Замена

Спедак—Алексей Человек—Михаил Пробуждение с приятной мыслью-это воскресенье-мой день отдыха, когда можно валяться в кровати до обеда, пить кофе не торопясь, и даже позволить себе забыть о существовании времени.  Я перевернулся со спины на левый бок, потянулся. Взял с тумбочки телефон, проверил пару смс, на некоторые выборочно ответил. Решил-"нужно сходить в душ". Я предпочитал утренний. Всегда казалось, что он бодрит и очищает тело на весь день вперед. Когда принимал вечерний-просыпался с колтуном на голове, на середину следующего дня был уже по ощущениям грязный. Весьма неприятно. Едва ли очухавшийся после сна бреду к раковине чистить зубы, параллельно просматривая телеграмм, пару интересующих каналов. Откладываю телефон, рассматриваю себя в зеркале, включаю душ, дабы вода нагрелась. Мне никуда сегодня не нужно, но быть чистым все равно приятно. Вскоре я уже выхожу из душа, протирая полотенцем свои волосы. Они у меня капризные, вьются, поэтому я наклоняюсь так, чтобы голова была вниз и формирую кудри тем же полотенцем. Будучи удовлетворен результатом, разгибаюсь и делаю пробор посередине головы пальцем. Завязываю полотенце на бедрах и ухожу на кухню. Кстати, сегодня у меня все-таки вынужденный выходной. В воскресенье я зарабатываю больше всего, это обычно деньги на всю неделю, однако в этот день заказов на няньку, к моему сожалению, не нашлось, поэтому я выспался и в расслабленном темпе планирую, как проведу день. Ставлю чайник, завариваю себе кофе. Пью некрепкий, разбавленный наполовину сливками.  Слышу звонок телефона, разорвавший мою приятную утреннюю рутину. Вздыхая, понимаю, что я оставил его в ванной, на кресле у душа, поэтому ставлю кружку на стол, грустно иду туда и беру трубку. Звонит администраторша. Уведомляет, что заказ появился. Я с ней в дружеских отношениях, поэтому мы даже успеваем добро "посплетничать" о мужчине-заказчике, как выяснилось. Говорит, мол не расспрашивал, отзывы не просил, лишь документы, видимо срочно. Сам вежливый, представился, скинул свои и попросил мои контакты, спросил как зовут. Договорив я прощаюсь с ней, одновременно прикидывая, успеют ли волосы высохнуть за время, данное мне на сборы. Придется воспользоваться феном.  Сборы в целом закончены быстро. Осталось лишь захватить с собой одежду на смену, если вдруг что. Сегодня мне подсунут мальчика 5 лет. Не сказать, что на таких частые заказы, все-таки детские сады очень разгружали матерей и няня требовалась реже, однако раньше я работал учителем начальных классов, иногда приглашали на "подготовишек", поэтому опыт общения у меня с такими есть. Параллельно работая няней, я учился в университете. На заочном обучении, но сам выбирал выделять учебе много времени. Поэтому, чтобы лучше усваивать информацию выбрал работу без четкого графика. Да и по первому образованию я учитель, заработок был небольшой, выкладываться для такой работы нужно днями и ночами, а на размеренную жизнь едва ли хватает денег. Эта профессия казалась мне наиболее удобной, когда захотел-мог отказаться выходить из дома, в убыток лишь себе, не слушая недовольства работодателей, что они зря взяли студента. Машина пиликнула, открываясь. Я сразу же торопливо сажусь, нажимая иконку навигатора на сенсорном экране телефона, забиваю данный мне ранее адрес. Авто подарили мне на далекое теперь восемнадцатилетие, однако оно все еще исправно работало и было довольно актуально. Менять сейчас не было денежной возможности, поэтому я довольствовался тем, что есть. Через двадцать минут я уже поднимался на пятый этаж по лестнице, погрязший в мыслях. Чувствую себя так, будто меня вот-вот бросят в клетку к тигру без инструкции. Пятилетки-самые непредсказуемые существа. Я не питал к ним особой любви. В голове проносились обрывки знаний из психологии детей, которые я впитывал как губка на лекциях в педе: "не кричать, не пугать, не обещать невозможного…". Когда я