Искаженные мысли

      Конец последнего года младшей школы — период, в котором ученики-шестиклассники зависли в своём переходе в подростков. Тем не менее, они всё так же остаются простыми детьми. Именно поэтому первая валентинка в их классе, появившаяся чудесным утром четырнадцатого февраля, заставила каждого подойти к столу, на котором расположился небольшой кусочек подарочного шоколада.       Сердечко сделано из обыкновенной магазинной плитки, обломанной по бумажному трафарету из мусорного ведра, которым они пользовались на прошлом уроке искусства. Молочный шоколад немного подтаял на столе от тепла в комнате, запачкав сам стол, потому как под шоколадом не было ни фольги, ни упаковки, ни чего-либо другого, что помогло бы сохранить и шоколад, и парту в порядке. На валентинке детским, резким, но трудноразборчивым от потекших краёв почерком, вырезано одно слово: «Сдохни».       Как ни посмотри, это скорее признание в бесконечной ненависти, а не любви. Нужно ли тратить время, чтобы уточнять, что валентинку получил никто иной, как Изуку Мидория?       Его одноклассники один за другим свалились на пол в хохоте — ничего смешнее за это утро уж точно не могло произойти. Сам Изуку относится к этому достаточно неоднозначно: с одной стороны, обидно до слёз, что его первой просьбой на валентинке был призыв умереть; с другой стороны, он был первым ребёнком, кто вообще получил любовное послание, отчего бы и не похвастаться. К тому же, шоколад — есть шоколад. На вкус он оказался пластилиновый, сделанный из дешёвой сои. Наверняка отправитель обломки сначала попробовал, чтобы убедиться, что шоколад точно несъедобный.       Мягкосердечная классная руководительница помогла Изуку вытереть смесь какао-масла, сои и сахара с его парты так, как будто жирное нечто никогда там не находилось. Эта ситуация из памяти Изуку стёрлась точно так же до перехода в среднюю школу.

***

      Будь Альдера шоколадом, она бы точно переплюнула ту детскую валентинку по отвратности вкуса. Альдеколад был бы сделан из тухлятины с добавлением скрипящего на зубах песка, скрытым за синтетическим ароматом и тонной сахара.       Как ни странно, признание в искренней ненависти стало его оплотом на следующий год. На самом деле, мило, когда тебе признаются через валентинку, Изуку ранее недооценил ту идею. Неопознанный враг вечерами думает о тебе, умышленно добавляя в шоколад слишком много какао, чтобы увидеть, как скривится лицо от чрезмерной горечи. В этот раз он выбирает самую кривую упаковку, чтобы открыть её, не испачкав руки, было невозможно. Он привлекает внимание других классов, чтобы каждый знал о его ненависти. Это даже романтично в некотором смысле.       Люди в Альдере злые, что ученики, что учителя. Если раньше все тактично игнорировали существование Изуку, — кроме его любимой классной руководительницы, — то сейчас их задачей, не менее важной, чем учёба или работа, стала необходимость напоминать Изуку о его ущербности. Да и из старых одноклассников у Изуку остался только Каччан, теперь некому в качестве исключения рассказать, что Мидория иногда пригождается.       «Ты всего лишь беспричудное, ни на что не годное отребье!».       Он знает, спасибо. Ваш комментарий очень ценен, оставайтесь на связи.       В шоколадках на День Влюблённых Изуку больше не одинок: Каччан и несколько других парней из его класса получают небольшую упаковку конфет. Обнаружить валентинку с признанием на столе и в этот раз было бы приятно, но Изуку-то знает, что этого не произойдёт — нынешние его одноклассники не додумаются до такого изощерённого способа, а у Каччана нет на это времени.       