Феликс сидели за столом, переговаривались шёпотом, но это не помогало — в комнате чувствовалось, что назревает буря. Повод нашёлся быстро. Минхо вернулся с утренней вылазки за дровами и увидел, что Хёнджин с Феликсом сидят у очага, что-то тихо обсуждают и смеются. Хёнджин сидел слишком близко, его рука почти касалась колена Феликса. — Ты, блядь, вообще совесть потерял? — с порога выдал Минхо. — Вчера мало было? Хёнджин даже не поднялся, только усмехнулся, лениво глядя на него: — И тебе доброе утро, Минхо. Или ты уже не здороваешься, а сразу начинаешь выть? — Я вою, потому что ты ведёшь себя, как… — Минхо резко поставил охапку дров на пол, шагнул ближе. — …как придурок, который нарывается на неприятности. — Неприятности — это твоя вечно кислая рожа, — спокойно ответил Хёнджин, но уже в его голосе было меньше насмешки и больше злости. — Да ты… — Минхо не дал себе договорить и толкнул его в плечо. Хёнджин тут же поднялся, двинулся к нему вплотную. — Повтори. — С удовольствием, — Минхо толкнул сильнее, так что Хёнджин отступил на полшага. И всё — этого хватило. Хёнджин резко схватил его за ворот, дёрнул вперёд, и в следующую секунду они уже сцепились, сбивая стулья и стуча локтями о стены. Удары были жёсткими, без всякой сдержанности. Минхо замахнулся, попал в скулу, Хёнджин в ответ ударил коленом, прижимая его к столу. Феликс вскочил, пытаясь что-то сказать, но Джисон только тянул его за руку: — Не лезь, это не про нас… они так ещё час будут. — Час?! — Феликс в ужасе посмотрел на них, когда Минхо с силой впечатал Хёнджина в стену. — Они просто упрямые бараны, — пожал плечами Джисон, наблюдая, как драка перемещается ближе к двери. Хлопок, треск дерева — один из стульев рухнул, но никто из них даже не посмотрел. Минхо перехватил руку Хёнджина, попытался завалить его на пол, но тот ухитрился развернуть приём против него самого, и уже через миг Минхо сам оказался на спине, а Хёнджин навалился сверху, удерживая его за плечи. — Сдаёшься? — ухмыльнулся Хёнджин, тяжело дыша. — Только в твоих мечтах, — выдохнул Минхо и с силой рванулся, переворачивая их местами. В дверь, к счастью или к несчастью, как раз ввалился Сынмин. Он замер на пороге, окинул их взглядом, потом перевёл глаза на Феликса и Джисона. — Сколько они уже так? — Минут десять, — небрежно ответил Джисон. — Отлично, — сухо сказал Сынмин и зашёл внутрь. — Если через минуту не успокоитесь, пойдёте оба ночевать в сарай. Минхо и Хёнджин замерли, но всё ещё держали друг друга, оба тяжело дыша. Потом медленно разжали хватку и разошлись, каждый бросив напоследок злой взгляд. Весь остаток дня в доме царила странная атмосфера. Минхо и Хёнджин почти не разговаривали, но каждый жест и взгляд были полны вызова. А Феликс и Джисон, как ни в чём не бывало, сидели у окна, обсуждая какие-то свои мелочи. Но к вечеру Хёнджин, будто нарочно, начал действовать Минхо на нервы. Он то поправлял Феликсу воротник, задерживая руку чуть дольше, чем нужно, то наклонялся, что-то шептал ему прямо на ухо. Феликс смущённо улыбался, а Джисон краем глаза наблюдал за Минхо, улавливая, как тот хмурится и сжимает челюсти. — Тебя это бесит, да? — тихо спросил Джисон, слегка толкнув его плечом. — Меня бесит, что он ведёт себя, как идиот, — сухо ответил Минхо. — А может, тебе просто ревновать нечего? — Джисон улыбнулся, но в его глазах уже плясала какая-то озорная искра. Минхо бросил на него хмурый взгляд: — Не начинай. — Что? — Джисон сделал вид, что не понимает, и чуть подался вперёд, словно невзначай сокращая расстояние. — Я просто думаю… может, у тебя тоже есть кто-то, к кому ты мог бы быть… мягче? — Птичка, — выдохнул Минхо, но на этот раз в его голосе прозвучало предупреждение. — Джисон, — тут же поправил тот, ухмыляясь. — И да, я как бы намекаю, что ты можешь попробовать быть помягче со мной. Минхо фыркнул и отвернулся, но Джисон не отставал. Он то якобы случайно касался его руки, то спрашивал, нравится ли ему, когда кто-то заботится. Минхо сначала игнорировал, потом пару раз резко ответил, но Джисон только сильнее распалялся, будто его забавляло это раздражение. Всё это происходило на фоне того, как Хёнджин с Феликсом в углу обменивались тихими шутками и взглядами, а иногда и короткими прикосновениями. Казалось, в доме разом шли две разные игры — одна тихая и тёплая, а другая напряжённая и дерзкая. В какой-то момент Минхо поднялся, решив выйти на улицу, но Джисон тут же вскочил следом. — Эй, я с тобой. Нельзя же отпускать тебя одного — вдруг кто-то украдёт. Минхо обернулся, но только покачал головой и вышел, оставив Джисона с довольной ухмылкой. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, едва они вышли за порог. В лесу уже сгущались сумерки, и тянуло сыростью, от которой дыхание превращалось в лёгкий пар. Минхо шагал быстро, явно желая уйти подальше от всей этой суеты в доме, но Джисон, как всегда, не собирался оставаться в стороне. Он догнал его в пару быстрых шагов и встал рядом, глядя на него с прищуром. — Чего ты так психуешь из-за них? — начал он, будто между делом. — Ну, целуются… Ну, шепчутся… Что, завидуешь, что ли? — Я психую не из-за этого, — отрезал Минхо, не глядя на него. — Просто не люблю, когда в моём доме творится бардак. — В твоём доме, — передразнил Джисон, чуть усмехнувшись. — Ты себя ведёшь, как хозяин всего мира. Может, проблема в том, что у тебя нет никого, чтобы… ну… тоже шептаться и целоваться? Минхо резко бросил на него взгляд, в котором мелькнула угроза. — Птичка, хватит. — Джисон, — тут же поправил тот, шагнув чуть ближе. — И нет, я не замолчу. Знаешь, я думаю, тебе бы понравилось, если бы кто-то… — он сделал паузу, чуть наклонив голову и глядя прямо в глаза Минхо, — …позволил тебе быть другим. Не таким злым. Минхо нахмурился, но молчал. Джисон, почувствовав, что задел его, пошёл дальше: — Может, ты злишься, потому что боишься? Боишься, что кто-то сможет пробраться под твою кожу? Он сказал это почти шёпотом, но с такой дерзкой улыбкой, что в следующую секунду Минхо сорвался. Он сделал шаг вперёд, резко перехватил Джисона за ворот его одежды и с силой прижал к холодной деревянной стене дома. Доски заскрипели, а воздух между ними стал густым и тяжёлым. — Ещё одно слово, — тихо, но жёстко сказал Минхо, глядя прямо в его глаза, — и я заставлю тебя замолчать так, что ты неделю говорить не сможешь. Джисон не отводил