Вне учебного плана

Студенческая кофейня «The Hollow Log» гудел, как растревоженный улей. Джеймс Дэниелс сидел в углу, за столиком в углу и смотрел в одну точку. В руке он сжимал смятый лист бумаги — результат экзамена по конституционному праву. Жирная, красная «D» сияла наверху, как сигнал позора. Он всё прочитал. Втрое медленнее всех, переспрашивая у препода значения половины терминов, чувствуя на себе смешки однокурсников. И всё равно завалил. Очередной провал. Мечта о полицейской академии уплывала всё дальше, как песок сквозь пальцы. Он был сильным парнем, он мог вынести любую физическую боль, но эта… эта ментальная пытка, когда мозг отказывался сотрудничать, ломала его изнутри. — Эй, Дэниелс! — раздался надменный голос. Над ним возникла тень. Это был Брэдли, сынок местного прокурора, чистенький, пахнущий дорогим одеколоном и самодовольством. — Слышал, тебя снова на дно отправили? Может, хватит уже мучить учебники? Иди копай канавы, это твой уровень. Друзья Брэдли, такие же выхоленные стервятники, захихикали. Дэниелс стиснул кулаки. Кости затрещали. Он мог бы скрутить этого сопляка в бараний рог одной левой. Но он не был хулиганом. Он хотел быть хорошим копом. А хорошие копы не лезут в драку из-за оскорблённого самолюбия. — Отвали, Брэдли, — прохрипел он, не глядя на обидчика. — Ой, простите, я же забыл, что ты не только читать, но и говорить нормально не умеешь, — язвительно продолжил мажор. — Ну-ка, повтори, «шериф»? Как там у тебя? «От-ва-ли»? Ярость, горячая и слепая, затуманила сознание Дэниелса. Он медленно поднялся. Его невысокое, но мощное тело напряглось, как у бульдога перед броском. Брэдли на мгновение отступил на шаг, но потом снова надул щёки, уверенный в своей безнаказанности. И тут вмешалась она. Сидела она за соседним столиком, почти вся скрытая в полутени, с ноутбуком и кружкой кофе. Дэниелс замечал её краем глаза — девушка с двухцветными чёрно-белыми волосами, погружённая в работу, игнорирующая весь окружающий шум. У нее был явно уставшее и раздраженное лицо. На ее столе стояло уже 4 пустых стаканов и зпод кофе, а ее мешки под глазами указывали на минимум несколько дней плохого сна. Она не вскрикнула, не встала. Она просто оторвала взгляд от экрана и посмотрела на Брэдли. Холодный, оценивающий, леденящий взгляд. В баре вдруг стало тише. — Твои шутки настолько примитивны, что даже не оскорбительны, а просто грустны, — её голос был низким, спокойным и без единой нотки страха или эмоций. Он резал воздух, как стальная проволока. — Ты исчерпал свой и без того скудный репертуар. Уходи. Твоё присутствие и пустозвонство мешают мне работать. Брэдли опешил. Он привык, что его либо боятся, либо заискивают перед ним. — А ты кто вообще такая? — фыркнул он, пытаясь вернуть себе уверенность. — Тот человек, который сейчас даст тебе пять секунд развернуться и убраться отсюда, прежде чем я объясню тебе на пальцах, почему твоё поведение попадает под несколько пунктов о нарушении общественного порядка. И, судя по твоим кедам, которые ты явно надевал, чтобы «соответствовать», ты очень дорожишь их чистотой. Жаль пачкать их… скажем, содержимым этих стаканов. Её глаза скользнули по полному подносу с грязной посудой у соседнего столика. Взгляд был настолько серьёзным, что не оставалось сомнений — она не блефует. Брэдли замер, покраснел, потом побледнел. Его друзья отступили в смущении. Слова закончились. Фыркнув что-то невнятное, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, его свита потянулась за ним. Дэниелс стоял, всё ещё сжав кулаки, и смотрел на неё. Унижение от провала на экзамене смешалось с новым, острым и горьким чувством стыда. Его, Джеймса Дэниелса, который мог прижать к стенке троих хулиганов, только что отмазала какая-то девчонка с ноутбуком. Он встретился с ней взглядом. Черные, пронзительные глаза изучали его без тени жалости или симпатии. Скорее с лёгким любопытством, как рассматривают интересный, но не очень приятный экспонат. — Спасибо, — сипло выдавил он. — Но я бы сам справился. — Очевидно, — сухо ответила она, возвращаясь к своему ноутбуку. — Твоя стратегия «стоять и краснеть от злости» была весьма впечатляющей. Практически дзен. Она ударила по самому больному. Безжалостно и точно. Дэниелс почувствовал, как жар заливает его лицо. Он хотел что-то крикнуть, что-то грубое, но слова застряли в горле. Вместо этого он схватил свою куртку и смятый листок с оценкой и выбежал из бара, чувствуя себя последним идиотом. --- Катя проводила его взглядом, едва заметно пожав