миновал последнюю ступеньку, увидел, что дверь уже открыта. Меня встречает мужчина. Оглядываю его, надев привычную дежурную улыбку, здороваюсь. Сутулый, усталый, в явно потрепанной одежде с редкими пятнами, несвежими, застиранными. Волосы удивительно белые, редкие волоски из всей копны заметно седые. Заглядываюсь на лицо, а после на левый глаз. Шрам. Но это не вызывает отвращения, мне даже нравятся такие особенности на лице. После опоминаюсь, что тому может быть неприятно, убираю взгляд, возвращая его на рабочий глаз. Он пытается улыбаться, но выходит кисло, все также устало. Предварительно вытерев обувь о коврик перед дверью, захожу в квартиру, закрывая за собой дверь. Теперь опомнился уже он, когда я слегка вопросительно смотрю на него, намекая, мол "где ребенок?". Алексей сначала пытается докричаться, но после уходит вглубь квартиры и стучится видимо в спальню, где и закрылся его сын. Обидчивый? Вспыльчивый? Подмечаю себе.  Все же существо, после долгих уговоров и извинений папы выходит. Смотрит сначала на меня, потом на отца, все также обидчиво и вопросительно. Молюсь, лишь бы он опять не убежал в спальню и вытаскивать его оттуда не пришлось бы уже мне. Однако, вопреки моим мыслям он спокойно подходит ко мне, и отец, садясь на корточки представляет меня ему, а после просит представится уже его. Уже искренне улыбаюсь с того, что меня представили "новым другом". Узнаю, что детеныша зовут Марк и жму его маленькую ручку. После мне проводят небольшую лекцию про то, чем его не стоит кормить, чем его стоит развлекать. Разуваюсь и тоже сажусь на корточки, заговаривая с ребенком и незаметно убирая с его домашней футболки замеченные мной остатки гречки. Может неаккуратно ел?  —Давай с тобой посмотрим твои игрушки. Расскажешь, что ты любишь?-Марк коротко кивает и, будто забыв все обиды, уже бежит, параллельно рассказывая про свою комнатку с игрушками. Я ничего особенного не делал, но замечаю удивленный и.. будто завистливый? взгляд отца, когда встаю пожать ему руку, обменяться документами и прочим. Быть может мне кажется, однако у меня все равно появляются вопросы. Не ладит со своим ребенком? Может, не уделяет ему достаточно внимания. Впоследствии было бы хорошо выяснить. Дети-те еще разносчики информации. Марк оказался спокойным ребенком. Либо на него так действовал я, как незнакомый человек, с которым не настолько комфортно, как с отцом. С ним действительно интересно, мальчик был развит, в 5 лет умел считать и читать по слогам, криво и косо, но писáть. Как я выяснил, любил пазлы, однако папа их редко покупал. Малыш рассказал мне, как он бы хотел пособирать их вместе с ним, но у того постоянно не было времени. Я пообещал, что если приду еще раз, то принесу свои и мы обязательно вместе соберем парочку. Еще любил лего, конструкторы. Мы, кажется, увлеченно провели около двух часов, не выходя из крохотной комнатушки и постепенно знакомясь. Да, не обошлось без характерных для его возраста капризов, но я привыкший, умел решать проблему ребенка в считанные секунды. Едва ли я с ним под руку выбрался из комнатки с кучей игрушек, услышал фразу "Я хочу кушать". И мы, конечно же, пошли на кухню. Я поставил ковшик на плиту и тыкнул на красную кнопочку, дабы разогреть гречку на электронной плите. В сковороде рядышком я нашел уже котлеты и также поставил их на разогрев. Помешав, я решил ненадолго присесть. Посмотрев на Марка, ощутил, что ребенок загрустил. Он сложил руки на стол и уперся подбородком в них. —Дядя Миша, а вы мне почитаете перед сном?-я задумался. Его отец сказал, что он не спит днем, а до ночи я никак не смогу остаться. Судорожно ищу что ответить, однако вспоминаю, что гречка уже должна была бы разогреться. Подхожу к плите, еще раз помешиваю, котлетки переворачиваю. Пробую с ложки. —Слушай, быть может твой папа тебе почитает? У вас разве нет такого?