Cogito ergo sum

      Большой город. Шум машин, разъезжающих по дорогам. Пьяные разговоры молодых студентов у самого неприглядного бара. Запах краски от нового магазина. Беседы за чашкой кофе в хипстерской кофейне. Яркий свет из окон многоэтажки. Крики детей во дворах.       Где-то там, далеко, мама ставит на стол свежеприготовленный яблочный пирог. Она зовет всех к столу, и отец, как обычно, достает из шкафа некое подобие приторного вишневого лимонада. Мать поджимает губы, но слова против не скажет — страшно. Бутылка со странной жижей ставится на стол, и никто не смеет отказать. Все давятся, пьют и улыбаются, словно это действительно вкусно. Отец удовлетворенно кивает.       Они вспоминают нерадивого сына, который сбежал в мегаполис ради лучшей жизни. Мать тайком сказала ему бежать, отец прямо сказал ему, что обратно не пустит.       Она вспоминает, как каждое воскресенье просил у нее яблочные пироги, и как кривил рот от одного упоминания странного лимонада. Как ругался с отцом из-за каждой мелочи. Как отец специально подкладывал к нему поближе початок кукурузы и заставлял смотреть на нее настолько долго, насколько это возможно. Мама плакала. Отцу было плевать.       Но сейчас он в большом городе. Сейчас до него никто не доберется. Он слушает шум машин, пьяные разговоры студентов, чужие беседы и крики детей во дворах. Ему больше не о чем переживать. Он смог себя спасти.       $&(#% идет по улицам, вдыхая странный запах. Предметы кажутся то ближе, то дальше, лица людей расплываются. И этот фонарь.. Почему он так странно мигает? Руки не поднимаются, а впереди жуткая черная скверна, покрытая кучей разноцветных глаз. Кажется, ее видит только лишь $&(#%.       Почему он не может вспомнить свое имя?       Нет, может. Меня зовут...       Джекс резко подскочил в собственной кровати. Очередной кошмар, от которого сводит ноги и болит живот. Неприятный вкус во рту, и Джекс в который раз пожалел, что в цирке не предусмотрена уборная с обычной раковиной и обычной зубной щеткой. Голова гудела, и Джекс даже удивился такому повороту событий, ведь раньше он не испытывал подобных проблем.       Кейн не объявлялся уже несколько дней после того, как дал им всем пушки и провел конкурс. Даже Зубл, которая не была в восторге от его приключений, была встревожена. Дни тянулись по странному долго, а интерьер то и дело глючил. Любые попытки призвать ИИ были бессмысленными. Рагата переживала, что это все из-за того, что тот не стал любимым персонажем, Помни высказала предположение, что это просто отдых, Гэнгл предлагала извиниться перед ним за все те слова о приключениях, а Королёр нес бессвязную чушь про самоудаление. Джекс считал, что Кейну надоело нытье Зубл и он вернется, когда она рассеется. Получил по лицу от той же Зубл.       Но у всех внутри сидело мерзкое чувство, что это отсутствие не закончится ничем хорошим, и гребанному конферансье нужно поскорее вернуться. Несколько ночей подряд ребята ночевали все вместе в шатре Королёра, за исключением, конечно, Джекса. Он видел, как Помни смотрела на него и как пыталась подойти, но тот лишь быстро отвечал, что-то про боязнь закрытых пространств вместе с конструктором.       Опять получил от Зубл.       Помни недоверчиво провожала его взглядом, а после шепталась с Рагатой, которая смотрела на него не то со злостью, не то с жалостью. Цвета цирка потускнели, несколько вещей и вовсе пропали. Только вчера он видел огромный красный куб на входе, а сейчас уже и след простыл. Каждое утро Джекс надеялся услышать задорный голос Кейна, оповещающий всех о новом приключении, и каждое утро начиналось неизменно тихо. Сколько они уже так живут? Неделю? Месяц? Год? Непонятно.       