Определённость

Последние несколько дней Дэн чувствует себя так, будто застрял в жуткой временной петле: каждое утро, открыв глаза, он проваливается в ледяное озеро из вины, неуверенности и страха, заново сталкиваясь с тем фактом, что Лизы больше нет. Что она действительно погибла только из-за того, что была связана с ним. Что на самом деле умереть должен был он. И что он до сих пор жив. Первые три обстоятельства причиняют непрекращающуюся боль, но не удивляют: в них нет ничего странного. Да, Лиза погибла, и погибла она из-за него. То, что демонические «друзья» превратили его в мишень, было слегка внезапно, но в целом объяснимо и закономерно. Вот только он почему-то жив. Почему? С тех пор, как он смог более или менее хладнокровно размышлять о произошедшем, его не оставляет именно этот вопрос. Дэн помнит странное поведение Маши накануне и понимает, что у неё было предчувствие, согласно которому жертвой Егора становился именно он. Он прекрасно слышал её слова, обращённые к Лизе: «А тебя здесь быть не должно». В таком случае логично предположить, что кто-то направил её туда специально, разрушая изначальный план. Кто мог предотвратить его смерть таким жестоким образом, при этом создав обманчивое впечатление, что на самом деле это Маша его спасла? Ему определённо не стоило задаваться этим вопросом, потому что, однажды сделав предположение, он так и не смог отпустить эту мысль, и теперь она преследует его, точно ночной кошмар. Его мозг безо всякой команды и даже без его одобрения анализирует всё, что связанно с этой историей и с единственной, кого он мог бы заподозрить в умышленной «осечке», и это вообще не помогает ему успешно исполнять свою роль. Особенно когда та, чьё поведение он пытается истолковать, находится прямо перед ним. Потому что рядом с ней навязчивые размышления отступают на задний план, а вместо них Дэна одолевает пугающее его самого желание озвучить свои подозрения. Просто взять и спросить. С того дня у него было достаточно возможностей сделать это, потому что Марго вовсе не избегает его, а даже наоборот, держит ближе, чем раньше. Когда единственным, чего он хотел, было остаться одному и забыться, она позвала его к себе ради ничего не значащего разговора. Когда он решил со всем покончить, уехав подальше, именно она оказалась у него на пути. «От нас ещё никому не удавалось убежать, и тебе тоже не удастся»… Только ли несостоявшегося отъезда касались эти слова? Вероятно, это глупо и ему следует просто обо всём забыть, но Дэн знает, что не сможет. А если продолжит молча прокручивать свои домыслы в голове, то, наверное, скоро сойдёт с ума. Он уже начинает путаться в собственных воспоминаниях и не уверен, правда ли на следующий день после стрельбы все демоны были раздосадованы, и только недовольство Марго выглядело наигранным. Его мозг, уставший от постоянных попыток всё прояснить, вполне мог сам создать иллюзию, чтобы подтвердить первоначальную гипотезу и наконец успокоиться. Ему нужна определённость, хоть он и не понимает, зачем. Изменит ли это знание его жизнь? Едва ли. Самое основное он уже осознал: никто не в безопасности рядом с ним, сеять зло вокруг себя оказалось совсем не так весело, как в теории, а пути назад у него нет. Может быть, дело в том, что ему больше не на что опереться, не за что держаться в этом бесконечном падении в пропасть. И да, Дэн, безусловно, помнит, кто его туда подтолкнул, но всё равно отчаянно хочет знать, верна ли его догадка. Он хочет знать, какой Марго следует верить больше — той, что любит смеяться над его болью, или той, которая смотрела ему в глаза и обещала, что никому не позволит причинить ему вред. Он смотрит сквозь фотографию учителя английского, чувствует её взгляд у себя на макушке, и мысли становятся громче. Спроси её. Вы как раз одни. — А почему именно он? — произносит Дэн вместо этого. Безнадёжно. На самом деле он готов был задать ей этот вопрос уже десятки раз, и единственное, что его останавливает — страх. Он боится не реакции Марго, которой вопрос вряд ли понравится: горячо-холодно, поцелуй-удар, к этому Дэн уже привык, а возможно, и впал в зависимость, хотя ему пока удаётся это скрывать. Больше всего его пугает сам ответ. Если выяснится, что все его подозрения — бред, и правда заключается в том, что она была заодно со всеми, то… Да, ничего не изменится, но кое-что, чему он не в состоянии дать чёткое определение, будет утрачено навсегда. Не сегодня. Он откидывается на спинку кресла, позволяя себе расслабиться, и надеется, что это поможет унять зарождающуюся головную боль. У Марго приятный голос. Но он не Феликс и не может позволить себе просто закрыть глаза, пока она рассказывает о том, чем и как им поможет бедолага Леонид Борисович. Попасть под их прицел — слишком суровая кара за непринятую