Вместо этого Изуку получает валентинку с признанием в любви. Что?       Прямо на его столе лежит горсть конфет в форме маленьких сердечек, в этот раз, к счастью, завёрнутых в целлофановую упаковку. До этого она была заботливо укутана в одноразовые охлаждающие пакеты, благодаря чему сохранила презентабельный вид. Основная часть была сделана из темного шоколада, а вот верхняя, более выпуклая, выполнена из белого с небольшими вкраплениями коричневых частиц. Очень смахивает на шоколад, который приготовили дома вручную.       Теперь к более важным вопросам: как его, видимо, поклонница, достала охлаждающие пакеты зимой? Напрашивается очевидный ответ, что она готовилась с лета, но зачем? К моменту окончания продажи охлаждающих пакетов они были бы знакомы максимум пять месяцев. Это ведь невероятно мало, даже учитывая возможность, что Изуку действительно может кому-то понравиться.       Вокруг парты Изуку собрались не менее удивлённые одноклассники, создав достаточно плотный круг из живых тел. Изуку отметил, что пришли только те, кто не получил собственный шоколад. — Это любовный шоколад! — Капитан очевидность, разлогинься. — Вы все просто не понимаете! Это не обычная валентинка… — Как думаете, парни, Деку сам для себя его принёс? — Нет, ну вот скажи, ты идиот? Он только что в класс зашёл. Ясно же, конфеты кто-то другой положил. — А может, это вообще подстава!       Личности хора голосов уставились на хрупкую девушку, которая громко продекламировала это заявления. Бедняжка не ожидала, что её восклицание действительно будет услышано, и смущённо спряталась за ближайшего парня, робко продолжив: — Ну… Может оно того… Отравлено каким-нибудь крысиным ядом. Представьте, что было бы, если бы сразу после радости от полученного шоколада, он бы отравился и, как бы-то помягче выразиться… Вернул всё съеденное тем же путём, как оно и вошло.       Группа присяжных глубоко задумалась над этим вариантом. — Каяка-чан, да ты прям демон какой! — Но вам не кажется, что крысиный яд — это как-то мелко? Деку побольше крысы будет! — Определённо. Там мышьяк. — Мы с крыс на мышей перебрались? — Вряд ли тут мышьяк, — Вмешался Изуку, известный своими познаниями в самых неожиданных областях и простым ботанством, — Он имеет скорее накопительный эффект, понадобилась бы слишком большая ударная доза. От конфет пахнет корицей, так что тут наверняка цианид.       Ученики погрузились в небольшое молчание. Всё же убивать своего одноклассника с помощью яда просто потому что он тебе не нравится — это слишком. — Может, они просто не настоящие? — Да ну? А зачем тут тогда охлаждающие пакеты, по-твоему?       Наконец-то мы перешли к обсуждению важных вопросов! — Это муляж, сейчас их ни в одном магазине не купить! — А через маркетплейсы ты пробовал?       Вот и присмерти одна из самых вероятных теорий. Изуку легонько постучал по поверхности конфеты ногтём. Звук был точь в точь как от плотного пластика. — Может просто попробуем? — Ага, и отравимся мышьяком, или цианидом, или ещё чёрт знает чем!       Изуку оглядел их собрание и решил: «Я просто выкину их от греха подальше, в любом случае, это может быть что угодно, кроме настоящего признания в любви». Двадцать пять человек в едином порыве молча проследили, как Мидория дошёл до мусорного ведра в классе и выкинул злосчастную упаковку, и, после свершения дела, разбрелись кто куда. Так и впрямь спокойнее.       Только вот от конверта с шоколадом веяло холодом слишком сильно — такого простыми охлаждающими пакетами не добиться, до этого он долгое время лежал в морозильной камере, не иначе.

