Гром, гром, уходи!

– Итак, я понимаю, все устали с дороги. Ре-бя-та! – звучный голос классного руководителя 1В разносится по вестибюлю отеля. – Да послушайте же! – толпа подростков стихает и все внимание наконец переключается на учителя. Иногда мужчина думал, что обучает детей, а не подростков. Но с классом Айзавы не сравнится по уровню безумия, это хорошо. – Мы сейчас заселимся и каждый, внимательно слушайте, каждый должен подойти будет ко мне и отчитаться в порядке ли все в комнате и устраивают ли его соседи. Потом будет ужин. Все меня услышали? – Да-а-а... – устало отвечает толпа. Изнуряющая пятичасовая поездка в автобусе, у которого сломался кондиционер, а солнце только набирало обороты, прогревая абсолютно всё и вся, сказалась на самочувствии всех. Пришлось даже пару раз останавливаться, потому что девочек укачивало. Дошло до того, что классный руководитель ругался с водителем, но ни к чему хорошему эта ссора не привела. Быстрее ехать смысла не было, а медленнее только продлило бы пытку. – Замечательно. Вот список распределения вас по комнатам - мальчики с мальчиками, девочки с девочками. Кендо, держи список, озвучь его остальным, пожалуйста. Как только слышите свои фамилии, подходите к стойке и вам выдают ключ, поняли? Я буду в комнате 110, жду вас там через полчаса каждого! – Кинг посмотрел на всех строгим взглядом, и направился в сторону своей комнаты. Ему отдых тоже не помешает, а в силы старосты и ее коронного удара против самых строптивых он верит. – Так, слушаем внимательно! – Итсука привлекла внимание одноклассников на себя. – Сначала озвучиваю девочек! Я и Киноко Комори, комната 210, – вторая девушка получила ключ и отправилась на второй этаж. Так постепенно почти все разошлись по своим комнатам. – ... и Монома Нейто вместе с Шинсо Хитоши, комната 122. Не забудьте подойти в Владу-сенсею после того, как заселитесь, – девушка обвела всех серьезным взглядом, проверяя дошла ли информация, а после кивков отправилась в свой номер. – Хах, вместе получается? Хитоши, тебе неимоверно повезло оказаться моим соседом! Ведь это... – Не шуми, и так голова болит. Пойдем уже, – не дав тому договорить хвалебную речь, Шинсо берет ключ со стойки регистрации и направляется к лестнице, даже не дожидаясь вынужденного соседа. Но в этом нет пренебрежения. Скорее просто усталость.       Немногие в классе заметили, что Хитоши стал как-то более... спокойнее, что ли. Нет, не поймите неправильно, он и так не был громким или буйным студентом, нет. Но что-то явно в нем изменилось за время летних каникул. Привычная раздражительность от недосыпа стала просто усталостью, мрачная молчаливость сменилась на редкие разговоры, а едва ли не открытая враждебность к окружающим превратилась в интерес. Постепенно Шинсо начал сам присоединяться к разговорам и даже шутить, стал помогать с домашним заданием или со всяким по мелочи. Эти изменения заметили многие и понравились они многим тоже. Но именно спокойствие заметили немногие. Это ощущалось секундным осознанием, убегающей мыслью среди сотни других. Кто-то высказывал предположение, что, может быть, тот просто привык ко всем и, в сравнении с началом первого курса, это так наглядно? Кто знает.       Монома.       Монома знает. Он знает причины, знает последствия, все знает. Ведь он и есть та самая причина смены поведения Хитоши. Нелепая случайность, стечение обстоятельств, предписания судьбы или что-то ещё, но именно одно конкретное событие привело к таким радикальным изменениям в самом нелюдимом однокласснике. Всего одна поездка круто повернула привычное течение жизни. Просто поездка на пляж в летнее время, когда почти никого не осталось в общежитии, просто день для двоих, просто песчаный берег и глупый вопрос. Они были друзьями, можно даже сказать лучшими, поэтому постоянно подшучивали друг над другом и признавались в любви, чтобы рассмешить. Да вот только глупые чувства появились ещё давно, а заветные три слова слишком уж сквозили искренностью. Случайный вопрос, использование причуды, и правда вышла наружу. Монома боялся делать какой-либо шаг в сторону отношений, Шинсо тоже. Мелкий незначительный жест помощи, привычное "люблю тебя" и ответное "правда любишь?" решили за них. Единственное, что они решили тогда сами - не рассказывать остальным. Над Киноко и Шихаем подшучивает весь класс, а им лишнего внимания привлекать к себе не хочется.       