плечами. Она вернулась к тексту своей статьи, но концентрация была потеряна. Образ этого парня засел в голове. Она его видела раньше. На бейсбольном поле. Неудачник, но боец. Бьётся до конца, даже когда команда проигрывает вчистую. И вот сейчас — та же история. Готов был полезть в драку, но не из-за злости, а от отчаяния. И этот взгляд… не тупой, а скорее затравленный. Как у человека, который постоянно бьётся головой о стену. «Интересный типаж, — мелькнула у неё мысль. — Для антагониста. Упрямый, немножко трагичный, с внутренним конфликтом». Она закрыла ноутбук. Кофе остыл. Сцена с задирой-мажором была так клиширована, что даже не вызвала отторжения, просто скука. А вот реакция того, кого защитили… это было ново. Он не был благодарен. Он был унижен. Это могло стать интересной завязкой. Она улыбнулась про себя. --- На следующее утро Дэниелс, с тяжёлой головой и ещё более тяжёлым сердцем, брел в библиотеку. Надо было пытаться разобрать конспекты, которые он с горем пополам написал под диктовку однокурсника. Он нашёл свой usual стол в углу, заваленный книгами, и уставился на страницу. Буквы снова поплыли, меняясь местами. Он читал одно предложение пятый раз и всё не мог понять его смысл. Отчаяние снова сжало его горло. — Ты неправильно это делаешь. Он вздрогнул. Над ним стояла она. В свете утреннего солнца, пробивавшегося через окно, её двухцветные волосы казались ещё более яркими. На ней были простые джинсы и чёрная худи, на груди — значок с пиксельным крабом из какой-то игры. — Что? — огрызнулся он, недовольно поднимая голову. —У тебя неправильный подход, — констатировала она, садясь напротив без лишних церемоний. Её взгляд упал на испещренный пометками учебник. — Ты пытаешься проглотить всё сразу. Так это не работает. — Легко говорить, когда у тебя с этим нет проблем, — пробурчал он, отводя взгляд. — Проблемы у всех свои, — парировала Катя, открывая ноутбук. — Я, например, могу месяц тянуть с работой, а потом делать всё за одну ночь. Дисциплина — не моя сильная сторона. Она посмотрела на него прямо. — А твоя — упорство. Видела, как ты играешь. Даже когда команда проигрывает, ты не сдаёшься. Её слова застали его врасплох. Откуда она знает? — Послушай, — он попытался собраться. — Вчера... спасибо, конечно. Но я сейчас не в настроении для разговоров. — Я и не предлагаю пустую болтовню, — сказала Катя, её тон был деловым, но без прежней язвительности. — Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Она ненадолго замолчала,выбирая слова. — Ты... интересный типаж. Настоящий. Не такой, как все здесь. Мне это импонирует. К тому же, — она слегка усмехнулась, — судя по вчерашнему, ты привлекаешь внимание не самого приятного свойства. А ко мне тоже иногда липнут скучные люди, от которых нужно отшивать. Дэниелс смотрел на неё, всё ещё не понимая. — В чём предложение? — спросил он настороженно. — В обмен на возможность иногда за тобой наблюдать — для моей книги, — она пояснила, — и на роль моего «сопровождающего» в глазах назойливых поклонников... я помогу тебе разобраться с этим. — Она кивнула на учебник. — Я умею объяснять сложные вещи просто. Думаю, вместе мы сможем заставить этот юридический кодекс подчиниться. Её предложение прозвучало не как насмешка или подачка, а как дельное, пусть и необычное, решение общей проблемы — его неуспеваемости и её необходимости в «материале» и защите от внимания. И в её тоне сквозило не презрение, а уважение к его упрямству и некоторая доля искреннего интереса. Он молчал, переваривая её слова. Предложение было диким, но в её тоне не было ни жалости, ни насмешки. Была чёткая, почти деловая логика. Она видела проблему и предлагала решение. Не самое обычное, но решение. — Муза, значит? — наконец хрипло произнёс он, скептически подняв бровь. — Источник вдохновения, — поправила она без тени улыбки. — И телохранитель. По совместительству. — А если я откажусь? — Тогда ты и дальше будешь пялиться в этот учебник, пока у тебя глаза не потекут. А я найду кого-нибудь другого. Может быть, — её взгляд скользнул по библиотеке, полной хихикающих старшекурсников, — кого-то менее интересного. В этом был её расчёт. Она знала, что его задело её вмешательство в баре. Его мужское самолюбие было уязвлено. И предложение «найти другого» било точно в цель. Он не хотел, чтобы она пошла к кому-то ещё, даже если это было сугубо деловое предложение. — Ладно, — сдавленно выдохнул он. — Руку на плечо класть можно? Или только мрачно сзади стоять? — В рамках приличий, — парировала Катя, но в уголках