взгляда, его дыхание участилось, но он не выглядел испуганным — скорее, возбуждённым этим напряжением. — Вот… — он слегка усмехнулся. — Настоящий Минхо. Пальцы Минхо ещё сильнее вжались в ткань его одежды, он задержался на мгновение, а потом резко отпустил, отступив на шаг. — Иди внутрь, — бросил он и отвернулся. Но Джисон остался стоять, глядя ему в спину с каким-то странным блеском в глазах, словно то, что произошло, было именно тем, чего он хотел добиться. Минхо сделал несколько быстрых шагов прочь, явно пытаясь сбросить напряжение, но за спиной тут же раздались лёгкие, почти ленивые шаги Джисона. — Знаешь, — протянул он, догоняя его, — ты выглядишь ещё интереснее, когда злишься. Такой… опасный. — Я не игрушка, чтобы на меня пялились, — бросил Минхо, не оборачиваясь. — А кто сказал, что я просто пялюсь? — Джисон усмехнулся и нарочно оказался слишком близко, почти касаясь его плечом. — Может, я изучаю тебя. Пытаюсь понять, какой ты на самом деле. — Я уже говорил тебе: отстань, — в голосе Минхо сквозила усталость, но шаг он не ускорил. — А я уже говорил тебе: называй меня Джисон, — парировал тот, глядя в его профиль. — И знаешь… я думаю, что под всей этой твоей грубостью есть кто-то… совсем другой. Минхо резко остановился, и Джисон едва не врезался в него. Тот обошёл его, заглянул в глаза с вызывающей улыбкой: — Может, тебе просто нужен человек, который не испугается, когда ты злишься. На этот раз Минхо не стал хватать его за ворот, но сделал шаг вперёд, заставляя Джисона отступить спиной к углу дома. Тень от крыши скрыла их лица, и только холодный воздух между ними был ощутим. — Ты играешь с огнём, птичка, — сказал он низким голосом. — И поверь, если он загорится, тушить будет некому. — Джисон, — поправил тот, но голос у него дрогнул — не от страха, а от того, что слова Минхо прозвучали слишком близко. — Может, я как раз и хочу посмотреть, как ты загоришься. Минхо молча смотрел на него несколько секунд, будто решая, что сделать. Затем резко развернулся и пошёл к лесу, бросив через плечо: — Иди в дом, пока я не передумал. Джисон остался стоять у стены, с лёгкой ухмылкой, проводя взглядом его фигуру, уходящую в сумерки. Ему было достаточно того, что он снова заставил Минхо потерять привычное хладнокровие. Минхо сидел на поваленном бревне у опушки, подперев локтем колено и глядя куда-то в темноту леса. В руках он вертел маленький нож, бездумно проводя пальцем по тупой стороне клинка. Шорох за спиной он заметил раньше, чем голос, но не стал оборачиваться — слишком уж хорошо он знал, кто ходит так уверенно и бесшумно. — Ты опять тут один сидишь, будто обиделся на весь мир, — спокойно произнёс Хёнджин, появляясь сбоку и присаживаясь рядом. — Я просто хочу тишины, — буркнул Минхо, не поднимая взгляда. — А я просто хочу понять, что у вас там с этим твоим… птенчиком, — Хёнджин едва заметно ухмыльнулся. — Или как ты его там называешь. Минхо резко перевёл взгляд на него, хмурясь: — Это не твоё дело. — Значит, задело, — сделал вывод Хёнджин, наклоняясь вперёд. — Видел, как ты на него смотришь. И как он на тебя смотрит. Там явно не просто ссоры. — Там… — Минхо замолчал, сжав нож сильнее, — …там один слишком любит лезть, куда его не просят. — О, значит, лезет? — Хёнджин чуть усмехнулся, вытянув ноги вперёд. — И что он сделал? Минхо пару секунд молчал, потом, тяжело выдохнув, нехотя начал рассказывать. Как Джисон цеплял его, как нарочно подливал масла в огонь, как не боялся подходить слишком близко. И как всё это вызывало раздражение, но при этом… внимание к себе Минхо замечал слишком отчётливо. Хёнджин слушал молча, лишь изредка кивал, а когда рассказ подошёл к моменту, где Минхо прижал Джисона к стене, его губы тронула ухмылка. — Знаешь, что я думаю? — спросил он, глядя прямо на Минхо. — Думаю, ты мог бы немного… поиграть с ним. — Что? — нахмурился Минхо. — Я что, похож на того, кто будет участвовать в этих глупых играх? — А почему нет? — пожал плечами Хёнджин. — Он же сам нарывается. Вот и подыграй. Дай ему то, что он хочет, но… по-своему. Пусть не понимает, где правда, а где игра. Пусть сам себя запутает. Минхо хмыкнул, но в его глазах промелькнула мысль, что это предложение не такое уж и бессмысленное. — Это звучит… как пустая трата времени. — Или как отличное развлечение, — добавил Хёнджин, поднимаясь с бревна. — Ты же знаешь, я прав. Он хлопнул Минхо по плечу и, не дожидаясь ответа, направился обратно к дому, оставив того в тишине, с мыслями, которые уже не отпускали. На следующий день Минхо уже был собран и сосредоточен, но теперь в его взгляде было что-то новое — лёгкая тень усмешки, скрытая под привычной холодной маской. Он проснулся рано, ещё до рассвета, проверил оружие, почистил лезвие ножа, но всё это делал без лишней спешки, словно ждал удобного момента. Слова Хёнджина крутились в голове, как заноза: «Дай ему то, что он хочет, но по-своему». Джисон встал позже, с привычным недовольным видом, растирая сонные глаза и бормоча что-то про холод и отсутствие нормальной постели. Минхо, не сказав ни слова, наблюдал за ним из угла комнаты, пока тот возился со своей рубашкой, пытаясь застегнуть пуговицы. — Ты что, на охоту собираешься в этом виде? — наконец произнёс Минхо, поднимаясь. — А что? — Джисон бросил взгляд на себя, потом на Минхо. — Выглядит нормально. — Для бала, может, — отрезал Минхо и подошёл ближе, чем было нужно. Он медленно взялся за ворот рубашки Джисона, слегка потянул ткань, будто проверяя прочность. — В лесу так и порвёшь. Джисон замер, почувствовав, как между ними почти не осталось расстояния. Минхо нарочно задержал руку на его груди, чуть-чуть дольше, чем требовалось, потом будто невзначай провёл пальцами по пуговице, прежде чем отстегнуть её. — Эй… — тихо сказал Джисон, чуть смутившись. — Я сам могу… — Молчи, птичка, — перебил Минхо, глядя ему прямо в глаза. — Хочу, чтобы было правильно. Джисон выдохнул что-то несвязное, явно не зная, как реагировать. Минхо же продолжал действовать медленно, растягивая момент, как будто изучал реакцию. Он поправил рубашку, подтянул ремень на поясе, а потом, чуть наклонившись, сказал тихо, почти в ухо: — Вот так. Теперь ты готов. Когда он отстранился, уголки его губ едва заметно дёрнулись в усмешке. Джисон, пытаясь сохранить вид независимого и раздражённого, всё же выглядел немного растерянным. На улице, пока они