***

      Второй год был полон на события. Привыкший друг к другу класс отрывался на полную катушку на культурном и спортивном фестивалях, пока Изуку сидел где-то на фоне! Даже про отравленный шоколад пару раз вспоминали в особо скучные дни.       Мидория понятия не имеет, кто эта шутница и откуда она узнала о его опыте в шестом классе, но Изуку действительно хочется поблагодарить её от всего сердца! Отравленная валентинка отправляется в его копилочку странного-опыта-которого-наверняка-больше нет-ни-у-одной-живой-души, а у Изуку снова появляются силы прожить до следующего года. Интересно, что ему приготовят в следующий раз.       Стыдно признаться, но четырнадцатое февраля Изуку ждал с нетерпением. По правде, этот день два прошлых года подряд был полностью посвящен ему. Прошлогодней девушке из клуба кулинарии, которая сделала из шоколада метровую статую двух обнимающихся кроликов для своего парня, наверное, досталось меньше внимания, чем ему. Справедливости ради, в любой другой день Изуку ей не соперник.       Утром, по воле случая, Изуку пришёл раньше обычного. Он всегда старается приходить за несколько минут до первого звонка, чтобы у всякого рода задир не было времени к нему пристать, но утро не задалось с пробуждения.       Весь его класс стоял перед закрытыми дверьми в класс. Что-то определенно случилось в этой учебной комнате. Что-то, что затронуло всё помещение.       А ведь Изуку это всё убирать потом. В одиночку.       Максимально незаметно, по стеночке, Изуку подполз к Каччану, который стоял с их общими друзьями детства поодаль от остального класса. — Каччан знает, что случилось внутри?       Каччан громко цыкает, закатывает глаза и совсем не торопится отвечать. — Мы не знаем точно, — Поясняет толстячок с крыльями, — Но наверняка что-то грандиозное. Решили, что хотим увидеть твою реакцию.       Изуку всё понял.       Момент настал. Мидория, с высоко поднятой головой, более не скрываясь от одноклассников, отважно идёт к двери. Класс, заметив его, карикатурно расступается. Уже у двери Изуку замечает, насколько у него трясутся руки от нервов. Он вообще сможет открыть ими дверь? Изуку чувствовал, что позади него тоже нервничали: как минимум Каяка-чан не могла устоять на одном месте и тормошила его плечо, а следом за рукой качался весь Мидория.       Изуку некрепко ухватился за ручку двери, и застыл, пытаясь перехватиться поудобнее. Впрочем, ненадолго, потому что дверь открылась с другой стороны.       Классный руководитель, открывший дверь с небольшим усилием, флегматично осмотрел сложившегося на полу как кукла Изуку, которого до этого отшвырнуло в стену. За спиной мужчины — ничего необычного, простой класс, каким они видели его вчера. — А, вы все здесь стоите, — Обратился к ним учитель с облегчением от осознания, что ему не придется писать объяснительную записку об отсутствии всего класса на занятиях, — Напугали. Заходите немедленно. Мидория, тебе какая-то сердобольная простушка шоколад подарила, я его съел в качестве компенсации за твоё сегодняшнее опоздание. — Прошу прощения, сенсей, я ведь ещё не опоздал! — А я говорю, что опоздал. Будешь пререкаться — скажу, что ты пытался меня таким образом подкупить. Простым дисциплинарным наказанием ты не отделаешься, поверь мне. И да, обёртка вот — пойди выкинь.       Класс, разочарованный отсутствием экстравагантной презентации шоколада, спокойно затёк в класс. Такое вот доброе утро. А сжатую в шарик целлофановую упаковку Изуку аккуратно выпрямил и убрал в себе в карман, пока учитель отвернулся.       