fvckball player

      В мужской раздевалке ебануто душно и воняет потом. Запотевшие часы в виде футбольного мяча показывают «2:45». До конца совместной тренировки «Тигров» с «Волками» ещё пятнадцать минут, а пока в самом дальнем углу металлический корпус шкафчиков с отвратительным звуком долбится о стену, едва заглушая звуки шлепков кожи о кожу и приглушённые рыки вперемешку со сбитым к херам дыханием.       — Сука, как ты меня заебал, — с силой вжимает чужое наглое лицо в стену Хан Джисон, не снижая бешеного темпа и не прекращая вбиваться в уже красную от шлепков задницу, будто преследуя цель выбить из неё всю дурь.       — Ебёшься ты так же, как и играешь — хуëво, — с придыханием и в перерывах между попытками вдыхать отвратительно душный воздух хрипит Ли Минхо и тут же до звёзд перед глазами жмурится, тихо простанывая «Б-блять, какой же ты уебан… Ах-ха», когда Джисон вставляет ему ещё, блять, глубже и, вот же мудло, по простате, словно, сука, специально. Как и всегда, чтобы больше унизить, быстрее довести — победить.       — Ты мне сегодня нарочно в ногу мяч со всей дури въебал, блядь, — сбито рычит Хан и за влажные тëмные волосы, не дающие ему ебучего покоя, дёргает голову Ли назад, чтобы взглянуть в его наглые, яркие, горящие ответным презрением глаза, затянутые томной дымкой, по его, Джисона, вине. — За такое тебе не то, что красную, — сжимает в кулаке больнее, толкается глубже, чтобы причинить боль, поставить, суку, на место, — тебя нахуй из команды выпереть надо.       — Так почему ты тогда промолчал, а? — криво усмехается Минхо, не прерывая зрительного контакта и тут же тяжело выдыхая, расширив в небольшой панике глаза, потому что на такой скорости принимать сраных 20 сантиметров в длину и ещё 4 в диаметре это ебучий челлендж. — Или ты больше всего хотел выпереть меня именно на свой хуй, Джисон? Поэтому мы здесь?       — Заткни свой ëбаный рот и делай то, что у тебя получается лучше всего, — хмыкает Хан и, стиснув чужие челюсти, отворачивает бесячее лицо от себя, после приподнимая чужую горячую и напряжённую ногу и меняя угол проникновения так, чтобы стоны дурацкого Минхо не прекращали таранить его уши.       На какое-то время их споры стихают, потому что Минхо сложно говорить, когда все силы уходят на контроль дыхания, а Джисон всё равно больше любит слушать его стоны и скулёж. Минхо ненавидит эту позу, это подтверждает чужой полный ненависти и ярости взгляд, и Джисон это знает, а потому сильнее поднимает мясистое бедро вверх, надо сказать, с трудом удерживая его, учитывая сопротивление, чтобы любому, решившему к ним заглянуть, хорошо было видно кто, в кого и насколько глубоко проникает. Между ними смазка уже сбилась в пену, и с каждым шлепком она громко хлюпала, образовывая тонкие нити от ягодиц Минхо к паху Джисона. И только такая грязная связь между ними и существовала. Пенящаяся, громкая и хрупкая, рвущаяся через мгновение.       Джисон понимает, что он чертовски близко, когда стоны Минхо становятся протяжнее и жалобнее и когда его мышцы вокруг него начинают сокращаться всё чаще. А ещё он понимает, что Минхо тоже чертовски близко, и Хан собирается заставить его кончить на своём члене.       — Ты… А-ха… Джисон, блять, какого хуя?! — возмущается Ли, когда его потянувшуюся к члену руку блокируют за спиной. — Как же я… Ах-ха… тебя ненавижу! — сквозь стоны и звуки шлепков выдыхает Минхо, через секунду выгибаясь и с долгим стоном пачкая стену спермой и сильно сжимаясь.       — Твою мать, — вторит ему Джисон и за пару толчков догоняет его, вгрызаясь зубами в чужое плечо и обильно кончая глубоко внутрь.       Они какое-то время сбито дышат, пытаясь в спëртом, пропитанном потом, сексом и возбуждением воздухе выцепить частицы кислорода, не кружащего голову. После чего Минхо, выпутавшись из уже слабой хватки, прижимается лбом к холодному кафелю стены и морщится, когда чувствует стекающую по бедру из опустевшего отверстия сперму.       — Гандон, опять внутрь.       — Это за ногу, — горячо шепчет Джисон, прислонившись к чужому уху и оставляет грязный укус на загривке бесячих тёмных волос.       — Отлипни, мудила, я в душ, — грубо оттолкнув Хана от себя, произносит Минхо и на ходу скидывает остатки формы, подтирая ей вытекающую из ануса сперму.       Джисон лениво скользит по нему тёмным взглядом из-под мокрой чёлки, тормозит на раскрасневшихся и блестящих от влаги ягодицах и толкает язык за щеку. Блядский Минхо. Даже после секса остаётся соблазнительным до звона яиц. И Джисон, как заговоренный, какого-то хуя уже думает о том, как нагнуть его снова.              — Ты мне продул два гола, Ли, так что сегодня вечером жду тебя у себя дома, — насмешливо кидает он в сторону чужой до обидного хорошо сложенной фигуры.       В ответ получает вздёрнутый вверх средний палец.       — И ещё, — добавляет Хан уже серьëзнее. — Увижу тебя ещё раз рядом с Джеëн, будешь мне прямо при ней отсасывать.       — Сначала обыграй меня ещё раз, — не впечатлённо оборачивается Минхо, и, сука, мокрая чёлка ему чертовски идёт. — И с кем я сосусь и гуляю — не твоё дело.       — И обыграю. И меня не ебëт, с кем ты сосëшься, если это не Джеëн, — на этом моменте лицо Джисона щетинится.       — Смирись, что она выбрала меня, а не тебя, — усмехается Ли.       — Она может выбрать кого угодно, но не тебя, увижу ещё раз с ней — надеру тебе зад, — серьёзно заявляет Хан, и его глаза в этот момент — пугающе чёрные.       — Да понял я, что ты жить без моей задницы не можешь, — закатывает глаза Ли и нарочно отводит ягодицу в сторону, отвешивая себе шлепок, но после насмешка пропадает с его лица и он прищуривается. — А если услышу от тебя подобное ещё раз — подумаю, что ты ревнуешь.       — Такую суку как ты? Только в твоих мечтах, — щетинится Хан, и лицо Минхо принимает привычное насмешливо-похуистическое выражение, а сам он спокойно уходит в душ, не видя и не слыша, как Джисон тихо выругивается и швыряет свою футболку в стену.

***

      Проходит неделя, а Джисон никак не может выкинуть из головы эту Джеëн. И вот чего она с Минхо таскается? А главное нахер она сдалась ему?       — Джисон, че за херня? Ты можешь адекватно сосать? — недовольно тянет Минхо, оттягивая чужую щеку. — Ты просрал, будь добр отрабатывать или опять будешь ходить с вибрирующей пробкой, пока мне не надоест.       — Ты снова с ней гулял? — всë-таки спрашивает Хан, напряжённо смотря в чужие глаза прямо посреди процесса.       Минхо от такого вопроса только раздражается.       — Это то, о чем ты думаешь с моим членом во рту? О девчонке, серьёзно?       — Так гулял или нет? — настойчиво допытывается Джисон, взяв чужой член в кольцо из пальцев.       — Ну гулял и что? Как ты там говорил, зад мне надерёшь? — Ли вскидывает бровь, складывая руки на груди, и не успевает сказать ещё какую-нибудь колкость, как Джисон насаживается ртом так глубоко, будто собирается поглотить Минхо целиком, но упирается носом в лобковые волосы и издаёт булькающий горловой звук, наслаждаясь вибрации чужих бëдер под пальцами. — Блять, вот так, да… Твой блядский рот так хорош, — протягивает Минхо, запрокинув голову и вплетается рукой в чужие волосы.       