Настоящее Рождество

      За год жизни с Томом Джинни привыкла к темным коридорам и тишине его дома, привыкла выходить из залитой утренним солнцем комнаты и пару минут стоять на пороге, пока глаза не привыкнут к тьме. Ей быстро начала нравится эта уютная тьма, теперь навечно ассоциирующаяся с Томом. Однако сегодня вышло иначе. Обнаружив его сторону кровати пустой, она натянула платье, уложила длинные волосы и вышла из комнаты — чтобы тут же зажмуриться от яркого света. По всей длине коридора стояли небольшие ёлочки, увитые мерцающими огоньками, которые отражались в тёмном паркете.              Спускаясь по лестнице, Джинни проводила пальцами по шуршащей мишуре, которая обвивала перила. В холле возвышалась огромная, еще не украшенная ель, а с кухни доносился шум множества голосов — невозможно было разобрать, ругаются там или просто веселятся. Джинни увернулась, когда мимо неё пролетели подарочные коробки, мгновением позже опустившиеся под ель, и поймала в охапку бегущую мимо маленькую Доминику, чуть не упавшую на мраморный пол.              Прежде чем выйти на улицу к хозяину дома — а она была уверена, что внутри его нет — Джинни заглянула на кухню, едва не споткнувшись о коробки под ногами. Даже для большой кухни людей было слишком много, но это явно никому не мешало. Пока Артур что-то крайне эмоционально рассказывал Перси и Гермионе, разбирая прямо на кухонном столе какую-то новую маггловскую штуковину, Молли и Флёр дирижировали целым оркестром летающей посуды — ножи резали овощи с пугающей скоростью, а кастрюли сами размешивали своё содержимое, старательно облетая голову Билла и Рона. Те пытались убираться, но тряпки то и дело выскальзывали из рук и норовили шлепнуть их по лицу или, свернувшись бумажным самолетиком, вылететь в распахнутое окно. Самой подозрительной казалась компания в углу — Чарли, Фред и Джордж копались в какой-то коробке, перешептывались и периодически сдавленно смеялись. Однако все были слишком заняты, чтобы обратить на них внимание. Громко поздоровавшись с семейством, Джинни вернулась в холл, попросила у домового эльфа пальто и наконец вышла на морозный воздух.              Обычно белая беседка выделялась на фоне мрачноватого пейзажа поместья, но сейчас, когда всё вокруг утопало в сугробах, заметить её было не так уж и просто, зато фигуру во всем черном, стоящую спиной ко входу, Джинни разглядела сразу. Снег хрустел под ботинками, но даже если бы она хотела подойти к Тому незаметно, он всё равно её услышал. Всегда чувствовал приближение, никогда, казалось, не терял бдительность. Даже сейчас, стоя спиной и неотрывно смотря вдаль, Том мгновенно отреагировал на короткое прикосновение Джинни к его руке, раскрыл ладонь, переплел их пальцы. Он не повернулся, подождал пока она станет рядом и лишь затем посмотрел на неё.              — Я случайно разбил сервиз миссис Уизли, — ровный, по обыкновению лишенный эмоций тон. — А Фред и Джордж своими хлопушками разбили наш. Не случайно.              — Починили?              — Купил новый. Уже на кухне.              Джинни усмехнулась. Ей долго приходилось привыкать к такому отношению к деньгам и вещам. Том за годы работы в Министерстве накопил достаточно золота в Гринготтсе, чтобы ни в чём не нуждаться. Она же, помнившая подержанные вещи, всё ещё отрицала такое расточительство.              Почувствовав, как холод пробирается к пальцам, Джинни сунула свободную руку в карман. Том, заметив это движение, мягко обхватил ее запястье, доставая обратно, чтобы заключить их в свои, согревая дыханием. Он знал, как Джинни не нравилось, когда он зимой в подобные моменты использовал согревающие чары, и она была ему благодарна, что и сейчас Том заменил старую привычку на столь теплый жест, согревающий лучше всякой магии.              