Если бы Джекс только знал, чем все обернется, он бы молчал в тряпочку.       И вот, когда он уже собирался прилечь на сон, в ушах загудел неприятный механический голос. Он звучал как некачественный мел, которым кто-то упорно вырисовывал фигуры на доске. Джекс тут же закрыл уши, но голос стал лишь громче и отвратительнее. — Новое приключение. Вставайте, вставайте. Через 5 минут в главном зале. Опоздавших ждет наказание.       Джекс не мог вспомнить, когда Кейн в последний раз наказывал их за опоздания. Медленно повернувшись в кровати, он свалился вниз и завыл от головной боли. Руками он оперся об пол и потихоньку встал на две свои кроличьи ноги. Картинка мира плыла перед глазами и мерцала, как светоотражающая бумага. Мелкими шагами он вышел из комнаты, и увидел то, чего не ожидал увидеть. Глаза были выколоты.       Он был уверен, что никто кроме него этого не видел, ведь никто сюда не приходил достаточно давно. Джекс еще раз обвел взглядом, ему все казалось, что он что-то упускает из виду. Та самая дверь с лягушонком исчезла. Исчезла и дверь с Королевой. Все, кто рассеялись, исчезли. Никого не осталось. И если бы не механический голос, громко оповестивший о времени, Джекс так бы и стоял тут.       Внизу уже все собрались, но ИИ так и не было видно. Ребята заметно нервничали, только Королер выглядел безмятежным. — Как думаете, Кейн сильно злится на нас? Его голос звучал очень печально... — тихо прохныкала Гэнгл, придерживая в руках разбитую маску комедии. — Да он в порядке! — весело заявил Джекс, пытаясь скрыть свои опасения. — Это же Кейн, а мы ему нравимся.       Зубл постучала пластмассовой ногой по кафельному полу. Таймер считал последнюю минуту. — Ну уж не думаю. Он сказал, что опоздавших ждет наказание. Кейн обычно не наказывал нас, он просто.. ну, не знаю, телепортировал нас?       Но ей никто не ответил. Помни обнимала себя руками и периодически поглядывала то на Рагату, то на Джекса. И если девушка ободрительно смотрела в ответ, то Джекс лишь отводил взгляд, припоминая их последний разговор.       Тошно и липко.              Неожиданно появился сам Кейн. Он выглядел как обычно, только без Пузырька рядом. Аккуратными движениями он поправил свою костюм, прокашлялся, и начал вещать: — Доброго утречка, мои пищащие хомячки! Сегодняшнее приключение называется "Необыкновенная терапия выстрелами в голову!". Ну, технически, стрелять можно не только в голову, но и в руки, ноги, сердце и ДАЖЕ в горло! Вы сами выбираете, куда стрелять! Суть такая: все встают в одну линию, одному человеку выдается пистолет, и тот встает напротив. Он выбирает, в кого ему выстрелить, а после вы объясняете свой выбор!       Толпа молчала, а Кейн не торопил. Через пару секунд Зубл все-таки заговорила: — Мы же только недавно стреляли друг в друга? Я не... Я не хочу стрелять ни в кого, что за странная терапия? Я не собираюсь в этом участвовать.       Зубл уже развернулась и зашагала прочь, но Кейн тут же вернул ее на место. Рагата прошептала что-то о пропаже ИИ и просьбе не злить его, но была прервана: — Зубл, Зубл, моя дорогая разноцветная собирашка... Я знал, что ты так скажешь, поэтому теперь правила приключения меняются.       Щелчок. Джекс почувствовал, как что-то плотно впивается ему в шею. Он тут же бросил взгляд на Помни, которая кончиками пальцев щупала ошейник. Рагата прижала ладони к шее и в ужасе смотрела куда-то вперед, Зубл пыталась подобрать слова, а Гэнгл водила ленточкой по странному устройству, прикрепленному к ее туловищу. — Новые правила: те, кто не участвуют, или те, кто отказывается стрелять, получают небольшой разряд током. Любые претензии и недовольства отныне будут пресекаться. После выстрела любая попытка помочь застреленному также будет относится к нарушению.       