А Джисон двигает головой ещё усерднее и яростнее, не взирая на текущие из глаз слезы и рвотный рефлекс. Пусть этот засранец Минхо чувствует его и знает, что такой минет не сделает ему ни одна девушка. И ни одна девушка не сравнится с Джисоном в том, как правильно доставлять Минхо удовольствие. Только он имеет право видеть Минхо в таком состоянии и доводить его до него.       Он позволяет члену Минхо оттопырить свою щеку до характерного бугорка и даже одаривает человека наверху глупым взглядом из-под ресниц, зная, как Минхо кроет с этого. Интересно, та сука Джеëн способна так же хорошо принимать его и терпеть всю ту грубость, что Минхо так нравится? Ведь совсем скоро хватка на волосах становится до жестокого болезненной и Минхо начинает насаживать голову Джисона на себя без всякого сожаления и перерывов, балансируя на грани, когда Джисон может потерять сознание от удушья.       — Такой милый хуесос, — воркует Минхо, оглаживая чужие мокрые от слез и слюны щёки. — Может тебе навсегда уйти из спорта, чтобы остаться моей игрушкой для члена?       Такое оскорбление Джисон не может простить, поэтому уже через секунду Минхо тихо шипит, почувствовав зубы на члене.       — Сучка, — цокает он, а Джисон, вынув член изо рта, показывает ему язык.       Впрочем это не мешает им уже через секунду продолжить в прежнем темпе, ещё более усердном и интенсивном, чем раньше, из-за чего Джисон начинает подозревать, что его горло примет форму члена к концу.       Когда Минхо кончает, он, с насмешкой закрыв чужой нос и удерживая за затылок, заставляет Джисона всё проглотить, после чего с каким-то странным интересом или удовольствием — Хан так и не понял, что это была за эмоция — с нажимом проводит пальцем по чужим губам, размазывая слюну, сперму и слезы, и проталкивает его в рот, нажимая на мягкий и тёплый язык.       — Растраханным мне твой рот гораздо больше нравится.       — Иди нахуй, — хмыкает Джисон, поднимаясь с колен и вытирая подбородок, а затем напоследок зачем-то бросает. — Не приходи со мной трахаться после девчонок.       И уходит, а Минхо странно смотрит ему вслед.

***

      Джисон чувствует себя неописуемо хорошо. «Волки» выиграли в финале Лиги, взяв золото в этом году. Это само по себе прекрасное событие, но ещё лучше его делает тот факт, что это значит, что Минхо будет в его распоряжении на целый месяц. Это условие, на которое они поспорили перед началом чемпионата, и два месяца матчей привели к тому, что зовётся успехом.       Прямо сейчас Джисон празднует победу с командой в снятом их клубом котедже с командой чирлидерш. Три часа назад с Джисоном связались спонсоры, предложив очень удачный контракт, и последней вишенкой на торте должен стать секс с Минхо, которому Джисон уже отправил все свои пожелания по аутфиту в лс, получив смайлик с факом и «я никогда это не надену, ты больной!» в ответ, и которого до сих пор почему-то нет.       Они всей командой решили позвать Тигров к себе, чтобы поглумиться и разделить победу, ведь они заняли второе место в финале, проиграв всего один гол и то на последней минуте. И Тигры пришли, вот только Джисон до сих пор не видит Минхо.       Он уже даже собирается спросить у одного из его сокомандников, когда замечает его сам. Замечает и чувствует, как внутри что-то трескается, потому что Минхо улыбается чëртовой Джеëн и позволяет ей поцеловать себя в губы.