контрольную, но что теперь поделать? Надежду расслабиться убивает резкий хлопок двери и торопливые шаги Агнессы, с чьим появлением температура в помещении словно падает на десяток градусов. Дэн выпрямляется, по привычке готовясь к худшему, но на сей раз внимание главного демона приковано не к нему. Марго тоже это чувствует, и, несмотря на её попытки сохранить невозмутимость, в её позе, выражении лица и даже голосе сквозит напряжение, которого не было всего минуту назад. Кажется, он ещё никогда не видел её такой. — Пошёл вон! — грозно приказывает Агнесса, не сводя глаз с Марго, что смотрится довольно жутко, вынуждая его сердце забиться ещё быстрее. Он снова переводит взгляд на Марго, толком не понимая, зачем. Ему было сказано уходить, и чувство самосохранения умоляет скорее повиноваться. Только… Возможно, сказываются несколько дней постоянных попыток отследить её реакции в надежде что-то понять, но то, как в её глазах разверзается бездна страха, Дэн видит отчётливо. Видит и не может игнорировать, пусть ему и самому страшно до звона в ушах. — А можем мы с Марго сначала договорить? — всё, на что хватает его фантазии, именно в этот момент решившей сжаться до размеров точки. Хотя вряд ли существуют правильные слова для такой ситуации. Время словно останавливается: ужас во взгляде Марго перестаёт нарастать, оттеняясь удивлением, а Агнесса застывает в одной позе, потому что наверняка тоже не ожидала подобного. Что, если это не сработает? Но тут повелительница резко разворачивается, и Дэн понимает, что, как минимум, привлечь её внимание он смог. — Ты что-то сказал? — вероятно, ему предоставляется последняя попытка прикинуться дурачком и уйти, однако вместо того, чтобы воспользоваться этим шансом, он отвечает Агнессе серьёзным взглядом, надеясь, что на его лице не настолько явно читается страх. Как скоро он окажется на полу без возможности контролировать голос и тело — лишь вопрос времени. — Мне кажется, ты недостаточно хорошо понимаешь своё положение, Дэн, — продолжает Агнесса, медленно приближаясь к нему. — Возможно, ты забыл, что ещё не бессмертный, или тебе интересно, что чувствует тот, кого сбрасывают с небоскрёба на асфальт? Дэну по-прежнему страшно, но его слегка отвлекает мысль о том, насколько плохо Агнесса осведомлена о его болевых точках. Угрожать ему болью и смертью смешно, и Марго прекрасно это знает. А обсуждать с другими, выходит, не торопится?.. Кажется, вопреки сгустившемуся в гостиной напряжению, у него дёргаются уголки губ. В следующую секунду происходят одновременно три вещи: повелительница поднимает руку, будто собираясь сжать его горло. У Марго вырывается нерешительное: «Агнесса…». И в очередной раз хлопает входная дверь. Болезненная пульсация в голове от происходящего успела стать практически нестерпимой, но даже сквозь неё Дэн осознаёт, что ещё никогда не был так рад видеть этих двоих. По довольным лицам Феликса и Киры пробегает растерянность, но уже слишком поздно. Не могут же они отмотать время назад и не входить в квартиру. — А у нас хорошие новости, — жизнерадостно произносит Кира, когда Агнесса поворачивается к вновь прибывшим. Марго тоже смотрит на них, хотя он уверен, что меньше всего ей могут быть интересны эти «хорошие новости». — Да. Маша чуть было не засунула руки в печатный станок, представляете? Но Софьюшка её спасла, — Феликс, смеясь, бросает взгляд на окаменевшую Киру и тут же принимает испуганный вид. — А, ой, это не то… Хорошая новость в том, что её братец Павел готов на всё, чтобы заполучить фабрику себе. Мы уже всё спланировали. — Он пускается в разъяснения, но через несколько секунд Агнесса прерывает его строгим «достаточно». — Не расслабляйтесь, — добавляет она и, к удивлению минимум двоих в этой комнате, просто уходит. Феликс направляется к роялю и, слегка развернув стул, садится так, чтобы видеть всех остальных. Кира опускается в кресло у окна и берёт со столика недопитый бокал вина. Взгляд Марго блуждает где-то вдали, за панорамными стёклами среди крыш и дорог. — Ну и? — наконец изрекает Феликс. — Признавайтесь, кто из вас её так… расстроил? — Он театрально обводит присутствующих вопросительным взглядом, останавливаясь на Кире. — Мы с тобой вместе вернулись, кретин! — возмущается та, явно не оценив юмор. Между ними завязывается какой-то бессмысленный диалог, во время которого Марго как ни в чём не бывало встаёт и покидает гостиную, скрываясь у себя в комнате. Очень хочется пойти за ней, но он понимает, как это будет выглядеть, поэтому остаётся на месте. К счастью, никто не мешает и ему вскоре отправиться домой. Разговор с Агнессой, конечно же, не закончен, вопросов стало только больше, но впервые за долгое время Дэн не испытывает ни крупицы сомнения в том, как поступил. И это чувство ему нравится.