Их лица оказались так близко друг к другу, что Джинни не удержалась — коротко поцеловала Тома в нос, заулыбалась хитро, глядя на его недовольный взгляд. Тогда рука Тома соскользнула на её талию, притягивая к нему. Ладони Джинни рефлекторно легли на лацканы пальто. Холодные губы накрыли её обветренные, покрытые мелкими ранками от мороза, и Джинни невольно вздрогнула, но не отдалилась, когда это попытался сделать он, сама углубила поцелуй. Одно горячее дыхание на двоих. Его руки, сжимающие талию, её — забирающиеся под ворот пальто, заставляющие Тома вздрогнуть от холода на шее. Лукавые улыбки, когда они дали передышку друг другу, отстранились, всматриваясь в глаза.              Два снежка прилетели почти одновременно — первый в затылок Джинни, второй, с разницей в секунду, в плечо Тома. Джинни обернулась резко, тем самым разрывая их зрительный контакт. За деревом мелькнуло две рыжих макушки.              — Фред, Джордж! — Джинни уже собиралась бежать за ними, как Том с хитрой ухмылкой придержал её.              В его руку скользнула палочка и, повинуясь едва заметному движению кисти, снег вокруг близнецов поднялся слабым вихрем, закружился, образуя множество идеально ровных шариков, и шквал снежков обрушился на их головы. Сваленные с ног, близнецы разразились хохотом, подхваченным Джинни. Близнецы повскакивали спустя мгновение, готовые к ответной атаке.              Казалось, Тому не по статусу играть в подобные игры, но стоило Джинни улыбнуться и потянуть его за собой, он шёл. Играл по-своему, не утруждая себя лепкой снежков руками, лишь магией, уклонялся от них ловко и изящно, не выставляя щит. Его тихий смех не дано было услышать среди смеха остальных, но Джинни взглядом ловила изгиб его губ и блеск глаз. Том никогда бы не признал, но ему нравилось. Джинни привыкла, что он не показывает эмоций, скрывает их за маской безразличия, натренированной годами. И лишь с ней он расслаблялся, позволял себе и смеяться, и радоваться, позволял себе отбросить аристократические повадки, так несвойственные самой Джинни и её семье.              Услышав шум, на улицу вывалились Билл и Чарли, за ними выбежала Флёр, принудительно натягивая на мужа шапку, отчего его привычный хулиганский вид превратился в комичный. Следом появились Рон с Гермионой. Даже Перси присоединился — после демонстративного негодования и возмущений — сдался под наигранно жалобным взглядом Джинни. Или же это было желание отомстить близнецам за облаву из снежков, облепивших его очки.              С двух сторон от центральной дорожки были возведены снежные замки. Вся компания негласно разделилась на команды. Билл, Чарли и Гермиона отстреливались точными, но редкими бросками, Фред и Джордж, распластавшись на земле, целились исключительно в ноги, выглядывая из-за снежных стен. С другой же стороны Том, не утруждая себя приседаниями, став у самой высокой башенки, так и продолжал использовать палочку, Перси тоже пустил в ход магию, а Рон, потерявший шапку от меткого попадания Чарли, швырялся яростнее всех, но и больше всех промахивался. Джинни носилась от одного края к другому, то выскакивая из-за укрытия, то прячась вновь. Её захватил давно забытый азарт — будто она снова восьмилетняя девочка, сражающаяся с братьями во дворе Норы. Все так выросли, у каждого была работа, и времени не то что на игры, даже на встречи едва ли осталось. Но в такой праздник, уговорив всех собраться в доме Тома, Джинни вновь словно вернулась в детство.              