Во время большой перемены, как только учитель вышел из класса на обед, практически половина класса предпочла утолить своё любопытство, нежели голод. — Эй, Деку! Ты ведь не конченый и не выкинул упаковку от конфет?       На удивление, подошли и друзья по песочнице, а вот Каччан остался верным себе и не стал присоединяться к бурлящей от нетерпения группе. Мидория быстро вытащил из скрытого кармана в гакуране испачканный шоколадом свёрток. — Эка красота! Ну-ка, что тут написано…       «Шоколад. Домашний. Не отравлено. Вкусно» — Значится печатными иероглифами на плотной розовой бумаге. — Слушайте, а это случаем не та же девчонка, которая нам в прошлом году пластиковые конфеты подсунула? — Упаковка вроде похожа, а вроде и нет, тут дополнительно розовая бумажка висит, да и с сенсеем ничего не случилось за несколько часов. Не думаю, что это она. — Получается, перепутали получателя? — Получается, так.       На самом деле, Изуку придерживается прямо противоположного мнения. Упаковка похожая, но другая — потому что навык того, кто упаковывал стал на порядок выше. Тут явно дело рук одного и того же человека. Шоколад, к сожалению, он не может оценить, а с запиской ничего расследовать нельзя — иероглифы не написаны, а напечатаны. Можно было бы попытаться обойти ближайшие комбини, но Изуку не уверен, что там ведётся учёт каждого, кто пришёл воспользоваться принтером.       Озвучивать своё мнение Изуку, конечно же, не собирался. — Из-за этого старого пердуна мы теперь никогда не узнаем, что было в них такого особенного на этот раз! — Так получатель другой, это должен был быть самый обычный любовный шоколад. — Я бы говорила тише! Сенсей может вернуться в класс в любой момент за своими фотографиями с обнажёнкой. — Кхм! Чего? Каяка-чан, что порнуха сенсея в нашем классе делает? — Я её стрельнула из его ящика в столе, пока у доски отвечала! — Всё больше вопросов, всё меньше ответов. — Лучше спи спокойно. — Кто-то говорит про обнажёнку, а я — про великое вечное! Кто-то в нашей школе недополучил шоколад от любимой девушки! Разве это не трагедия?       Дверь в класс с грохотом открылась, и через нее зашёл классный руководитель. Он злобно порыскал по своему столу — сначала по ящикам, а потом уже и по поверхности, но, видимо, так и не обнаружив то, что искал, решил выпустить гнев на ближайшем козле отпущения. Сенсей подлетел к парте Изуку, оглядел испугавшегося ребёнка с ног до головы и, уцепившись взглядом за то, что он инстинктивно спрятал в ладонях, силой выдернул шуршащий целлофан, при этом поцарапав короткими ногтями ученика. — Ты ещё узнаешь как по учительскому столу рыскать, сукин сын! — Прошипел он, грозно потрясая руками.       Вдруг, услышав нехарактерный для ламинированой бумаги шелест, он разжал руку и пригляделся, что получил в свои владения. Осознав, что эту испачканную обёртку он сам и отдал Мидории, учитель с усилием хлопнул целлофаном по парте и, опозоренный, но не сломленный, умчался с криком: «Я же велел тебе выкинуть её ещё утром!».       Изуку, спустя пару секунд после исчезновения сенсея, обратился к девушке: — Каяка-сан, просвети меня, что ты собираешься делать с этими фотографиями? — Развешу по доске, после уроков!       Мидория быстро прикинул, что сегодня участь дежурить достанется ему вне очереди, ввиду злющего как чёрт классного руководителя и расстроенного класса. А вот завтра, в пятницу, для разнообразия, можно вообще не появляться в школе, Изуку ещё не брал ни одного больничного за этот год, должно сойти с рук. Он уже прямо сейчас чувствует себя достаточно больным! И сенсей за два выходных дня успокоится. — Я хочу попросить тебя об одолжении. Сделай это завтра с утра, пожалуйста. — Оки-доки!