шли к опушке, Минхо снова применил свою новую тактику. То он подталкивал Джисона рукой в спину, направляя, то неожиданно хватал за локоть, будто спасая от мнимого корня или ветки. И каждый раз его пальцы задерживались чуть дольше, чем требовалось, каждый взгляд был чуть пристальнее обычного. Джисон начинал путаться в собственных ощущениях — то ли его бесило, что Минхо ведёт себя так, будто дразнит, то ли это вызывало странное, тревожащее тепло где-то внутри. Минхо видел это. И именно это ему и было нужно. Вечером в доме царила тихая, почти лениво-спокойная обстановка. Хёнджин с Феликсом сидели у камина, что-то обсуждая вполголоса, а Минхо, как обычно, проверял лук и стрелы, сидя за грубо сколоченным столом. Джисон тем временем возился у полки, перекладывая какие-то вещи, но всё время посматривал на Минхо. В его взгляде уже не было привычного раздражения — там была откровенная задумка, что-то озорное и чуть опасное. Минхо заметил этот взгляд, но сделал вид, что не обращает внимания, хотя внутри сразу насторожился. Джисон не был из тех, кто молчит, если что-то задумал. Внезапно Джисон, будто устав от своей «работы», решительно подошёл к столу. Ни слова не говоря, он взял одну из стрел, что лежали рядом, и медленно провёл пальцем вдоль древка, намеренно задерживаясь у острия. Потом, не отводя глаз, положил стрелу обратно и облокотился ладонями на стол, наклоняясь вперёд так, что их лица оказались ближе, чем Минхо ожидал. — Знаешь, — сказал он тихо, с едва заметной усмешкой, — если ты думаешь, что можешь играть со мной один, то ошибаешься. Минхо на секунду застыл. Он не ожидал, что Джисон перейдёт в наступление так резко. Внутри что-то неприятно, но захватывающе кольнуло — не от страха, а от неожиданности. — Ты решил, что справишься? — наконец произнёс он, откинувшись на спинку стула, но не отводя взгляда. — А почему бы и нет? — Джисон чуть наклонил голову, всё так же удерживая зрительный контакт. — Раз уж ты трогаешь меня, когда хочешь, может, и я буду делать то же самое. Он сказал это и резко, почти дерзко, коснулся пальцами края воротника Минхо, слегка потянув вниз, словно проверяя реакцию. Минхо поймал его руку, не давая отстраниться, и ухмыльнулся — теперь уже без всякого удивления. — Осторожнее, птичка, — тихо сказал он, глядя ему прямо в глаза. — Начнёшь эту игру — уже не сможешь выйти из неё, когда захочешь. — Джисон, — снова поправил тот, но голос был чуть напряжённым. — И, может, я как раз хочу увидеть, до чего ты дойдёшь. Минхо медленно встал, не отпуская его руки, и заставил Джисона отступать, пока тот не наткнулся спиной на стену. Он не прижимал его так грубо, как в прошлый раз, но близость была почти невыносимой. — Тогда давай посмотрим, кто из нас первый сдастся, — сказал он тихо, почти шёпотом, прежде чем отпустить и пройти мимо, оставив Джисона с лёгким смешанным выражением — раздражением и… интересом. Тот проводил его взглядом, уже точно зная, что сдаваться он не собирается. Джисон снова попробовал перейти в наступление, едва только они остались наедине. Он будто специально выбирал момент, когда в доме тихо и Хёнджин с Феликсом ушли за дровами. Минхо стоял у окна, задумчиво смотрел в сгущающиеся сумерки, но краем глаза видел, как Джисон перемещается по комнате, будто кругами, всё ближе и ближе подходя к нему. — Чего ты добиваешься, птичка? — спросил он без оборачивания, в голосе лёгкая насмешка. — Джисон, — тут же поправил тот, как всегда. — И, может, я просто хочу, чтобы ты перестал держаться так холодно. Минхо обернулся медленно, но взгляд у него был уже другой — прищуренный, оценивающий. — А может, я просто не хочу, чтобы ты думал, будто можешь командовать. — А может, — Джисон сделал шаг вперёд, — ты боишься, что я тебе нравлюсь. В этот момент в глазах Минхо что-то щёлкнуло. Он резко перехватил Джисона за запястья и в одно движение прижал к стене. Доски тихо заскрипели под силой, с которой он его удерживал. Лицо Минхо оказалось опасно близко — он чуть наклонил голову, глядя прямо в глаза Джисону, дыхание которого стало неровным. — Ты понятия не имеешь, во что лезешь, — сказал он низким, глухим голосом, и начал медленно приближаться, словно намереваясь стереть это расстояние между ними. Джисон не отвёл взгляда, наоборот — подбородок поднял чуть выше, будто бросая вызов. Его губы чуть дрогнули, и Минхо уже был настолько близко, что мог чувствовать их дыхание… Но внезапно снаружи раздался громкий треск веток и мужской смех, за которым — топот тяжёлых сапог по крыльцу. Дверь распахнулась с таким шумом, будто её хотели выломать. — Мы вернулись! — громко заявил Хёнджин, заходя в дом и стряхивая снег с плеч. — И угадай, кто притащил в два раза больше дров, чем ты, Феликс! — Ты просто меня перегрузил! — возмущённо ответил Феликс, но в голосе звенел смех. Минхо мгновенно обернулся на звук, но Джисона при этом не отпустил. Его ладони всё ещё удерживали того за запястья, а корпус заслонял половину света. Взгляд Минхо был тяжёлым, но уже не таким опасным — скорее раздражённым от вмешательства. — Блядь, вы всегда так шумите? — холодно бросил он, не отпуская своей «добычи». Хёнджин приподнял брови, окинув их взглядом, но, к удивлению, ничего не сказал. Лишь ухмыльнулся, а Феликс, заметив их позу, тут же отвёл взгляд, будто боясь нарушить момент. Джисон же, почувствовав внимание, едва заметно усмехнулся — он прекрасно понимал, как близко они были, прежде чем шум прервал всё. И от этого внутри у него только сильнее разгорелось желание продолжить игру. Хёнджин, заметив их позу, не спешил убирать ухмылку. Он зашёл чуть дальше в дом, поставил охапку дров на пол, и, склонив голову набок, лениво произнёс: — Ого… а мы, значит, помешали? Минхо метнул в него убийственный взгляд, но даже не шелохнулся, всё так же удерживая Джисона у стены. Джисон же, уловив тон Хёнджина, только сильнее расплылся в самодовольной полуулыбке, мол, да-да, именно так и есть. — Не помешали, — сухо отрезал Минхо. — Закрой рот. — Ну конечно, не помешали, — Хёнджин сделал вид, что верит, но тут же повернулся к Феликсу. — Слышал, Ликс? Мы пришли как раз в тот момент, когда Минхо решил обучить Джисона… скажем так… новым навыкам выживания. Феликс, который уже успел снять перчатки и поставить своё полено в угол, обернулся и, едва взглянув на них, прикрыл рот ладонью, пряча улыбку. — Эм… я, кажется, догадываюсь, какие