-решаю выпытать немного информации. Все же, если сегодня все пройдет гладко, то отец скорее всего наймет меня еще не раз. Семью нужно понять изнутри, дабы грамотно общаться с ребенком. —Нет, я всегда его прошу.. Он говорит, что устал после работы. И сразу засыпает.-паренек явно во мне разочаровывается, потускнел еще больше. Я стал накладывать ему порцию, одновременно думая, как сгладить обстановку. Решил сойтись на том, что сходим вместе на улицу, о чем сразу же ему объявил. Конечно, не увидел такого отклика как если бы сказал, что почитаю ему перед сном, но уже что-то. Ставлю тарелку перед ним и сажусь за стул рядом.  Малыш ел аппетитно. Скушал все, даже немного раскидал вокруг тарелки от резких движений. Закончив, поставил тарелку в раковину. Я мельком глянул, там стояло немало посуды, явно не первый день. Хотел остановиться и помыть, однако Марк уже дергал меня за руку, прося поскорее выйти на улицу. Раньше меня раздражала эта привычка у детей, вечно дергать за какую-то часть тела, но поняв, что так делают все, перестал уже что-либо пытаться говорить им на это.  Мягко кивнув, я попросил детеныша показать его шкафчик, или где вообще у него лежит одежда. Он радостно побежал до зеркального шкафа в потолок в прихожей и открыл одну из секций. Взглянув на одежду, я уже примерно составил образ мальчику, вытащил одежду.. и вот, истерика. Он не хотел надевать кофту. Вспомнив, как было прохладно, я объяснил ему, что без кофты, а то и легкой курточки мы никуда не сможем выйти. Но нет, тот стоял на своем. Я решил еще покопаться в шкафе, спросил как папа его одевает в прохладную погоду. Марк указал пальчиком на несколько тонких курточек. Я же в свою очередь спросил, не хочет ли он надеть одну из них? Получив удовлетворительный ответ, мысленно выдохнул и поспешно начал натягивать на парнишу ранее выбранные штанишки, футболочку, куртку и по прихоти малыша кепку. Обул его в кроссовки и наконец начал одеваться сам. Далее было без происшествий. Мы спокойно вышли из квартиры, закрыли ее и спускаясь по лестнице рассуждали, что мы будем делать на улице. Сошлись на играх на детской площадке во дворе. Меня это более чем устраивало, я все же немного устал от гиперактивности, а там внимание ребенка переключится на сверстников, давая мне немного отдыха. Детская площадка была обычной: горки, качели, песочница, полная детей, кричащих так, будто их пытают. Как я и думал, мальчик сразу побежал на горку, оставляя меня на лавке. Я присел, проверил быстро телефон на наличие важных сообщений. Не найдя таковых, решил убрать его обратно в карман. Найдя глазами ребенка, я нашел еще одно знакомое лицо. Я приветливо помахал ей и направился в ее сторону. Подойдя, я поздоровался, спросил пару дежурных вопросов вроде "как дела? что тут делаешь?". Действительно рад был ее видеть. Грубо говоря это была моя бывшая одногруппница. Как обычно это и бывает, мы разговорились, начались сплетни о дальнейшей жизни других одногруппников из педагогического. Иногда я поглядывал на Марка, убеждался, что его там не обижают и все безопасно.  В очередной раз, почувствовав внутренне неладное, я обернулся. Увидел, что мой сегодняшний подопечный с мальчиком решили полазать на стенке для скалолазания. Изначально мне это не понравилось, но поняв, что очередной истерики я не хочу, для себя решил, что буду побольше отслеживать их игру. Попросил свою собеседницу перейти поближе к ним.  Спустя время это переросло из обычной развлекательной игры в соревнования. Я еще больше заострил свое внимание на детенышах, что теперь наперегонки лазали по бедной, уже шатающейся стенке. Казалось все было под контролем.  