Бой начал стихать, и Джинни, решив сменить тактику, слепила особенно большой снежок, пригнулась, пробежала за спинами сокомандников и резко выскочила из укрытия, ринулась прямо к замку напротив. Кто-то окликнул ее, но Джинни уже не слышала. В тот же самый миг Фред запустил очередную порцию снега и Джинни, бегущая по замерзшей дорожке, мгновенно потеряла равновесие. Мир перевернулся, она подготовилась к неприятному удару о заледенелую дорогу, но крепкие руки поймали. Том подхватил её под лопатки в самый последний момент.              — Дурочка, — выругался он, но в голосе звучала скорее тревога, чем раздражение.              — В который раз поражаюсь твоей скорости, — Джинни улыбнулась, хотела уже отстраниться, но резкая боль в лодыжке заставила её вцепиться в плечо Тома.              Он тяжело вздохнул прямо ей на ухо, склонился слегка, чтобы подхватить под колени и, что-то бормоча недовольно, понес в дом.              Гостиная, благо что большая, наполнилась взволнованными возгласами Молли, причитаниями Флёр и Перси и успокаивающими — по крайней мере пытающимися — голосами Билла и Артура. Остальные предпочли молча рассесться вокруг Джинни. Сколько бы ей ни было лет, несмотря на стабильную работу, карьеру игрока в квиддич и наличие жениха — самого сильного волшебника столетия, на минуточку — Джинни для семьи оставалась младшенькой. Обычно это раздражало, сейчас же она, несмотря на неприятную боль, откровенно веселилась. Тихо посмеивалась до тех пор, пока в гостиную не вернулся Том с зельем. Настолько недовольный, что Джинни постаралась состроить виноватый вид. Не вышло. Он, одним взглядом согнав Фреда на соседний диван, сел с Джинни рядом и мягко подхватил пострадавшую ногу, расположив на своих коленях, закатал штанину.              — Каждый праздник одно и то же, — принялся ворчать Том, рассматривая лодыжку и медленно водя над ней палочкой. — Не пойму, как ты даже со мной рядом умудряешься находить проблемы, Джиневра.              — Не сердись, — Джинни запустила пальцы в его влажные от снега, слегка растрепанные волосы, перебирая ласково. — Это же мелочи. Ты сейчас все исправишь.              — Нет. Выпей, — тон смягчился, взгляд потеплел, но даже так Джинни и не подумала отказаться от протянутого зелья. — Сильное растяжение, на сегодня хватит беготни. Лучше вообще сиди.              — Но я обещала помочь с сервировкой стола!              — Помощников и так достаточно.              — А уборка? Ещё не все закончили.              — Я разберусь.              — А ёлка? Я хотела тоже наряжать ёлку!              Остальные предпочли не то что не вмешиваться, а даже не дышать, казалось. В комнате воцарилась такая тишина, что стало слышно потрескивание поленьев в камине. Флёр и Гермиона с подозрительной синхронностью утащили Билла и Рона прочь, заодно прихватив Перси. Близнецы исчезли сами — видимо, почуяв, что их присутствие только усугубит ситуацию. То, что для Джинни было небольшим спором, для всех со стороны казалось ссорой вселенского масштаба, ведь мало кто знал, что строгий взгляд не настоящий, что Том Реддл, не имеющий, казалось бы, слабости, совершенно не умеет говорить “нет” своей невесте. И в этот раз он, не выдержав её упрямого взгляда, закатил глаза.              — Значит, я тоже буду украшать эту проклятую ёлку, чтобы ты больше не пострадала.              Джинни чуть не взвизгнула от радости. Подумать только! Том, которого каждый год приходилось буквально заставлять брать выходные на Рождество, который никогда не принимал участия в приготовлениях и развлечениях, предпочитая лишь тихо отсиживаться в стороне, — согласился наряжать ёлку. Джинни готова была каждый раз подворачивать ногу, если после этого он будет соглашаться на подобные её прихоти. Ему, конечно же, она никогда об этом не скажет. Она хотела заключить его в объятия, засыпать поцелуями, но сдержалась — Чарли и родители все еще оставались неподалеку.              