***

      Джисон странный.       Минхо замечает это сразу. Не то чтобы Минхо вообще может как-либо судить о нём, учитывая, что кроме перепалок и траха между ними никогда ничего не было, но все-таки, что что-то изменилось, он улавливает быстро.       Как минимум, Джисон не потребовал свой приз, хотя Минхо, черт возьми, сдержал своё слово и подготовился, переступив через гордость.       В ночь празднования это не показалось странным, у Джисона было полно других хлопот и развлечений, чтобы тратить время на трах. Но прошла неделя, а он даже вскользь не упомянул о долге, и Минхо это настораживает и раздражает.       Потому что он не понимает, что происходит.       Джисон теперь тихий. Не прям молчит или не реагирует, но он… игнорирует Минхо. То есть, блять, реально. Минхо сначала кажется это шуткой, очередной подставой или троллингом. Ведь не может быть такого, чтобы Джисон не прокомментировал его очевидный удар мимо ворот или кривой пас. Да блять, хотя бы то, что Минхо осветлил кончики! Джисон должен был что-то сказать. Пошутить про пидора, а в раздевалке попытаться за них натянуть. Так было всегда. Так, блять, должно было быть всегда. Минхо для этого их и красил!       Но Джисон не шутил, не пытался поддеть, не реагировал на оскорбления и провокации, даже простил специальный удар по ногам.       — Что с тобой, блять, происходит? — не может скрыть раздражения Ли, улучив момент и оставшись с Джисоном наедине.       — О чем ты? — бесцветно бросает Хан, собирая свои вещи в сумку. Минхо вымораживает такое очевидное игнорирование до клокочущего в груди рыка и он, грубо толкнув парня к шкафчикам, чтобы тот ощутимо приложился затылком об металл, вырывает чужую сумку из рук и показательно бросает на землю.       — О чем я? — зло переспрашивает он. — Что за хуйня с тобой происходит, я спрашиваю. Какого хера ты меня избегаешь?       Точно, именно это Джисон и делал все эти дни. Слово подвернулось раньше, чем Минхо его осознал. Это был просто какой-то абсурд. Чтобы Джисон и избегал Минхо? Да что с ним происходит?       — А что со мной происходит? — вскидывает брови Джисон, встречаясь с Минхо взглядом. Минхо смотрит на его лицо, непослушные волосы и нихера, вот совсем, не понимает.       — Это, блять, придурок, ты мне объясни. Это всё из-за этой Джеëн, да? — его лицо на этом имени преобретает какое-то опасное и злое выражение. Всё из-за этой дурацкой девчонки. Наверняка кто-то ему наплел опять, что Минхо с ней мутит после того вечера, хотя она сама полезла целоваться, Минхо даже среагировать не успел. Джисон настолько сильно, блять, в неë влюблен, серьёзно? Ох, это даже злит. Как и злит поменявшийся взгляд самого Джисона. Хочется довести его, узнать, насколько он влюблён в эту дуру и надавить посильнее. Чтобы хоть так ответить за это гадкое чувство, что сейчас разрастается в груди. — Она уже дала мне, не обольщайся. Она ничего, кстати, и грудь хорошая.       — Прекрати, — хмурится Хан, и Минхо это его «прекрати» распаляет лишь больше.       — А то что? Правда от этого поменяется? Я трахнул еë, в еë чёртову влажную д…       Джисон затыкает ему рот рукой, прикладывая спиной к шкафчикам так же, как это сделал сам Ли, но с противоположной стороны. Минхо шипит от боли, прострелившей затылок, и яростно вырывается, пытаясь продолжить кричать все эти гадости. Потому что Хан Джисон чëртов придурок, и Минхо ненавидит его за то, что всю эту неделю он не прекращая думал о нём и ждал, когда они снова останутся наедине.       — Я сказал прекрати мне о ней говорить! — рычит Джисон, глядя глаза в глаза. Минхо понимает, что ненавидит его именно сейчас, когда он защищает невинность какой-то там сраной, даже не думающей о нём девочки, и плевать хочет на чувства самого Минхо, которому он нихуя не объясняет.       — Пошёл ты нахуй, Джисон, — грубо отпихивает его от себя Минхо и уже собирается уйти, но что-то его останавливает. — Она тебе так нравится? — бросает он, вскинув подбородок, и в его голосе звучит ебучее отчаяние.       — Что? — Джисон до смешного наивно округляет свои дурацкие глаза, и Минхо чувствует совершенно странное, несвоевременное, идиотское желание — поцеловать этого мудака. Просто за то, что так смотрит. А потом въебать, чтобы не смотрел так ни на кого другого.       — Я спрашиваю, нравится ли она тебе? Ответь.       — Ты спрашиваешь об этом меня? — Джисон настолько опешивает, что выделяет последнее слово интонацией. — Это ты, блять, с ней целовался! — О, кажется, он разозлился. — Целовался с ней вместо нашего уговора. У меня, блять, на глазах. Хотя ты, сука, мой.       Последнее выходит с рыком, таким агрессивным, что нормальный человек бы отшатнулся. Но Минхо, черт возьми, не нормальный. Он повернутый на этом идиоте дурак, который услышал наконец то, о чем запрещал себе думать.       — Так ты ревнуешь не еë, а меня, — и да, его тон становится опасным. Томным и мягким, обманчиво покорным. Блядски игривым. Дающим понять, что Минхо теперь знает. Джисон всё ещё его, и Минхо закрепит эти позиции любой ценой.       Джисон… опускает взгляд, и глаза Минхо загораются.       — То есть ты игнорировал меня, потому что думал, что я выбрал еë, наплевав на наш уговор? Наплевав на то, что ты единственный, с кем я сплю?       Глаза Джисона медленно поднимаются с пола и, ох блять, они снова чёрные. Яркие. Как Минхо, сука, любит.       — Ты в курсе, что я не опустился бы до такого? И это она меня поцеловала. А ты, — на этот раз глаза Минхо полыхают злобой, когда он подходит к Хану впритык. Последний смотрит на него неотрывно как в ожидании вынесения приговора, и Минхо упивается этой властью, однако он, блять, ненавидит недомолвки, а потому медленно кладёт ладонь на чужую скулу и произносит, — ты не удосужился мне даже ëбаное слово сказать!       И бьëт на отмашь по до отвратительного красивому лицу, чтобы сразу после больно впиться в губы поцелуем. Джисон отвечает жадно и гневно, кусает за губы до крови, чтобы отомстить за удар, и вместе с тем нежно зализывает следы укусов, чтобы Минхо мычал, черт возьми, от удовольствия.       Их поцелуй — болючий, яркий, не дающий и молекуле проскочить сквозь. Джисону не хочется отрываться и каждый раз, стоит Минхо на секунду отпрянуть для вдоха, он притягивает его к себе вновь, сплетая языки и вбивая в своё тело, чтобы быть теснее и ближе. В его действиях жажда. Такая дикая и странная, но от того ещё более горячая. Он будто хочет Минхо съесть, даже если тот на расстоянии миллиметра, уже с ним, в груди. Джисон хочет слиться с Минхо воедино.       Футболки быстро летят куда-то на скамейки. Джисон прижимается губами к соскам Минхо, пока последний, запрокинув голову, впивается пальцами в чужие волосы, не давая от себя оторваться.       — Хочу свой приз, — загнанно шепчет Джисон, чередуя слова с поцелуями.       — Чулки дома, — так же сбито отвечает Минхо, позволяя развернуть себя спиной и спустить себе штаны.       — Нет, я хочу тебя. Себе. Навсегда.       Минхо тяжело выдыхает и грязно ругается, когда Джисон, сплюнув на вход, проникает в него аккуратно пальцами.       — Романтик из тебя так себе, — кривится Ли и поворачивает голову для поцелуя, — но мне подходит, — ниточка слюны от их губ виснет, соединяя, пока взгляд Хан Джисона ебуче плывёт. — А после я требую свидание. Иначе хрена-с-два я ещё раз разведу перед тобой булки, животное.       — Хоть миллион, — почти по-детски улыбается Хан и затем одним толчком вставляет свой ëбаный кинг-сайз по самые яйца.       И Минхо не променяет это ни на одну девчонку в мире.