Успешно отчитавшись Владу-сенсею, поужинав всем классом и получив наставления по поводу завтрашнего дня, все разбрелись обратно по комнатам. Девочки, конечно, предложили собраться у кого-нибудь и поиграть в игры или посмотреть фильм, но многие отказались, желая поскорее принять душ и провалиться в сон. Все же каким бы подающим надежду героем ты не был, но против банальной усталости все равны.       Уже в комнате Монома не упускает возможности подшутить: – Шин-шин, не хочешь поспать со мной, а? – Шинсо как раз только вышел из душа и стоял между двух кроватей разбирась с розетками и зарядкой. – Просто нужно сделать один шаг левее или правее. – Не смешно... – устало выхыдает Хитоши, вытирая полотенцем волосы. – Тут все равно никого нет и комнаты возле нас пустые. Никто не услышит, Шинсо, – он хитро улыбается встает рядом, чтобы наконец завершить издевательства над техникой. Да и хочется видеть реакцию на свои заигрывания вместо макушки. – Ну так? Будешь со мной этой ночью? – игриво продолжает Монома. О чем-то кроме сна и речи быть не может, но двусмысленно говорить ему никто не запрещает. – Прости, но нет. В любой момент к нам могут зайти, я не хочу, чтобы нас вот так глупо застали. И прекрати говорить так двусмысленно, – Шинсо закатывает глаза на чужие выходки и садится на кровать в попытке собрать остатки сил для противостояния этому воришке спокойствия. Голова гудела, в комнате было душно и даже открытое окно не спасало. Он понимал, что бессмысленно сейчас ругаться или злиться, потому что, ну, это Монома. Тот привык не считаться с чужими просьбами и делать что хочет, а сейчас просто шутит, но язык тела выдает в том недовольство и разочарование. Он видит, что Нейто пытается меняться ради этих отношений, это греет сердце, но и видит как тяжело это даётся. Поэтому сейчас нужно лишь немного подтолкнуть в правильную сторону. – Моно-.. Нейто, – он протягивает руку к нему, скользит по коже совсем невесомо, чтобы в конце переплести пальцы. – Мы в любом случае спим вместе, в одной комнате. Можешь потом мне это припомнить на будущей ночевке. Я просто не хочу рисковать, – тишину прерывает тяжелый уставший вздох. Монома поднимает взгляд, задерживается в чужих глазах. – Давай ложиться.       С наступлением ночи прохлады не прибавилось. На небе начали сгущаться тучи, но ветра толком не было, от этого только появилась духота. Монома с его удивительным талантом засыпать в первые десять минут уже давно видел красочные сны, а Шинсо казалось, что он не уснет никогда. Он ворочался в кровати с одной стороны в другую, укрывался и раскрывался, менял позы, но провалиться в сон никак не мог. Просто лежал и пытался принять очередную бессонную ночь. Он привык к проблеме со сном, но каждый раз внутри вспыхивала злость. В такие ночи сил для любых действий нет, а следующий день проходит мимо сознания в туманной нотке сонливости, чтобы в следующую ночь все повторилось. Потому что бессонницы на один день не существует. Существует тут только он.       За окном стали слышны капли дождя, быстро набирающие мощность. Вспышка. Грохот заставляет стекла в номере дрожать. И не только стекла: – Нет... Нет. Ну, почему сейчас?...       