У ёлки большая часть семьи столпилась лишь спустя час. Почти общим решением было принято, что в этом году украшать надо без магии. Джинни пришлось отобрать у Тома палочку, ведь он то и дело тянулся к ней, не привыкший делать что-либо руками.              — Ты же сам согласился, — напомнила Джинни.              — Согласился, но не ожидал, что это будет настолько… неэффективно, — пробормотал он, потирая макушку после прилёта туда золотого шара, выпавшего из рук Рона.              — Не заморачивайся, мы ведь не экзамены сдаем и перед Визенгамотом не отчитываемся, — подтрунил над ним Билл. — Так веселее.               И пока Том с Роном и Перси украшали нижние ветки, Билл и Чарли, как самые сильные, усадили Джинни и Гермиону на плечи, что позволило дотянутся до самых верхних ярусов.              — Левее! Нет, правее! — командовала Джинни, вцепившись в волосы брата, пока другой рукой закрепляла стеклянную фигурку снеговика.              — Если не перестанешь дергаться, я тебя уроню, — засмеялся Чарли, но крепче сжал её ноги.              Гермиона тем временем аккуратно развешивала гирлянду, каждый раз слегка отклоняясь, чтобы оценить работу. Становилось ясно, что несмотря на все попытки соблюсти общий стиль, ёлка выглядела забавно: со стороны входа игрушек было значительно больше, гирлянда смотрелась неровно, а где-то сбоку Перси, видимо в порыве перфекционизма, выстроил идеальную линию серебряных шаров.              — Ну и ладно, — вздохнула Джинни, спрыгнув на пол. — Зато наша.              Том, став рядом, поправил прядь её рыжих волос, выбившуюся из косы, оценивающе осмотрел общее творение.              — Необычно, — подытожил он, когда маленькие снитчи, ранее развешанные Джинни, стали медленно облетать ветки.              — А кто-нибудь видел Фреда и Джорджа? — удивленно спросила Гермиона, первая осознав, что главные весельчаки так и не явились.              — Я видел, как они выходили на задний двор. Наверное, снова на пруд покушаются, — подсказал Чарли, собирая опустевшие без игрушек коробки.              — Глупцы. Потом сушиться долго будут — вода там зачарована, — заметил Том, ловко перехватывая за талию Джинни, когда та попыталась улизнуть. Пошарив по её карманам, наконец отвоевал свою палочку обратно. — Пойдем вытаскивать, пока они потоп не устроили.              Планируя быстро разобраться с образовавшейся проблемой, Джинни и Том не стали надевать пальто — к пруду можно было пройти через черный ход. Морозный воздух обжег легкие, стоило выйти во двор, но Джинни лишь рассмеялась, увидев Джорджа, который, оставшись в одних трусах, с разбегу плюхнулся в ледяную воду.              — Хотите присоединиться? — Фред, стоящий уже по пояс там же, широко ухмыльнулся. — Водичка что надо!              Том скептически приподнял бровь, подошел к краю и присел, осторожно касаясь воды кончиками пальцев.              — Для гриндилоу, может быть… — начал он, но не успел договорить.              В следующий миг Джордж, вынырнув из воды, схватил его за руку и дернул так резко, что Том рухнул в пруд. Вода взметнулась фонтаном брызг, а близнецы разразились оглушительным хохотом, но лишь до тех пор, пока Том не вынырнул. Он встал во весь рост, рубашка промокла насквозь, вода стекала с его темных волос. Пришла очередь Джинни смеяться, потому что на лицах братьев отразился настоящий ужас при виде злющего хозяина дома.              — Ой-ой, — прошептал Фред.              — Кажется, мы только что разбудили дементора, — добавил Джордж.              Том медленно провёл рукой по лицу, стряхивая воду, и сделал шаг в их сторону.              — Бегите, — посоветовала Джинни, давясь от смеха.              Близнецы быстро последовали совету.              