***

Она появляется как раз тогда, когда лекарство начинает действовать. Дэн не знает, сколько часов прошло, потому что часть из них он провёл, упорно отказываясь принять обезболивающее, а остальное время — дрейфуя в полубессознательном ожидании, когда неохотно проглоченная горсть таблеток вернёт ему способность думать о чём-то, кроме боли. Встречу с Машей пришлось отменить, хотя она всё равно хотела заехать, услышав о плохом самочувствии. Он отговорил её, догадываясь, что скучать ему в любом случае не придётся. Есть те, кому плевать с высокой колокольни на его самочувствие. — Что на тебя нашло? — резко бросает Марго, не тратя времени на предисловия. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? Она стоит в нескольких метрах от дивана, с которого Дэн и не подумал встать, и прожигает его взглядом. Интересно, это настоящая злость? Выражение лица у неё сейчас такое, словно он только что объявил, что возвращается к ангелам. — Ничего же не произошло. — А ты хотел, чтобы произошло? Ещё произойдёт, не волнуйся. Она может просто пальцами щёлкнуть, и от тебя ничего не останется! Дэн молча смотрит на неё снизу вверх, удивляясь тому, что помимо гнева в её глазах вновь отражается страх. Она же не может не понимать, как это выглядит? Нарочно использует фразы, которые заставляют сомневаться в её мотивах? Играет, как и всегда? — Мне просто не понравилось, что наш разговор прервали, — спокойно говорит он, всё ещё питая слабую надежду погасить конфликт в зародыше. И отворачивается, потому что не хочет больше себя обманывать. Если Марго пришла ради угроз и пыток, пусть приступает к ним сразу, без лишних прелюдий. — Чушь, — отрезает она, медленно приближаясь. — Ты намеренно её спровоцировал и сейчас же объяснишь мне, зачем! Трудно сказать, что конкретно становится триггером — слово «объяснишь» или просто факт, что от него опять требуют того, чего не дают взамен, но Дэн резко вскакивает на ноги, сталкиваясь с ней взглядом. — А если я не хочу тебе ничего объяснять? Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы! Ты так и не объяснила, что должно было случиться в школе в тот день! Уже второй раз за день он делает то, чего с учётом своего положения в иерархии позволять себе не должен, однако это было неизбежно. Когда молчишь слишком долго, слова настигают тебя в самый неожиданный момент. Марго успела подойти достаточно близко, чтобы теперь их разделяло совсем небольшое расстояние: он смотрит прямо в её глаза, а ей приходится слегка приподнять голову, чтобы ответить тем же. Она хмурится, но не выглядит разозлённой его поведением — скорее как кто-то, кто пытается разозлиться, потому что так нужно. Реальность застывает вокруг них, несколько секунд не двигаясь никуда. А потом она отводит взгляд. — Будь ты поумнее, не пришлось бы ничего объяснять. Дэн замечает и напряжение, мгновенно сковавшее её тело, и упрямо сжатые губы, не желающие больше произносить ни звука, но всего этого слишком мало, чтобы заставить его отступить. Ему недостаточно таких туманных ответов. Больше нет. — Прошу, просто скажи правду… хотя бы раз, — слова ощущаются как крик, хоть он и говорит тихо, почти еле слышно. Марго поднимает на него взгляд, в котором теперь нет даже намёка на злость. — Это была ты? Она ничего не говорит. Она даже не кивает — всего лишь на несколько мгновений закрывает глаза, но Дэну кажется, что это самое чёткое «да», которое он слышал в своей жизни. Словно во сне, он чувствует её прохладные пальцы на своём запястье и растерянно опускает взгляд. Прикосновение не нежное, как когда она держала его лицо в ладонях, но и не нарочито грубое, а… обычное. Марго просто убирает его руку оттуда, где её не должно быть — со своего плеча. Он искренне не помнит, в какой момент его ладонь оказалась там, и не очень хочет об этом задумываться. Прикосновения в качестве аргумента — это больше похоже на неё. Что-то внутри разочарованно обрывается, когда она отпускает руку, позволяя ей безвольно повиснуть. — Раз уж мы говорим правду, — кажется, яда, вложенного ею в последнее слово, хватило бы, чтобы отравить всю планету, но ведь для них правда и в самом деле… яд? — Сегодня ты пытался?.. — Да, — сразу отвечает Дэн, потому что он не настолько хорош в переглядках, а ей не обязательно договаривать, чтобы вопрос обрёл смысл. Она знает, что он понимает, о чём она хочет спросить. Марго гораздо умнее его. Возможно, она знает и то, что он поступит так снова, даже если прямо сейчас она собьёт его с ног ударом в лицо. Но она ничего не делает. Не реагирует так, как он мог бы ожидать, и не реагирует как-то неожиданно — он успевает увидеть в её глазах только то, что она поняла ответ. Ни больше, ни меньше. Получив его, Марго разворачивается и через мгновение сливается с воздухом, так и не произнеся ни слова. Дэн ещё несколько секунд смотрит в пустоту прямо перед собой, хоть ему и ясно, что на сегодня это всё. Она не вернётся. Не в ближайшее время. Похоже, они оба не ожидали, что случится нечто подобное.

***

Теперь он знает, что ей не всё равно. А она знает, что есть тот, кто попытается её защитить. …Но стало ли им от этого легче?