её губ дрогнула едва уловимая искорка. — Начнём с учёбы. Отложи пока этот кирпич. Она легонько отодвинула его учебник. — Расскажи мне, что ты вообще понял из темы. Своими словами. Как будто объясняешь это своему приятелю. --- Так начался их странный симбиоз. Катя оказалась блестящим, хотя и нетрадиционным, преподавателем. Она не позволяла ему зацикливаться на словах, заставляла рисовать схемы, объяснять concepts как план сражения или тактику на бейсбольном поле. Она говорила с ним на его языке — языке действия, а не теории. — Смотри, — говорила она, рисуя маркером на большом листе бумаги. — Вот это — твой главный противник, обвинение. А вот эти прецеденты — твоё оружие. Ты должен знать, какое когда применять. Не просто зазубрить, а понять, почему этот кейс сработал тут, а не там. И он начал понимать. Медленно, с трудом, но законы начали выстраиваться в логичную, пусть и сложную, структуру. Их «деловые» встречи постепенно выходили за рамки библиотеки. Однажды она позвала его «на работу» — отогнать надоевшего аспиранта с философского, который считал себя богом поэзии и навязчиво читал ей свои вирши. Дэниелс, по договорённости, подошёл, просто встал рядом, скрестив на груди мощные руки, и спросил: «Есть проблемы, мэм?» Аспирант, не говоря ни слова, ретировался. — Недотянул, — прокомментировала Катя, когда тот скрылся. — Надо было добавить что-нибудь вроде «Босс ждёт на стрельбище». Для антуража. — В следующий раз учту, — хмыкнул Дэниелс, и поймал себя на том, что ему почти понравилась эта игра. Он видел её в спортзале, где она с неожиданной жестокостью лупила по груше. Он смотрел, заворожённый, и понимал, что её уверенность в себе проистекала не из высокомерия, а из реальной, физической силы. Она не была хрупкой фарфоровой куклой, которую нужно защищать. Они могли часами сидеть в тире. Он учил её обращаться с оружием. — Не дёргай, — говорил он, поправляя её стойку. Его руки лежали на её плечах твёрдо, но без фамильярности. — Чем сильнее ты сжимаешь, тем больше уводишь ствол. Доверься ему. Контролируй, но не зажимай. Она слушалась, и её результаты улучшались. Между ними возникло необъяснимое взаимное уважение. Они были разными, но оба были бойцами. Катя — интеллектуальным, Дэниелс — физическим. И они учились друг у друга. Однажды вечером они засиделись допоздна над особенно заковыристым контрактным правом. Дэниелс вдруг щёлкнул — всё встало на свои места. — Чёрт возьми, — выдохнул он, откинувшись на спинку стула. — Я понял. Это же как ловушка в игре. Кажется, что проход свободен, но если наступить не на ту плитку — всё, конец. — Гениальная аналогия, — Катя закрыла учебник. — Записываю. Пригодится для моего персонажа. Он смотрел на неё. При тусклом свете настольной лампы её двухцветные волосы выглядели еще ярче переливаясь с черного на яркий золотистый блонд. Она была сосредоточена, уставшая, и невероятно красивая. Не картинной красотой, а силой, которая исходила изнутри. — Слушай, Катя… — начал он. Она подняла на него глаза,отвлекаясь от своих мыслей. — Спасибо. Серьёзно. Я бы сам никогда не разобрался. Она немного смутилась, что было для неё редкостью. — Не за что. Ты сам всё сделал. Я просто… направила. — Нет, — он покачал головой. — Ты не представляешь, каково это — постоянно биться головой о стену. А ты… ты просто показала, где в этой стене дверь. Они смотрели друг на друга через стол, заваленный книгами, бумагами и пустыми чашками из-под кофе. В воздухе повисло нечто новое. Что-то тёплое и опасное, что нарушало все их первоначальные договорённости. Деловое партнёрство трещало по швам, уступая место чему-то гораздо более хрупкому и настоящему. Катя первая отвела взгляд. — Ладно, хватит на сегодня. У меня ещё своя глава есть. — Про что она? — спросил он, чего раньше никогда не делал. Её писательство было её священной коровой. Она удивлённо взглянула на него,потом усмехнулась. — Про ковбоя, который плохо читает, но зато метко стреляет. Клише, да? — Звучит неплохо, — он улыбнулся в ответ. — Главное, чтобы автор к нему хорошо относилась. Они вышли из библиотеки вместе. Ночь была холодной и звёздной. — Проводить? — предложил он, уже не по договору, а просто потому, что хотел. — Ага, — кивнула Катя. — Вдруг на пути попадётся какой-нибудь поэт-неудачник. Они шли молча, их плечи иногда почти касались. Их странный договор был забыт. Осталось только лёгкое напряжение и понимание, что игра закончилась, а настоящее — только начинается. И оно было куда страшнее и интереснее любой придуманной истории.