***

             Стоя за спиной Тома и аккуратно вытирая полотенцем его волосы, Джинни практически физически ощущала напряжение. Не выдержав, она спросила тихо:              — Ты злишься? Близнецы часто бывают несносные... Жалеешь, что согласился праздновать с моей семьей?              Том взял её за запястье, останавливая, потянул, заставляя встать перед ним. Глаза в глаза. Тепло карих радужек так контрастировало с холодом темно-синих, практически черных, и Джинни каждый раз казалось, что он без легилименции читает её, проникает в самые тайные уголки разума. Жалела, что сама так не умеет. Не понимает, о чём он думает, когда смотрит вот так. Она подошла ближе, положила ладони на его плечи, медленно скользнула выше, пальцами очертила скулы. Всматривалась так долго, боясь нарушить тишину, боясь услышать положительный ответ. Но вместо этого услышала совершенно иное.              — Прости, — Том притянул её за талию еще ближе, будто поощряя робкие прикосновения, но разорвал зрительный контакт — словно смущался — прижался к её груди, слушая биение сердце. — Я… Ты же помнишь, что я в приюте вырос? Я никогда не праздновал Рождество с кем-то, если не считать год нашего знакомства, когда ты как снег на голову свалилась на меня, буквально. И твоя семья… Они так легко приняли меня. Я не ожидал такого. Даже слизеринцы, с кем я провел семь лет никогда не приглашали меня к себе. Не считали своим.              Джинни впервые видела его таким… честным. Они так часто говорили по душам, делились самым сокровенным, но ни разу Том не рассказывал, что чувствовал не когда-то давно, а прямо сейчас. По его глазам ничего не прочитаешь, не поймешь. Лишь догадаться можно, но уже после, когда видишь последствия событий, когда вместо отторжения, он сам приходит к ней. Джинни боялась упустить этот момент, поэтому не шевелилась, прислушивалась к его словам, даже не ощущая, как его пальцы вырисовывают невидимые узоры на пояснице.              Джинни действительно забывала. Окружённая заботой шести братьев и родителей с самого детства, она не знала чувства одиночества долгое время, не знала, что кому-то бывает некуда и не к кому возвращаться. И до сих пор у неё в голове не укладывалось, что вечно самоуверенный мужчина перед ней всю свою жизнь жил один. Конечно, последний год Джинни жила у него, привыкала к тому, что каждый свободный миг он загребал её в объятия и не выпускал, пока сам того не захочет. Джинни забывала, почему он так делал. И сейчас, когда Том говорил это вслух, будто последние кусочки пазла складывались.               — Джинни, — непривычное с его губ обращение заставило её отстраниться, вновь посмотреть в глаза. В них уже не было безразличия, не было привычного пронизывающего холода. Было то, что он позволял видеть только ей — тепло и благодарность. — Спасибо, что уговорила меня.              Зимний день на её первом курсе, когда Джинни свалилась с дерева на шестикурсника-слизеринца со злым взглядом. Первое лето их дружбы, когда Джинни приглашала его к себе в гости, а он отказывался, ссылаясь на приглашение от друзей. Она лишь после узнала, что никто его не приглашал. Едва ли он в то время кого-то называл другом. Рождество на втором курсе, которое Джинни тоже предпочла провести с ним в Хогвартсе, из-за чего они даже поругались тогда. Его выпуск со школы, его обещание писать. Не писал. Ни разу за семь лет, пока они не столкнулись в коридорах Министерства. Ему понадобилось много цветов, конфет и красивых свиданий, чтобы Джинни его простила. После его признания всё это приобретало совершенно иной смысл. И теперь Джинни понимала.              — Том… — Джинни наклонилась, порывисто коснулась его губ своими, — ты давно уже часть семьи. И даже когда я возьму твою фамилию, мы все будем одной большой семьей.              Том улыбнулся, потянул её на себя, заставляя сесть ему на колени. Рука скользнула в растрепанные волосы, притягивая для очередного поцелуя. Долгого, полного такой невероятной нежности, что у Джинни голова закружилась. А затем глубже, откровеннее. Его пальцы скользнули под подол шерстяного платья, её — под черную водолазку, сразу же коснулись обнаженной кожи. Том опустился ниже, коснулся губами ямочки под ухом. Они тонули друг в друге. Как делали это каждый раз с того самого момента, как познакомились. Теряясь в откровенных касаниях, отгораживались от всего мира, создавая свой собственный, где есть только они, их любовь, которую они так редко подтверждали словами, не спешили демонстрировать открыто.              