След Взрыва

Прошло три дня. Ёсико выписали из больницы с строгим предписанием: Две недели абсолютного покоя без использования причуды. Её мозг нуждался в перегрузке, как перегруженный процессор. Она вернулась в свою квартиру, заваленную цветами и плюшевыми котиками от фанатов. Первое, что она сделала — отключила телефон. Второе — налила себе огромную кружку чая и укуталась в плед, смотря на дождь за окном. В дверь постучали. На пороге стоял Мидория с двумя контейнерами домашнего рамёна от мамы. -Я…я просто хотел проверить, как ты. И принести тебе еды. И извиниться ещё раз… -Изуку, хватит уже извиняться, — вздохнула она, впуская его. — Это был мой просчёт. Я сама не рассчитала силы. Пока они ели рамён, Изуку рассказал, что Теслатора отправили в тюрьму, а его шар передали в лабораторию для изучения. Позже заглянули Шото и Киришима. Шото молча поставил на стол коробку дорогого чая матча, а Киришима, пытаясь быть как обычно весёлым, рассказал пару нелепых историй из их с Бакуго последнего патруля, стараясь не упоминать, как Бакуго на этой недели взрывал всё подряд на тренировках и был невыносим даже для него. Бакуго не приходил. Но Ёсико то и дело находила у двери странные «посылки»: коробку её любимых пончиков (ещё теплых), новый свитер с принтом «Не беспокоить. Идут сложные вычисления» и безличную записку «Выздоравливай слабачок. Надоело без тебя всё разруливать». Она улыбалась, узнавая его почерк. Он так и не научился просто говорить «я переживаю». Через неделю ей стало невыносимо скучно. Сидеть без дела — было не для неё. Она надела тот самый свитер и направилась в агентство, решив хотя бы разбирать бумаги. В холле её ждал сюрприз. Всемогущий, Мидория, Шото и Киришима стояли вокруг огромного дивана, который стоял в углу рядом со столиком для чаепитий. -Это что? — удивлённо спросила Ёсико. -Уголок отдыха, — серьёзно сказал Шото. — По инициативе Всемогущего. -Чтобы некоторые звёзды не перегорали. — добавил Мидория, улыбаясь. -Чтобы ты смогла считать свои кванты в перерывах, а не в бою. — хмыкнул Киришима Всемогущий положил ей на плечо свою здоровую руку. -Герой — это не только тот, кто сражается. Тот, кто умеет вовремя остановиться и восстановить силы — тоже герой. Запомни это, Ёсико. Из-за своего вечно спального мешка неожиданно поднялся Айдзава. Он подошёл, его взгляд был тяжёлым, но не строгим. -В следующий раз, когда проигнорируешь пределы своих возможностей и выведешь из строя себя и всю свою команду, — он сказал это своим монотонным, усталым голосом. — заставлю тебя месяц разбирать отчёты Бакуго. Без права использования причуды. Это ясно? Ёсико замерла, затем кивнула, сдерживая улыбку. Это был его способ сказать «Я рад, что ты в порядке». -Поняла, учитель. Обещаю, больше не подведу. -Смотри у меня. — буркнул Айдзава, и развернувшись, ушёл обратно в свой угол, словно ничего и не произошло. Но все знали — он переживал. В этот момент из кабинета вышел Бакуго с грудой бумаг. Увидев её, он нахмурился. -Ты чего здесь забыла, больная? Тебе же сказали отдыхать, блять! -Соскучилась — пожала она плечами. -Идиотка — буркнул он, но в его интонации не было привычной злости. Он прошёл мимо, слегка ткнув её лоб свёрнутой бумажкой. — Не мешай под ногами, пока не оклемалась окончательно, ясно? Надоели уже все эти сопли и сюсюканья из-за тебя. Но когда он отвернулся, Ёсико заметила, как уголок его губ дрогнул в едва уловимом намёке на улыбку. И в воздухе повисло невысказанное, но понятное всем: «Рад, что ты вернулась, засранка». Жизнь в агентстве постепенно возвращалась в привычное русло. Но что то изменилось. Теперь, перед вылазкой, Бакуго всегда бросал через плечо: «Эй, Засранка. Не перенапрягайся, ёб твою мать. Или я тебе вмажу». А она в ответ кричала: «Сам следи за своим порохом, Кретин!». И это был их странный, но искренний способ говорить «береги себя». Самый лучший из всех возможных.