И вот он, роковой момент. Марк обронил кепку и я наклонился ее поднять. Как только парни вышли из моего поля зрения, мальчик, что был повыше на стенке, чем мой подопечный, решил что будет очень смешно "лягнуть" его ногой. Я не увидел, не успел среагировать. Тот, что постарше попал ему в лицо, и ребенок рухнул назад, больше от неожиданности, явно больно ударившись головой. Не с самой высокой точки, но этого было достаточно, чтобы тот ударился о металлическую перекладину, непонятно для чего вообще поставленную внизу. Секунда тишины, а после-ужасный, детский крик. Мой мир будто сузился до одной точки. Я в ужасе присел на корточки перед кричащим ребенком, сердце заколотилось так, будто сейчас выпрыгнет. В голове сразу появилась удушающая паника. За ребенка, за себя. Тут же мозг придумал уйму последствий. Самая кричащая мысль — "я лишусь работы".  Он плакал, но не просто плакал — его глаза были мутными, взгляд не фокусировался. Лицо бледное, как мел. Сразу же я подумал на сотрясение-знал симптомы: тошнота, головокружение, спутанность сознания.  Надеялся, что это не так. Все же решил вызвать скорую. Присев на землю, я достал из заднего кармана телефон, быстро набрал "03" и позвонил. Объяснил, где мы находимся и по какому поводу звоню.  Вскоре медики были уже не месте. Марк лежал головой у меня на коленях, я же сидел по-турецки, бормоча что-то невнятное, в попытке успокоить то-ли себя, то-ли ребенка. Люди в синей униформе забрали у меня подопечного. Не помню, что именно они делали-голова занята была лишь одним: "как сказать о произошедшем его отцу?". Фельдшер попросил меня подойти, подтвердил подозрения-сотрясение, спросил медицинский полис ребенка. Теперь я понял, что звонок Алексею неотложен. Самое страшное-ожидание. Гудок за гудком. Когда услышал короткое "да?"-уже смирился с последствиями. —Алексей, здравствуйте еще раз.. слушайте, ээ… ваш ребенок.. мы сейчас на детской площадке.. в общем он получил сотрясение, кажется. Я вызвал скорую, врачи просят Вас..-я не надеялся на положительную реакцию, ждал отрицательную или куда хуже. Однако, ее попросту не последовало. Я лишь услышал, как собеседник выходит из какого-то помещения и сбрасывает звонок.  Снова ожидание. 5 минут. 10 минут. Видимо, Алексей не успел уйти далеко, добрался пешком. Я так и не придумал, как буду смотреть ему в глаза, как объясню всю ситуацию. К счастью, первым делом он пошел к врачам и ребенку. Я лишь отстраненно на них поглядывал, не зная, куда себя деть. Вскоре беловолосый подошел и ко мне.  —Как это получилось?-он протирает глаза, сводя пальцы к переносице, держа стаканчик кофе в другой руке. Я не скажу, что он разъярен-он все такой же уставший. Кажется, еще более уставший чем был утром. Я складываю руки на груди, будто в защитном жесте, и почесываю подбородок. Рассказываю ситуацию подробно, насколько помню, однако не упоминаю встречу со своей знакомой. Ее уже не видно рядом, так что вряд ли моя маленькая ложь всплывет. Когда заканчиваю свою речь, снова наблюдаю за ним. Он долго смотрит мне в глаза, будто проверяет, не вру ли. Я выстаиваю взгляд. —Врачи сказали увезут на госпитализацию, около недели, может двух нужно будет полежать в больнице. Отгул я взять на работе не смогу. Сейчас ты знаешь, что твоя работа под угрозой. — он отводит взгляд, смотрит куда-то вдаль, будто на небо. Ни проблеска каких-либо эмоций. Как будто разговариваю с роботом. Небольшая пауза, а после он вновь заговаривает. — Я не стану заявлять на тебя, портить тебе репутацию. Ты мой должник - хочешь ты этого или нет. Предлагаю так - ты будешь возить передачки, а то и сидеть с ним, если врачи разрешат. По поводу оплаты договоримся. Судя по всему, его падение-не твоя вина и ребенок тебя уже знает, ему будет спокойнее. — Быть может, сейчас бы я оспорил, вывел бы ситуацию чуть в другое русло, но тогда, в шоковом состоянии мысли не шли. Слухи расползаются быстро, на хорошее резюме мне не рассчитывать, с директором самого центра подбора нянь у меня не лучшие отношения. Если же Алекс обмолвится хоть словом, то тому будет лишь повод написать что похуже в рекомендациях. Да и предложение само по себе было мне выгодно. В больнице я вполне мог поучиться, когда Марк играет или на всяческих процедурах. Поэтому просто киваю в ответ на адресованную мне речь. Мужчина напротив наблюдает за моей реакцией, а после удовлетворительно, едва ли заметно улыбается. Поворачивается в сторону машины скорой и зовет меня, дабы подписать согласие на мое существование в больнице вместе с его ребенком.  