именно навыки… — он бросил на Джисона короткий, но выразительный взгляд. — О, я уверен, это полезный навык, — продолжал Хёнджин, явно наслаждаясь ситуацией. — Особенно когда нужно прижать кого-то к стене, чтобы он… перестал ныть. — Очень смешно, — процедил Минхо, но Джисон, услышав слова Хёнджина, тут же вставил: — Так и есть. И, кстати, у него получается… вполне неплохо. Хёнджин едва не расхохотался вслух, а Феликс смущённо отвёл взгляд, но уголки его губ всё же дёрнулись. — Я всё думал, как заставить Минхо немного расслабиться, — протянул Хёнджин, — а оказывается, у нас в доме живёт человек, который умеет это делать без всяких усилий. — Перестань, — жёстко сказал Минхо, но вместо того чтобы оттолкнуть Джисона, он задержался на пару секунд дольше, чем нужно, прежде чем медленно отпустить его запястья. Джисон же, почувствовав свободу, нагло выпрямился, чуть потянулся и бросил в сторону Феликса: — Видишь? Вот и подтверждение — я на него влияю. — Да уж, — кивнул Феликс, теперь уже открыто улыбаясь. — И, похоже, тебе это нравится. — Мне? — Джисон сделал вид, что удивлён. — Возможно. Но уверен, что ему нравится ещё больше. Минхо тяжело выдохнул и отвернулся, чтобы забрать у Хёнджина часть дров, но тот всё равно продолжил: — Ладно, ладно, не буду мешать вашей… медвежьей нежности. Только предупреждаю — если в следующий раз мы зайдём, а вы будете не только у стены, я точно возьму это на заметку. — Хёнджин, заткнись, — отрезал Минхо, но тон уже был не такой резкий — в нём проскользнула усталость и лёгкая обречённость, будто он понимал, что этим подколам конца не будет. А Джисон… он лишь довольно улыбнулся, прекрасно осознавая, что теперь тема для шуток у Хёнджина и Феликса найдена надолго. Они ещё не успели толком разложить дрова и развести огонь, как Хёнджин снова пустился в свои шуточки. Он сидел, привалившись к стене, и с ухмылкой наблюдал, как Джисон, будто случайно, держится поближе к Минхо. — Эй, Минхо, — начал Хёнджин нарочито громко, — смотри, твоя птичка опять ищет, куда бы приткнуться. Скоро он тебе на колени сядет. Джисон, не моргнув, подхватил игру: — А что, если и сяду? Может, согреюсь быстрее. Тут, в отличие от твоего хвалёного леса, холодно, как в леднике. Минхо медленно поднял взгляд, но вместо ожидаемой злости в нём появилось что-то опасно-спокойное. Он встал и подошёл ближе, а Джисон, будто проверяя его реакцию, не двинулся с места. — Ну так садись, — тихо сказал Минхо, и в голосе прозвучала едва уловимая насмешка. Джисон замер. Он рассчитывал на ворчание, на резкий отказ — но точно не на согласие. — Я… — он на секунду запнулся, но быстро вернул себе наглость. — Не думал, что ты настолько отчаянно нуждаешься в моей компании. — А я не думал, что ты настолько быстро стушуешься, — Минхо чуть наклонился, опираясь рукой о стену за спиной Джисона, сокращая расстояние между ними до опасной близости. Феликс, наблюдавший со стороны, уже едва сдерживал смех, а Хёнджин тихо фыркнул. — Ох, кажется, птичка начинает терять перья, — прокомментировал он, подливая масла в огонь. Джисон попытался отшутиться: — Просто не ожидал, что ты так быстро перейдёшь в наступление. — А я, — Минхо чуть наклонился ещё ближе, так что тёплое дыхание коснулось кожи Джисона, — просто устал ждать, когда ты перестанешь виться вокруг и уже сделаешь что-то толковое. И тут, впервые за всё время, Джисон отвёл взгляд. Он не привык к тому, что кто-то отвечает ему его же оружием, и ощущение, что теперь инициатива не у него, а у Минхо, сбило его с привычного ритма. — Что, птичка, язык проглотил? — Минхо специально сделал паузу перед каждым словом, явно наслаждаясь моментом. — Джисон… — тихо поправил тот, но голос прозвучал уже не так уверенно. Хёнджин и Феликс переглянулись, и даже они поняли — Минхо, похоже, начал играть по своим правилам, а Джисон впервые оказался в роли того, кого ведут, а не наоборот. Хёнджин, видя, что ситуация всё больше накаляется, а Джисон уже перестал дерзить и явно не знает, куда деть взгляд, решил вмешаться — но, конечно, не всерьёз, а ради своей любимой привычки подшутить над обоими. Он откинулся назад, театрально хлопнул в ладони и громко произнёс: — Так, стоп, стоп! Я всё понимаю — романтика, страсть, кто кого прижмёт к стене, но у нас тут, вообще-то, дом общий. Может, вы хотя бы дождётесь, пока мы с Феликсом выйдем, а то зрелище слишком интимное. Феликс, не удержавшись, прыснул со смехом и добавил: — Или, хотя бы, прикройте окна. А то мало ли, Сынмин зайдёт — он ведь сразу догадается, чем вы тут занимаетесь. Минхо, не убирая руки от стены и продолжая держать Джисона в своём «кольце», медленно повернул голову в сторону Хёнджина. — Ты, блядь, хочешь, чтобы я и тебя туда же прижал? — Не-не-не, — замахал руками Хёнджин, но ухмылка с его лица даже не пыталась исчезнуть. — Я ж пытаюсь спасти твою птичку. Видишь же — она уже глаза опустила, щёки покраснели. Скоро начнёт задыхаться. — Джисон, — сквозь зубы выдавил тот, но вышло как-то неубедительно. — Неважно, — хмыкнул Хёнджин, вставая и медленно подходя ближе, будто реально собирался встать между ними. — Давай так, Минхо, отпусти его, а я отведу твоё… украшение в безопасное место. Джисон вскинул голову, на секунду вернув себе боевой настрой: — Я тебе не украшение! — Ну, — протянул Хёнджин, глядя то на него, то на Минхо, — знаешь, когда тебя так держат, выглядит именно так. Минхо на это только тяжело выдохнул, но, кажется, отпускать Джисона не спешил. Он чуть сильнее навалился корпусом вперёд, и у Джисона перехватило дыхание — теперь он уже и сам не мог понять, что смущает его больше: близость Минхо или подколки Хёнджина. Феликс, видя, что сейчас кто-то из них точно сорвётся, решительно поднялся и стал между ними, уперев ладони в грудь Минхо: — Всё, хватит! Давайте, может, лучше пойдём есть? Вы же оба голодные, а голод — плохой советчик. Хёнджин фыркнул и, уже разворачиваясь к кухне, бросил через плечо: — Да-да, а то они тут ещё пять минут и начнут проверять, как крепко держится эта стена. Минхо наконец отпустил Джисона, но, уходя, бросил ему короткое, почти хищное: — Ещё слово — и продолжим без свидетелей. И Джисон, хоть и хотел что-то ответить, на этот раз промолчал, чувствуя, что сердце до сих пор бьётся слишком быстро. За ужином атмосфера сначала была почти спокойной — насколько это вообще возможно в их