Зубл хотела поднять руку и что-то сказать, но Гэнгл тут же схватила ее и закачала головой. Кейн сделал вид, что не заметил этого, также как и не услышал тихого возгласа Рагаты и неодобрительного "Эй!" от Помни. Правила будут соблюдаться, и скоро они это поймут. — Джекс, начни ты.       Кейн протянул кролику черный револьвер и дал указание всем встать в линию. Едва слышимое бормотание Зубл о неправильности выбора были также пресечены, но уже со стороны Помни, которая прислонила указательный палец к губам. Пистолет был холодным и на удивление тяжелым. Улыбаясь, Джекс посмотрел в сторону Гэнгл, которая тут же сжалась и тихо взвыла. — Ну что, плакса, помнишь как отказалась быть со мной в одной команде? Время расплаты. — Сказал он весело.       Но какое-то мерзкое чувство внутри забрало у него всю уверенность. Он поднял пистолет, прицелился в Гэнгл и... Стоял в нерешительности. Рука слегка дрожала, и Джекс никак не мог унять свой тремор. Он вновь глянул на Помни, которая смотрела на него со смесью страха, жалости и мольбы. Он вновь посмотрел на Гэнгл, прицелился и выстрелил.       Тут же несчастная свалилась на пол. Ее крик оглушил всех вокруг, и Джекс тут же присел от увиденного. Ее ленточки скрючивались, распрямлялись и снова закручивались. Она визжала, как подстреленный зверь, которого готовили заживо. Зубл тут же ринулась к ней, но одно мгновение — и она тоже лежала на полу. Ее вставные части неестественно дергались и даже сжимались. Протянутая рука Рагаты сломалась и выгнулась в обратную сторону, но только она вернулась на место, как все пришло в норму. Нога, которую Помни выдвинула для шага, скрючило.       Гэнгл все еще лежала на полу. Ее крики разносились по всему цирку, маска трагедии трескалась и сыпалась. Ленточки превращались в ничто, и ее агония становилась все тише, пока маска окончательно не сломалась. С каждой секундой от девушки оставалось все меньше и меньше частей, пока она не исчезла вовсе.       Никто не мог ничего сделать. Зубл все еще лежала на полу и корчилась от боли, Рагата прижала ладони ко рту и плакала, на лице Помни был ужас и страх, а Королер закрыл уши. Джекс дрожал, как осиновый лист на ветру. Его взгляд то и дело падал на пистолет, который привел к смерти комедиантки. Из пыли, оставшейся от маски, появился черный монстр с сотней разноцветных глаз.       Кейн, молчавший до этого, щелкнул пальцем, и монстр отправился в подвал. — Я и не думал, что все произойдет так быстро... То есть! Я хотел сказать, что наша терапия пошла не по плану. Приключение закончено!       Исчез. Зубл к громким рыком кинулась на Джекса, ее руки стали душить его. — Это ТВОЯ вина! Если бы не ТЫ, этого бы НЕ БЫЛО. — Да что ты? А надо было тебе выпендриваться в начале? Если бы не ТЫ, то всего этого бы не было!       Он попытался свалить ее с себя, но ее хватка была слишком крепкой. Рагата и Королёр пытались отцепить ее, Помни пыталась вытащить Джекса. И когда наконец Зубл ослабила хватку, она оказалась в объятиях Рагаты и громко зарыдала. Королёр аккуратно поглаживал ее по спине, а девушка обнимала ее и пыталась прижаться как можно сильнее.       Джекс не знал, что сказать. Не знал, как реагировать. Его правая нога быстро-быстро топала, а руки, что еще держали пистолет, дрожали. Он почувствовал, как Помни тронула его за плечо и тихо сказала: — Кажется, теперь мы точно в аду.