Хитоши - боится грома. До судорожных вдохов, дрожащего тела и темноты перед глазами грома боится. Совершенно по-детски и безосновательно. С самого детства забивался в дальний угол комнаты в обнимку с игрушкой и давил всхлипы, чтобы Страшный Гром его не нашел. Будучи маленьким он почему-то думал, что Гром его ищет, чтобы сделать что-то плохое, а если он будет очень тихим и незаметным, то тот уйдет до следующего раза. И работало же. Пятилетний Шинсо считал секунды между вспышками и появлением грохота, чтобы сделать вдох, и постепенно паузы увеличивались, что означало победу. Да вот только это просто стихал дождь, а не уходил загадочный Страшный Гром. Но это он понимает сейчас, будучи уже взрослым. Поэтому сохраняет это в тайне от остальных. Никто из его окружения не знает о его главном страхе и даже не догадывается. Кроме родителей. Уж от них такое скрыть просто невозможно.       Опять вспышка.       Он закрывает уши ладонями, жмурится, готовясь к грохоту. – Раз, два, три, четыре... Четыре километра отсюда, – близко совсем. – Один, два, три, четыре, пять, шесть... Шесть километров, – гром отдаляется, скоро уйдет. Главное сохранять спокойствие. И дышать. Медленный вдох и медленный выдох, пауза, повторение. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Снова и снова, пока сердцебиение не перестанет стучать в ушах. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Почему гром не отдаляется?.. Вдох и выдох. Нужно контролировать дыхание. Один, два, три, четыре, пять- – Тоши?.. – от прикосновения тот дёргается в сторону. Вспышка. Всего доля секунды, но этого достаточно, чтобы увидеть страх на лице Хитоши. – Что-то случилось?.. Эй, посмотри на меня, – Монома вновь тянет руку, но уже осторожнее. Мягко обхватывает чужую ладонь и тянет на себя. Тот подчиняется, но как-то заторможенно, без осознания реальности. Один, два, три, четыре пять, шесть, семь, восемь. Отдаляется.       Шинсо лишь делает что просят. Ему страшно, до безумия страшно, но на подкорке выбито, что рядом с Мономой безопасно. То неосознанное из страха вместо разума стремится к теплу и безопасности, к спокойствию. Потому что каким бы тот не был раздражающим и шумным, Нейто всегда старается поддерживать и помогать, выслушивать и делать многое другое. Шинсо не слышит, что сейчас тот говорит. Он слышит только гром и видит ослепляющие вспышки молний. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Но Шинсо чувствует, что Нейто крепко прижимает его одной рукой, что Нейто накрывает его одеялом, что Нейто продолжает что-то говорить, потому что грудная клетка отдает слабой вибрацией и он ее чувствует. Чувствует, как Нейто поглаживает его по спине и волосам. – ... сять, одиннадцать... – цифры? Тот... считает? Для него? – уже далековато, Шин-Шин. Ещё разок? – Не нужно... – шепчет он и убирает трясущиеся руки от головы. Всегда от страха глупо зажимает уши руками как будто это поможет не слышать гром. – Не нужно. Просто... говори, – он прижимается сильнее к чужой груди. В какой момент он оказался на соседней кровати не ясно, но сейчас это не так уж и важно. Главное - это ощущение уюта, знакомого запаха шампуня и тепла кожи. Он помнит, как Монома пытался засунуть в сумку ещё и свой гель для душа, но тот попросту не влез, а потом пытался уговорить его убрать бутылочку к себе и ругался под нос после отказа. От воспоминаний появляется улыбка и он полностью расслабляется под тихий любимый голос и воспоминания о шумных сборах.       Они лежат так еще какое-то время, и Шинсо начинает клонить сон. Дыхание выровнялось, страх почти полностью ушёл: – Нейто... – шепчет он, но Монома слышит его и останавливает свой поток бессмыслицы, – Спасибо, – тот ничего не отвечает, лишь усмехается беззлобно и целует в макушку, ещё крепче прижимая к себе.       Завтра они наверняка будут собираться в спешке, потому что утром будет трудно проснуться, выслушивать нагоняй от Влада-сенсея, ходить сонными весь день, но сейчас это не важно. Сейчас они просто засыпают.