компании. На столе стояли миски с похлёбкой, жареное мясо и свежий хлеб, принесённый кем-то из соседей. Феликс сидел между Джисоном и Хёнджином, а Минхо устроился напротив, лениво ковыряя вилкой в еде. Первые несколько минут они ели молча, но Хёнджин, как обычно, не выдержал: — Ну что, Минхо, каково это — чуть не целовать свою птичку прямо у порога? Джисон тут же вскинул голову: — Джисон, — автоматически поправил он, бросив короткий взгляд на Минхо. — Каково? — Хёнджин сделал вид, что не слышит поправки. — По глазам видно, понравилось. Минхо отложил вилку и с тяжёлым вздохом посмотрел на него: — Ещё раз об этом за столом заговоришь — ты этой вилкой будешь есть через нос. Феликс прыснул, а Джисон, уловив привычную раздражённую интонацию Минхо, неожиданно для самого себя расслабился. Вот он — его обычный ворчливый Минхо, а не тот, что буквально минуту назад мог прижать к стене. — О, значит, понравилось, — поддел Джисон, не сводя с него взгляда. — Иначе бы ты не злился так, будто тебя поймали на месте преступления. Минхо метнул в него хмурый взгляд: — Птичка, ты нарываешься. — Джисон, — снова поправил тот, и уголки его губ дернулись в дерзкой улыбке. — А может, я не нарываюсь, а просто… проявляю симпатию? Феликс едва не подавился супом, а Хёнджин уткнулся в ладонь, пряча смех. Минхо медленно подался вперёд, локти легли на стол, и он впился взглядом в Джисона. — Симпатию, говоришь? — голос его стал ниже, с лёгкой насмешкой. — И как ты её проявляешь? Постоянными нытьём и жалобами? Или тем, что всё время пытаешься вывести меня из себя? — А вдруг мне нравится, когда ты на меня злишься? — Джисон чуть наклонился вперёд, копируя его позу. — Это же… так тебе идёт. Взгляд Минхо на секунду потемнел, и даже Хёнджин перестал смеяться, с интересом наблюдая за перепалкой. Феликс тихо отодвинулся на пару сантиметров, будто заранее ожидая, что вилка Минхо может полететь в Джисона. — Ты играешь в опасную игру, птичка, — тихо сказал Минхо, и угол его рта дёрнулся в почти незаметной ухмылке. — Джисон, — упрямо повторил тот, но теперь в голосе было больше вызова, чем поправки. И впервые за весь ужин стало ясно — если кто-то собирался отступить, то это точно будет не Джисон. После ужина никто особо не болтал — усталость от долгого дня и холодный воздух сделали своё дело. Феликс с Джисоном отправились стелить постели, а Минхо и Хёнджин задержались у камина, проверяя, догорают ли дрова. Всё началось, как всегда, с какой-то ерунды. Хёнджин заметил, что Минхо оставил нож для охоты на столе, не убрав его на место. — Ты вообще собираешься убирать за собой? — хмыкнул он, поднимая нож и крутя в руках. — Или это опять кто-то другой должен делать? Минхо даже не поднял глаз: — Не нравится — не трогай. — Ага, конечно, — язвительно сказал Хёнджин, положив нож обратно, но так, чтобы он чуть не свалился. — Вот и вся твоя ответственность. Минхо медленно поднялся со стула. — Ты сейчас серьёзно хочешь доебаться из-за ножа? — А ты серьёзно хочешь вести себя как полный придурок в доме, где живут другие? — парировал Хёнджин, вставая напротив. Феликс и Джисон переглянулись из угла комнаты, понимая, что ситуация быстро нагревается. — Ты сам-то кто, чтобы мне тут правила диктовать? — Минхо шагнул ближе, а в голосе зазвенел тот опасный металл, который все уже знали. — Я сюда пришёл не для того, чтобы терпеть твой тупой базар. — А я сюда пришёл не для того, чтобы жить с кем-то, кто ведёт себя как хозяин, — рявкнул Хёнджин, и между ними оставалось уже меньше метра. Первым сорвался Хёнджин — толкнул Минхо в грудь. Тот, конечно, не остался в долгу: удар в плечо, шаг вперёд, и вот они уже сцепились, хватая друг друга за воротники. Деревянный стул грохнулся на пол, когда Минхо резко оттолкнул Хёнджина, но тот, не удержавшись, тут же вернулся и врезал кулаком в бок. — Эй! — Феликс вскочил, но Джисон его схватил за руку, шепнув: — Не лезь.. Минхо ответил ударом в челюсть, отчего Хёнджин споткнулся, но, ухмыльнувшись сквозь кровь на губе, снова кинулся вперёд. Они врезались в стену, снося с неё кривой гвоздь с подвешенной курткой, и теперь уже драка была полноценной — рывки, захваты, тяжёлые удары. Феликс в конце концов вмешался, встав между ними и расталкивая в разные стороны. — Всё, блядь, хватит! — выкрикнул он, и в его голосе прозвучало неожиданное раздражение. — Хотите друг другу морды бить — идите в лес и там валяйтесь! Хёнджин, тяжело дыша, оттер кровь с губы, а Минхо откинулся на стену, вытирая костяшки. — Он первый начал, — буркнул Минхо. — Потому что ты первый заебал, — огрызнулся Хёнджин. Джисон закатил глаза, ложась на постель. — Господи, жить с вами — это как с двумя злыми собаками в одной клетке. Никто не ответил, но напряжение в комнате ещё долго висело, пока все готовились ко сну. Через несколько дней жизнь в их маленьком убежище шла по привычному кругу — охота, готовка, мелкие ссоры, которые уже никого не удивляли. Но этим утром всё было как-то тише обычного. Даже Хёнджин с Минхо не обменялись колкостями, хотя обычно к этому времени уже успевали поругаться. Ближе к полудню они все были на поляне: кто-то занимался дровами, кто-то латал одежду. Феликс и Хёнджин что-то обсуждали у костра, Сынмин проверял сети для рыбы. Минхо стоял чуть в стороне, обмениваясь парой слов с Джисоном, когда его взгляд вдруг зацепился за движение на краю леса. Сначала показалось, что это просто тени от ветвей, но через пару секунд сомнений не осталось — между деревьями мелькнули фигуры в одинаковых доспехах. Стража. Минхо резко выдохнул, и его лицо мгновенно стало жёстким. — Птичка… — начал он привычно, но тут же осёкся, бросив короткий взгляд на Джисона. — Джисон, за мной. Быстро. — Что? Почему? — не понял тот, оглядываясь. — Стража, — коротко бросил Минхо и уже хватал его за запястье. — Они здесь из-за нас. Не дав времени на лишние вопросы, он потащил его к противоположной стороне поляны, где кустарник был гуще. Позади уже послышались крики и звон металла — стражи заметили движение и ускорили шаг. — Минхо, — выдохнул Джисон, запинаясь о корни, — ты уверен, что мы не можем просто… — Закрой рот и беги! — рявкнул Минхо, толкая его вперёд. Они пересекли небольшую ложбину, скользнули в тень высоких елей. Лес встретил их влажным запахом земли и хлёсткими ветками по лицу. Минхо не отпускал руку Джисона, даже когда тот начал спотыкаться