Ностальгичный цикл. Пока без названия

Большая перемена. Марта смотрит в окно, выходящее прямо на местное "Красное&Белое". Там неподалёку от входа стоит Алена: вышла на перекур, отдыхает. В расстегнутой куртке, без шапки и перчаток. С красными щеками и потрескавшимися на холоде губами. Марта хочет поцеловать её, поцеловать по-взрослому, с языком, чтобы слюна стекала и пачкала им подбородки. И плевать, что от этого губы только больше обветрятся, при чем у них обеих. И плевать, что таких мыслей не должно быть в светлых головах тихих девочек вроде Марты. Немного страшно, что она почти привыкла к таким своим мыслям, что даже почти не стыдно. Она едва знает Алёну, но так невыносимо сильно влюблена. Марта думала, что познала любовь ещё в средней школе, когда краснела при взгляде на одноклассников и мальчиков постарше. Но это было до Алёны. И, как оказалось, это было даже не репетицией, а жалким пробником тех чувств, которые в ней пробуждались при виде Алёны. Перемена длится двадцать минут, и всё это время можно потратить на наблюдением за тем, как Алёна расслабленно затягивается и неспешно выдыхает дым. Марта смотрит, приоткрыв рот, и думает с сожалением, что у такой харизматичной взрослой красотки не может не быть парня. А даже если и нет, тихой одиночкой вроде Марты она всё равно не заинтересуется. Но это не значит, что Марта больше не будет забегать в этот долбаный магазин, надеясь попасть на смену Алёны, и багроветь, когда та в очередной раз шутливо скажет, что может продать ей разве что мороженое. Ты — крах моей гетеросексуальности, я уже не смогу отказаться от тебя. Первый опыт в чем угодно всегда въедается под кожу, и ты пронесешь его до гробовой доски, будешь вспоминать, вспоминать и наслаждаться так же, как наслаждаешься тянущей болью от давления на синяк. Это та ещё проблема, но я наконец чувствую. Чувствую хоть что-то. Что жизнь не проходит мимо меня, что я тоже в этом сумасшедшем потоке событий, и ты причина этого. За это я люблю тебя ещё больше. Любовь женщин к женщинам тут осуждается. Но Марта смотрит на Алёну и не может взять в толк, а почему вообще, если это лучшее, что с ней случалось... Почему, если Алёна ангельски красива и её улыбка ощущается как благословение, если при виде неё у Марты внутри всё поет и хочется жить? Она будто в спячке, в коконе из чего-то матово-мутного, а Алёна ощущается как кристально чистые линзы наконец-то надетых очков. Она будто бесконечно долго мерзла, а Алёна согрела её собой. Она будто была везде чужой, а теперь знает, где её место. И это всё так, так невыносимо глупо и наивно, но теперь эти странные мысли — часть Марты. Она недостаточно красива, интересна и умна, чтобы хотя бы иногда завладевать вниманием Алёны, но отказаться от того, чтобы тешить себя фантазиями о ней, не представляется возможным, да и Марта не особо этого хочет. В конце концов, её юность проходила и проходит в душных кабинетах, в пахнущих пылью учебниках и маленьких сообществах по интересам... А любовь к Алёне заставила Марту почувствовать, что не такая уж она и белая ворона, что и она обычный подросток: тоже витает в облаках, мучительно краснеет, волнительно задыхается и давит порывы визжать, когда Алёна кидает на неё лукавые взгляды из-за кассы. Ну и что, что у других девочек такая реакция на парней... Мимо пробегает какой-то младшеклассник, случайно задевая Марту и заставляя вынырнуть из своих мыслей. Она в раздражении поджимает губы, но вдруг Алёна, затушив сигарету, машет Марте в окошко с улицы. Она, робко улыбнувшись, машет в ответ, чувствуя, как сердце замирает, а потом бьётся громче, мощнее, больнее. Внутри у нее всё расцветает. Сегодня она точно забежит в КБ после уроков. На истории вместо урока придётся заняться макияжем...