Миг был нарушен резко распахнувшейся дверью, внезапно — впрочем, иначе Уизли не умели — ворвавшимся взъерошенным Фредом. Он расплылся в улыбке, демонстративно закрыл ладонью глаза, но тут же раздвинул пальцы, приоткрывая один.              — Не смотрю, не смотрю, но мы все ждем только вас на ужин.              Том вздохнул тяжело, а Джинни засмеялась, пряча раскрасневшееся лицо в изгибе его шеи. Когда Фред не удосужился скрыться, Том бросил:              — Брысь. Мы придем через пять минут.              Дверь закрылась, но до слуха еще долго доносилось наглое хихиканье.              На ужин они действительно спустились через пять минут. Вся семья была в сборе: Артур и Молли о чем-то полушутя спорили, Билл и Флёр ловили неугомонных малышей, проснувшихся после дневного сна, Чарли восторженно рассказывал Гермионе о драконах, пока Рон с недовольным видом выслушивал Перси, который даже в праздник говорил о работе, Фред и Джордж загадочно что-то мешали в кастрюле. И все как один были в разноцветных свитерах, связанных Молли. Обернулись чуть ли не одновременно, когда Джинни и Том вошли в кухню, в таких же свитерах. Вечно одетый в темные деловые костюмы, Том выглядел необычно в зеленом объемном свитере, неестественно по-домашнему вписывался в общую атмосферу. И, кажется, хоть он никогда в этом и не признается при всех, ему определенно это нравилось.              — Давайте садиться за стол, — Молли тут же засуетилась, первая оправившись от удивления.              — Давайте сделаем чуть иначе, — Том взмахнул палочкой, заставляя стол вместе с блюдами взлететь.              Вся компания очень быстро перебралась в гостиную и лишь Джинни задержалась, заглянула Фреду и Джорджу через плечи.              — Что вы делаете?              — Усовершенствованный глинтвейн! — воскликнул Джордж, протягивая глубокую ложку с напитком для пробы сначала ей, а затем Тому, тут же подошедшему ближе. — Гермиона научила. Маглы пьют этот напиток на рождественские праздники.              — Вкусно, — кивнул Том.              Близнецы переглянулись. Джинни, ожидавшая тоже чего-то необычного, покосилась на Тома, но ни с ней, ни с ним ничего не произошло, а для творения Фреда и Джорджа это было весьма необычно.              — Значит, надо больше выпить. Идемте, — уверенно заявил Фред, и очень скоро они вчетвером присоединились к остальным, разливая по чашкам горячий напиток.              Волшебный снег сыпался с потолка, исчезал, не успевая достичь пола, в камине трещали поленья, всюду летали маленькие игрушечные пикси, созданные Фредом и Джорджем специально к празднику, то и дело ныряли кому-нибудь в стаканы.              Джинни устроилась рядом с Томом, незаметно нащупав его руку под столом. Она переплела их пальцы, он крепче сжал ее ладонь. Когда все наконец расселись, первый слово взял Артур.              — Ну что, Том, — громко провозгласил он, поднимая бокал с глинтвейном, игнорируя тычок жены в бок, — признавайся, когда в последний раз у тебя в доме было столько… вот этого всего? — Он обвел рукой комнату, где Перси тщетно пытался отогнать пикси от своего десерта, а дети Билла и Флер с визгом гонялись за одной из них.              Джинни напряглась, совершенно не готовая к подобным речам, но расслабилась сразу же, как покосилась на Тома. Он приподнял бокал, и в глазах его мелькнула та самая искра, что он предпочитал скрывать от других.              — Если честно, мистер Уизли, — Том слегка наклонил голову, — никогда.              — Тогда запомни сегодняшний день, — подмигнул Артур. — Это называется «настоящее Рождество».              — А ещё это называется «добро пожаловать в семью», — шепнула Джинни, целуя Тома в щёку.              В тот же миг Фред и Джордж покатились со смеху — Билл и Артур, осушившие стаканы с глинтвейном, плевались языками пламени.              Том замер на секунду, глядя на это безумие… а потом рассмеялся. Искренне. И даже не попытался скрыть.