от усталости. — Сюда, — приказал он, свернув к едва заметной тропе. — Я знаю, где можно укрыться. Позади раздался свист — сигнал преследования. Джисон обернулся на бегу, успев заметить блеск копья в солнечном луче. — Они догоняют! — выкрикнул он. — Не догонят, — отрезал Минхо, ускоряясь. Ветки хлестали по одежде, под ногами трещали сухие ветки, сердце колотилось в ушах. Где-то впереди уже виднелась более плотная чаща, и Минхо, не сбавляя скорости, втянул их обоих туда. Лес будто поглотил их, и шум погони на мгновение стал тише. Минхо остановился лишь тогда, когда убедился, что шагов рядом нет. Он прислушивался, держа Джисона за руку, и только через пару минут позволил себе выдохнуть. — Мы должны уйти глубже в лес. Здесь они нас всё ещё могут найти. — А остальные? — тихо спросил Джисон, всё ещё переводя дыхание. — С ними всё будет нормально. Но нас они ищут в первую очередь, — сказал Минхо твёрдо. — И мы им не попадёмся. Он снова повёл его вперёд, к самым глухим местам леса, где когда-то уже бывал. Ближе к закату они нашли пещеру. Небольшой, тёмный проём в скале был почти скрыт за густыми еловыми ветками. Минхо первым проверил, нет ли внутри следов чужого пребывания — фонарей, костров или запаха, — и, убедившись, что всё чисто, втянул Джисона внутрь. Внутри было прохладно и влажно, но по крайней мере безопасно. Каменные стены приглушали звуки леса, и, если не шуметь, стража вряд ли найдёт их здесь. — Здесь и переночуем, — сказал Минхо, снимая с плеча мешок. — С утра решим, куда идти дальше. Джисон осторожно сел на плоский камень у стены, озираясь. — Тут… как-то мрачно, — пробормотал он. — И холодно. — О, правда? — с сарказмом протянул Минхо, кидая на пол старое одеяло. — А я думал, мы в пятизвёздочном замке с камином. — Я просто сказал, что… — начал Джисон, но Минхо уже повернулся к нему с резким взглядом. — Ты просто ноешь, — перебил он. — Каждый раз, когда мы куда-то приходим, тебе что-то не так. Лес слишком тёмный, река слишком холодная, пещера слишком мрачная… Может, тебе ещё корону принести, чтобы было уютнее? Джисон сжал губы, но потом тихо сказал: — Я просто пытаюсь… ну, как-то общаться. Мы ведь застряли здесь вдвоём, и… — Мы не «застряли», — резко перебил Минхо. — Я тебя сюда тащил, чтобы спасти, а не болтать у костра про чувства. — А что, поговорить с тобой вообще невозможно? — с упрёком спросил Джисон, чуть наклоняясь вперёд. — Ты вечно отталкиваешь всех, кто пытается быть к тебе ближе. — Может, потому что я знаю, чем это кончается, — бросил Минхо, разворачиваясь к мешку и вытаскивая флягу. Несколько секунд они сидели в тишине. Джисон опустил взгляд, но потом снова заговорил, чуть мягче: — Знаешь, я… правда хочу понять тебя. Не как того, кто меня похитил, а… как человека. Минхо усмехнулся без радости. — А я хочу, чтобы ты перестал думать, что сможешь «понять» меня. — Но… — начал Джисон, и снова в голосе появилась настойчивость. — Я всё равно буду пытаться. — Твоя проблема, — отрезал Минхо, укладываясь на одеяло и поворачиваясь к стене. — А теперь спи. У нас завтра будет длинный день. Джисон тихо выдохнул, но, видимо, решил, что спорить бесполезно. Он устроился на камне, подложив под голову куртку, и только изредка бросал взгляд на широкую спину Минхо в полумраке пещеры. *** В пещере они застряли дольше, чем планировали. Минхо не рисковал возвращаться в сторону лагеря Сынмина, опасаясь, что стража могла остаться где-то поблизости и ждать удобного момента. Еды было немного — лишь то, что удалось принести в первый день, да редкая добыча из леса, когда Минхо уходил на охоту. Джисон в эти моменты оставался один, слушал тишину и считал минуты, пока в голове крутились воспоминания последних событий. Особенно он никак не мог выбросить из памяти тот вечер в лагере, когда Минхо прижал его к стене. Даже сейчас, в тёмной пещере, запах влажного камня почему-то напоминал тот момент — близость, взгляд, который будто прожигал изнутри. И чем больше Джисон думал об этом, тем сильнее его раздражало, что Минхо теперь ведёт себя так, будто ничего не произошло. На третий день, когда Минхо вернулся с охоты с парой кроликов, Джисон сидел у костерка, лениво ковыряя палкой в углях. Он поднял взгляд, проводил его молча, пока тот разделывал добычу, а потом вдруг заговорил: — Знаешь, в лагере ты вёл себя… совсем по-другому. — Это ещё как? — не оборачиваясь, отозвался Минхо, отрезая шкурку. — Ну… — Джисон сделал паузу, наблюдая за его движениями. — Ты почти целовал меня. Минхо замер всего на долю секунды, но быстро продолжил работать ножом. — Мечтатель, — буркнул он. — Никого я не «почти» не целовал. — Ещё как, — настаивал Джисон, чуть подаваясь вперёд. — Ты стоял так близко, что… я даже слышал, как ты дышишь. — И что? — Минхо поднял на него тяжёлый взгляд. — Это значит, что я должен сейчас сидеть рядом и кормить тебя из рук? — Я просто хочу понять, — Джисон нарочито спокойно произнёс, — почему тогда ты был таким… а теперь снова холодный, как камень. — Потому что в лагере я отвлекал тебя, чтобы ты не пялился на меня с тем своим глупым выражением, — резко ответил Минхо, втыкая нож в деревянную дощечку. — А сейчас мы сидим в пещере, и мне не до игр. — Может, это не была игра, — бросил Джисон, прищурившись. — Для тебя всё игра, птичка, — сказал Минхо, но тут же осёкся и поправился: — Джисон. Тишина между ними стала плотной. Джисон, не сводя с него глаз, прошептал: — Вот видишь… даже имя моё запомнил. — Хочешь, чтобы я ещё и каждый твой вздох запомнил? — Минхо нахмурился, но его голос стал чуть мягче, чем минуту назад. — Не помешало бы, — усмехнулся Джисон, но в этой усмешке было больше вызова, чем веселья. Минхо хмыкнул, отвернулся и стал раздувать огонь. — Спи, Джисон. Завтра я пойду проверю тропу — если всё чисто, выдвинемся. Но Джисон видел: его слова задели Минхо, и в том, как тот теперь избегал взгляда, было гораздо больше ответа, чем в любых фразах. Утро началось с того, что в пещеру пробрался холодный туман. Он клубился у входа, стелился по каменному полу и пробирался под одеяло, от чего Джисон вздрогнул и поёжился. Минхо уже был на ногах — возился с флягой у костра, пытаясь разжечь едва тлеющие угли. Джисон наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. В свете утреннего костра фигура Минхо казалась ещё более суровой — чёткие линии плеч, мышцы, перекатывающиеся под