Solange wir leben

Жан снова проснулся – уже в который раз за последние недели. Его по-прежнему терзали воспоминания о том, что произошло в Тросте. — Твою ж мать… опять, — выдохнул он почти шёпотом, откидываясь на спину и проводя тыльной стороной ладони по лбу, стирая холодный пот. Тихо поднявшись с кровати, Кирштейн, стараясь не разбудить соседей по казарме, вышел в коридор. Несколько шагов — и он уже на улице. Свежий ночной воздух всегда действовал на него успокаивающе. Майская ночь была прохладной, но это даже помогало — холод слегка отрезвлял, отгоняя жуткие картины из сна. Вдохнув полной грудью и пытаясь унять бешено колотившееся сердце, он не заметил, как за его спиной появилась тень. Лёгкое прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть и резко обернуться. Но, узнав того, кто стоял перед ним, Жан облегчённо выдохнул — Армин? Откуда ты тут взялся? — спросил он, чуть хмурясь. Блондин убрал руку, зевнул и, сонно глядя на Кирштейна, ответил: — У меня к тебе тот же вопрос. Шёл с уборной, увидел тебя, идущего к выходу. Ты же помнишь, что нам запрещено покидать здание ночью? Как тебя ещё не поймали? — Ты всё такой же серьёзный, мистер Зазнайка, — усмехнулся Жан. — Думаю, от того, что я выйду подышать пару минут свежим воздухом, ничего страшного не случится. — Жан, ты так каждую ночь выходишь «подышать». Как ты тут ещё не замёрз? На улице холодрыга, — Армин поёжился, и постарался согреть себя растирая плечи ладонями. — Да нормальная температура. А ты откуда знаешь, что я каждую ночь сюда хожу? Ты что, по расписанию в уборную бегаешь? — Нет, — вздохнул блондин, — просто ты не особо заботишься о том, что тебя слышно на весь корпус. Армин уже собирался зайти внутрь, но, остановившись, обернулся и кивнул Жану, приглашая его следовать за собой. Тот, приподняв бровь в немом вопросе, всё же пошёл за ним. Коридоры были тихи, лишь редкий скрип половиц нарушал тишину. Спустя несколько минут они остановились у массивной двери библиотеки. Жан, ещё с момента, как они свернули сюда, недоумённо косился на Армина. — И зачем мы пришли сюда? Почему не в казарму? — спросил он наконец. Армин лишь вздохнул, на мгновение задержал взгляд на друге и тихо ответил, открывая дверь: — Потому что смысла нет. Ты всё равно не уснёшь. Внутри пахло старой бумагой и чуть влажным деревом. Луна заглядывала в высокие окна, серебрила пыльные полки и тёмные переплёты. Армин прошёл вперёд, между рядов, пока не остановился у дальнего стола, где уже лежала раскрытая книга. — Я знаю, что тебе тяжело, — тихо произнёс он, садясь. — Когда мне снятся такие сны… я читаю. Это помогает отвлечься. Жан помедлил, но всё же сел напротив. Его пальцы машинально коснулись страницы, и он заметил, что буквы дрожат в полумраке не от его рук, а от свечи, что тихо горела рядом. — И что это у нас? — с уставшей усмешкой спросил Жан, кивнув на книгу. — Обычный учебник по литературе. Когда не могу уснуть, стараюсь не читать фантастику, а то потом ещё несколько дней о ней думаю. А тут, глядишь, от скуки и заснёшь без кошмаров. Сквозь приоткрытое окно в библиотеку просачивался прохладный ветерок, заставляя пламя свечи тревожно колыхаться, будто вот-вот погаснет. За стенами мир казался далёким, почти нереальным. Воспоминания о Тросте всё ещё терзали душу парня, как занозы в памяти, но в этот миг Жан впервые за долгое время ощутил, что рядом есть кто-то живой, близкий. Ответ Армина показался ему таким неожиданно простым и смешным, что он не удержался и рассмеялся, забыв о тишине, которую они должны хранить. Но кого это волновало? Уж точно не Кирштейна, который никак не мог перестать смеяться, ещё больше забавляясь от того, как Арлерт недоумённо смотрел на него, не понимая, что вызвало такой естественный смех у парня. Но кажется, сам блондин с трудом сдерживал улыбку, ведь ему наконец удалось развеселить Жана, на которого в последнее время было невынос имо больно смотреть.