Я вырвал себя из пучины мыслей уже тогда, когда мы ехали в скорой. Сидящий рядом не сказал ни слова, стояла неловкая тишина. Глянув на него, я заметил, что он тоже о чем-то задумался, сложив руки в замок и опираясь локтями о колени. Марк, все такой же бледный, лежал на каталке. В больнице пахло отвратительно, сразу навеяло парочку неприятных воспоминаний. Я услужливо стоял рядом с Алексеем, наблюдая, как он с серьезным видом заполняет бланки. Кажется, он даже заметил, как пристально я на него смотрю, но показывать этого не стал. Быть может, попытка не засмущать меня, а может, не засмущаться самому. Меня почему-то это умилило. Отвел взгляд, начиная наблюдать уже за Марком.  Бедного ребенка, едва ли понимающего и осознающего ситуацию посадили рядом со стойкой регистратуры, прежде нужно было распределить его в палату. Я засмотрелся на его черные волосы. В чем-то он был похож на меня. Такие же длинные, явно отросшие волосы, последствие того, что папа не водил его в парикмахерскую? А может и желание самого ребенка. Сам по себе худощав, возможно даже близок к недостатку веса. Посмотрев на его отца, определил, что они либо вместе недоедают, либо это генетика. Фигуры у двух парней были забавно похожи. Обтягивающая водолазка на отце позволяла увидеть едва ли видневшийся рельеф тела. В сгорбленном положении я бы даже сравнил его с наркоманом, наблюдая синеватые мешки под глазами.  Беловолосый резко повернулся ко мне, я же в свою очередь быстро постарался убрать взгляд с его груди и перевести на глаза..или глаз. Он протянул мне документ на подпись, а вместе с ним и ручку. Вникая я прочитал весь текст, что был написан в договоре, а после поставил свою незамысловатую подпись рядом с широкой и красивой подписью моего "заказчика".  Разделавшись с документами, мы прошли в выделенную Марку палату. Мальчуган шел устало, я взял его за руку, в то время как отец шел впереди, указывая нам дорогу. Сама больница была большая, коридоров много, но я постарался вникнуть, запомнил номер палаты и указатели, что ведут к ней. А еще запомнил где находится автомат с кофе и закусками. Вскоре мы уже вошли в палату. Я оглядел обстановку. Не сказать, что уютно. Бежевые, с оттенком противного рыжего стены, шесть коек. Занято из них было всего три детьми, на остальных явно располагались мамочки двоих детей, хотя, если верить моей памяти, койка на опекуна/сопровождающего не выделялась. К счастью, нам не пришлось ругаться с ни одной из родительниц и мы успешно расположили Марка. —Я привезу вещи. Посиди с ним пока, чтобы он мог освоиться.-Алексей, судя по всему убедившись, что угрозы для сына здесь нет, развернулся и вышел через белую дверь. Я проводил его взглядом и во второй раз осмотрел помещение. Комната была будто голая. Стоящий в углу одинокий цветок у окна, слегка грязная от ляпов детей тюль, стулья, стоящие на подоконниках, как весьма забавная защита от выпадения из окна.  После бросил взгляд на людей. Двое женщин, сидящих вместе на одной койке уже о чем-то шептались с довольно мерзкими, насмехающимися выражениями лица. Заметив, что я смотрю на них, одна из женщин открыто, смотря мне в глаза усмехнулась. Я напрягся. Мне в момент стало то-ли страшно, то-ли мерзко, холодок пробежал по спине. Я не собирался строить вражеских отношений с людьми, с которыми мне еще жить около недели. Однако, стало понятно, что пока мне с ними не подружиться. —Эй, вы че, типа, из "этих"? Ну, голубые, или как вас там. — Последние слова были сказаны шепотом, она поглядывала  то на детей, то на свою подружку, неловко смеялась. Я лишь опешил, не зная, что ей ответить.