тканью рубахи, и этот хмурый профиль, в котором, как бы он ни старался, всё равно проскальзывало что-то притягательное. — Ты всегда встаёшь так рано? — лениво протянул Джисон, нарочито растягивая слова. — Кто-то же должен позаботиться о завтраке, — отозвался Минхо, не глядя на него. — А если бы я захотел позаботиться о тебе? — Джисон приподнялся, опираясь на локти, и с лёгкой улыбкой добавил: — Например… приготовить тебе завтрак в постель. Минхо обернулся, смерив его взглядом, в котором было больше раздражения, чем интереса. — С чего ты взял, что мне нужно, чтобы обо мне заботились? — Не знаю… — Джисон сделал паузу и уже в открытую рассматривал его. — Просто в лагере казалось, что ты не против, когда я к тебе лезу. Даже наоборот. — Ты снова об этом? — голос Минхо стал резким. — Ага, — кивнул Джисон. — И знаешь, что странно? Тогда ты сам подошёл ближе. Прижал меня. Смотрел так, что… у меня до сих пор мурашки бегают. Минхо напрягся, но продолжал поддерживать огонь, словно делал вид, что разговор ему безразличен. — И вот теперь, — продолжал Джисон, — мы тут, вдвоём, без свидетелей, и ты снова строишь из себя каменную стену. — Может, я просто не хочу тратить силы на твоё дурацкое кокетство, — бросил Минхо, но в голосе его уже не было прежней твёрдости. — А может… — Джисон встал и подошёл ближе, обходя костёр. Его шаги отдавались в каменных стенах тихим эхом. — Ты боишься, что я начну тебе нравиться. Минхо поднял на него взгляд, в котором смешались недоверие и что-то тёмное, но не отталкивающее. — Ты слишком много себе воображаешь, Джисон. — Может быть, — тихо сказал тот, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Но я вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю. На этот раз Минхо не сразу нашёл, что ответить. Он просто резко выдохнул, отложил флягу и встал, нависая над Джисоном. — Слушай, птичка… — начал он, но снова осёкся и, словно подчёркивая, произнёс: — Джисон. — Да? — с лёгкой усмешкой ответил тот, явно наслаждаясь тем, что добился реакции. Минхо шагнул вперёд, заставляя его отступить к стене пещеры. Камень за спиной Джисона был холодным, а взгляд Минхо — обжигающим. Они стояли так близко, что Джисон слышал, как ровное дыхание Минхо постепенно учащается. — Ты действительно хочешь играть в эту игру? — тихо спросил Минхо. — А ты… действительно думаешь, что сможешь в неё выиграть? — ответил Джисон, но голос его чуть дрогнул. Минхо едва заметно усмехнулся и, не касаясь, но почти прижимая его к стене, развернулся и пошёл обратно к костру. — Завтрак будет через пару минут. Постарайся не умереть от любопытства. Джисон остался стоять, прижимаясь лопатками к холодному камню, чувствуя, как сердце бьётся в груди сильнее, чем он хотел бы признать. Ближе к вечеру в пещере установилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и редким завыванием ветра за входом. Минхо сидел у огня, чиня одну из стрел, и явно был полностью сосредоточен на работе. Джисон же, лежа на своём одеяле, лениво наблюдал за ним, поддерживая между ними напряжённое молчание. Он выжидал момент. Каждый взгляд Минхо, каждая мимолётная тень на его лице подсказывали Джисону, что внутри у этого человека далеко не только раздражение. — Знаешь… — протянул Джисон, поднимаясь на локтях и подходя ближе, — ты слишком сосредоточен на этой стреле. Прямо как будто от неё зависит вся твоя жизнь. — Может, так и есть, — коротко отрезал Минхо, даже не подняв глаз. — А может, тебе просто нужно… немного отвлечься? — Джисон присел рядом, чуть ближе, чем позволялось обычным знакомым. Его колено коснулось бедра Минхо, и тот напрягся, но не отодвинулся. — Отстань, Джисон, — сказал он, продолжая возиться с наконечником. — А если я не хочу? — голос Джисона стал тише, чуть ниже, в нём звучал откровенный стёб. — В лагере ты был куда смелее. Минхо вздохнул и, наконец, поднял взгляд, встретив дерзкий, почти вызывающий взгляд Джисона. — Ты неисправим. — А ты — слишком осторожен, — усмехнулся тот и медленно, демонстративно, положил руку на плечо Минхо. — Скажи честно, ты ведь помнишь тот момент? — Помню, — резко сказал Минхо, но взгляд его задержался на лице Джисона чуть дольше, чем следовало. — И именно поэтому ты должен держаться от меня подальше. — А если я хочу наоборот? — Джисон придвинулся вплотную, дыхание его коснулось щеки Минхо. Тот резко положил стрелу в сторону, поймал Джисона за запястье и, развернув, прижал к холодной стене пещеры. В его глазах на этот раз было не просто раздражение, а что-то более тёмное, цепкое. — Ты правда не понимаешь, с кем играешь? — голос его был низким, почти хриплым. — Понимаю, — улыбнулся Джисон, не отводя взгляда. — Именно поэтому я и играю. Несколько долгих секунд они стояли так, и напряжение между ними становилось почти осязаемым. Минхо явно боролся с собой, но в итоге уголок его губ чуть приподнялся. — Ты сумасшедший, — сказал он, и в голосе уже не было прежней холодности. — Может быть, — ответил Джисон тихо, — но тебе ведь это нравится. Минхо не стал отрицать. Он чуть ослабил хватку, но не отодвинулся, позволяя этому моменту зависнуть в воздухе, словно проверяя, кто первым отступит. Огонь в костре уже почти догорел, отбрасывая на стены пещеры мягкий, колышущийся свет. Тепло уходило, но от этого момент казался ещё более замкнутым, будто за пределами этих каменных стен не существовало ничего — только они двое и это нарастающее между ними напряжение. Минхо всё ещё держал Джисона, его ладони упирались в плечи, не позволяя сдвинуться с места. Их взгляды скрестились так близко, что Джисон мог различить малейшие оттенки в тёмных глазах Минхо. Он чувствовал, как каждый его вдох и выдох отзывается в груди другого. — Ну же, — тихо, почти шёпотом сказал Джисон, — ты ведь не просто так всё это время смотришь на меня, будто готов убить… или… Он не успел закончить — Минхо двинулся ближе, настолько, что их лбы почти соприкоснулись. Его дыхание стало глубже, и, хотя в голосе по-прежнему сквозила резкость, она переплелась с чем-то новым. — Или что, Джисон? Скажи. — Или… — Джисон задержал дыхание, чувствуя, как сердце бешено колотится, — готов сорваться. Минхо усмехнулся уголком губ, но на этот раз без издёвки. — Ты даже не представляешь, насколько близок к правде. Он отпустил плечи, но тут же ладонями упёрся по обе стороны от головы Джисона, словно окружая его. Джисон, воспользовавшись этим, чуть приподнял подбородок и, не отрывая взгляда, скользнул кончиками пальцев по груди Минхо, медленно, почти вызывающе. Минхо резко перехватил его руку и, не убирая её, прижал к себе. — Думаешь, сможешь меня довести? — спросил он низким голосом. — Уже довожу, — дерзко ответил Джисон, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой близости. Несколько секунд они просто стояли, изучая друг друга взглядом, и в этот миг в поведении Минхо что-то изменилось. Он перестал сопротивляться, перестал держать дистанцию. Напряжение между ними стало горячим, плотным, почти осязаемым, как натянутая струна, готовая оборваться. Он медленно, но твёрдо придвинулся вплотную, так что между ними не осталось и сантиметра. Джисон ощутил его тепло, силу и ту подавляющую энергетику, от которой казалось невозможно дышать. Взгляд Минхо на мгновение стал мягче, но в нём всё ещё горела хищная искра. — Если я начну, — тихо сказал он, — пути назад не будет. — А я и не хочу, — так же тихо ответил Джисон, и это стало последней каплей. Дальнейшее уже не было похоже на осторожный обмен репликами — это было полное согласие обоих на то, чтобы переступить черту. Их движения стали свободнее, ближе, смелее. Никакой преграды больше не существовало — ни в словах, ни в действиях. Минхо наконец позволил себе то, чего сдерживался всё это время, и Джисон, будто этого и ждал, ответил ему тем же, не оставляя ни малейшего сомнения в своём намерении. В пещере раздалось только тихое потрескивание углей и их тяжёлое дыхание, пока ночь за пределами укрытия становилась всё темнее, а между ними — всё горячее. Минхо ещё секунду смотрел на Джисона, словно проверяя, действительно ли тот готов к тому, что происходит. Но в глазах Джисона не было ни тени сомнения — лишь ожидание и тот упрямый блеск, с которым он всегда лез на рожон. Минхо не стал тратить слова. Он резко наклонился, и их губы столкнулись в поцелуе, таком же горячем и напористом, как всё, что происходило между ними последние дни. Джисон замер на миг, но тут же ответил, позволяя Минхо полностью взять инициативу. Руки Минхо легли на его талию, прижимая к себе так, что Джисон почувствовал каждое движение его дыхания. В пещере было тихо, кроме приглушённого потрескивания углей, и тишина только усиливала ощущение, что весь мир сузился до этого замкнутого пространства и двух людей в нём. Поцелуй становился глубже, требовательнее, и Джисон, хотя и пытался сохранить каплю своей дерзости, быстро уступил темпу Минхо. Тот действовал уверенно, будто с самого начала знал, что доведёт всё до этого момента. — Теперь понимаешь, птичка, — прошептал Минхо, отрываясь всего на секунду, — что я не играю в полумеры? — Джисон, — выдохнул тот, но голос дрогнул, и это прозвучало почти как признание. Минхо усмехнулся, но уже без насмешки. Он снова притянул Джисона ближе, его движения становились всё более решительными. Между ними не осталось ничего недосказанного — только явное понимание, к чему они идут. Огонь в костре окончательно затухал, оставляя их в полумраке, где всё остальное теряло значение. И в этот вечер никто не пришёл, чтобы их прервать. *** Джисон рывком распахнул глаза, сердце колотилось так, что он даже услышал его в ушах. Несколько секунд он сидел, не двигаясь, пытаясь разглядеть, где находится. Но вместо каменных стен пещеры и затухающего костра его окружала тёплая полутьма просторных покоев. Мягкий балдахин висел над кроватью, тяжёлые шёлковые шторы слегка колыхались от утреннего сквозняка, впуская тонкую полоску золотистого света. Воздух был наполнен лёгким ароматом жасмина — запахом, к которому он привык с детства. На прикроватном столике блестел серебряный кувшин с водой, а в камине догорали угли, оставшиеся после ночного огня. Он выдохнул и опустил голову в ладони. Всё — похищение, побеги, лес, Сынмин, Феликс, Хёнджин, и особенно Минхо… их ссоры, флирт, даже та ночь в пещере — всё оказалось лишь сном. Но было так реально, что он почти чувствовал тепло рук Минхо и вкус поцелуя. — Чёрт… — тихо прошептал он, откидываясь на подушки и глядя в потолок. В дверь тихо постучали, и голос слуги раздался с привычной почтительностью: — Ваше Высочество, вам подать завтрак? Джисон не ответил сразу. В груди всё ещё оставалось странное ощущение пустоты, будто он потерял кого-то, кто для него важен… хотя в реальности этого человека никогда и не было. — Да… подайте, — наконец сказал он, но его мысли всё ещё были где-то в глубине того сна, из которого он не хотел просыпаться. После завтрака, который он ел машинально, не чувствуя вкуса, Джисон решил выйти в сад. Ему хотелось свежего воздуха, тишины и, возможно, чего-то, что отвлечёт от навязчивых воспоминаний о сне. Солнечные лучи уже мягко согревали каменные дорожки, по краям которых тянулись аккуратные клумбы с цветами. Вдалеке журчал фонтан, а лёгкий ветер доносил аромат роз и влажной зелени. Джисон медленно шёл, проведя пальцами по лепесткам, всё ещё прокручивая в голове детали ночного сна, который не отпускал его с самого утра. И тут он заметил фигуру. Мужчина стоял у дальнего края сада, спиной к нему, в тени старого вяза. Широкие плечи, лёгкий наклон головы, руки, сложенные за спиной — всё в нём показалось Джисону до боли знакомым. Сердце дернулось. Он сделал несколько осторожных шагов, стараясь убедить себя, что это просто совпадение. Но чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал странную дрожь внутри. Мужчина обернулся. Чёрные глаза, в которых смешивались холод и скрытая насмешка, резкие черты лица, и лёгкая, почти невидимая усмешка на губах. Джисон замер, дыхание перехватило. Это был он. Минхо. — Ты… — только и выдохнул Джисон, не в силах закончить фразу. Минхо скользнул по нему взглядом, в котором мелькнула едва заметная искорка — точно такая же, как в его сне. — Кажется, мы знакомы, птичка? — произнёс он, будто проверяя реакцию. У Джисона внутри всё перевернулось. Он не знал, что ответить — ведь по всем законам реальности Минхо не должен был существовать за пределами его сна. Джисон стоял, не в силах отвести взгляд, а тёплый ветер шевелил листья над их головами, словно подслушивая. Минхо же продолжал смотреть прямо в него, будто видел насквозь, и в этой тишине между ними витал один-единственный вопрос, который никто из них не произнёс вслух: это случайная встреча… или сон ещё не закончился?