***

      Один За Всех вышиб дверь в жизнь Изуку ногой и за семь месяцев прочно укоренился в его жизни. Ещё не как причуда, но как неотъемлемая часть жизни, без которой уже никуда. С ним Изуку забыл обо всём, что не включало в себя его маму, Всемогущий, учёбу, тренировки и Каччана. Казалось бы: из этого и состоит его жизнь, но, как оказалось, он бесповоротно исключил множество важных вещей. Примерно столько же Изуку и приобретёт в недалёком будущем, но до него ещё нужно довыживать с его адским графиком подготовки.       В Альдере все знали, что ничего особенного ждать не стоило, не после того, как прошлый День Святого Валентина оказался простым недоразумением. Мидория знал, что всё не так просто, и презент от целеустремленной незнакомки точно появится, но вспомнил об этом лишь тогда, когда увидел в классе свой пустой стол.       Изуку бегло оглядел парту, в надежде убедиться, что был прав всё это время, — действительно, на полке для книжек нашёлся очередной конверт с конфетами и охлаждающими пакетами. В этот раз привычный тёмный шоколад сменился на достаточно глубокий зелёный цвет, отдающий слабым оттенком коричневого.       Одноклассники, конечно, не могли оставить новую интересную игрушку без внимания. Несмотря на то, что по сравнению с первым годом в средней школе, к десятому классу отношения между Изуку и его одноклассниками улучшились, Мидория всё равно предпочёл бы не сталкиваться с ними лбами лишний раз. — Погодите-ка! Что-то здесь не так!       Снова начал медленно образовываться круг из толпы, замыкая Мидорию в центре. Ребята не пытались отобрать упаковку, будучи уже на опыте о возможном наполнении из первого подарка. Может теперь эту штуку даже трогать опасно, кто знает? — Может, это была не случайность? Прошлогодняя валентинка и эта — точно дело рук одного человека! — А что насчёт отравленной валентинки? Её тоже могла отправить та же девушка! Она ведь и в первый год точно знала, что делала!       Не обращая внимания на голос окруживших, Изуку продолжил внимательно вертеть шоколад в руках. Рядом, так же, как на целлофане с останками погибших с достоинством конфет, которые съел их уволенный сенсей, свисал небольшой пласт плотной бумаги, только теперь уже белого цвета и с надписью «Зелёный-кохай». Это неминуемо привлекло внимание его одноклассников. — Погоди, тут на бирке… Я не задумывался раньше, но что, если все конфеты были адресованы именно Деку и именно как любовные? — Ты останови свою мельницу. — Что? — Не мели чепуху. — А мне кажется, что он может быть прав! Тут обращение к младшему, так что эта девушка точно либо учится в старшей школе, либо ещё старше. Взрослым девушкам нравятся брать под крыло маленьких милых беззащитных мальчиков и заботиться о них, я в манге видел! — Милых? — О вкусах не спорят. — Ну, если волосы немного по-другому уложить, то… — Одна из девушек нагло полезла исправлять его шевелюру. Кудрявые волосы плохо укладываются, поэтому сильного эффекта её попытки не возымели, скорее, она попыталась убедить себя в том, что что-то исправила, — Теперь даже похоже на правду. — Это ж значит, что Деку себе милфу захапал! И без усилий! Я завидую. Деку, может, махнёмся местами?       Другие парни шутку оценили. Изуку только неловко улыбнулся и не стал отвечать, а ребята быстро ушли в другую тему.       В рассуждениях что-то не сходилось.       Этот человек знает Изуку уже давно, при этом не факт, что это обоюдное знакомство, скорее всего Изуку именно что не знает своего тайного Валентина, поскольку этот человек старше Изуку, а у него из таких знакомых — Мама, семья Бакуго да Всемогущий. И у этого человека есть способ пронести валентинку на ученическую территорию, что не так-то легко, какой бы низкосортной школой Альдера не была, в добавок едва ли всякий ученик согласится пронести в школу что-то потенциально небезопасное. Совсем не густо.       Получается, нужно, чтобы совпало два условия. Первое: у этого человека должен быть родственник или друг в Альдере; Второе: этот человек должен был выпуститься и из его младшей школы тоже, потому что что-то подсказывает Изуку, что и самая первая валентинка связана с этим делом.       Вообще, у Изуку есть одна догадка, кто это мог быть, но конкретно в этой теории слишком много дыр.       Чёрт, а что если его тайный валентин связывается с Изуку через школьный персонал? Тогда ему в лучшем случае второй десяток лет пошёл, а то и третий, и четвёртый… Изуку предпочёл бы об этом не думать.       До конца дня Изуку завернул их обратно в охлаждающие пакеты, чтобы наконец попробовать шоколад, который получал уже третий, — четвёртый? — год, и спрятал у себя в рюкзаке, прежде чем убежать переодеваться на урок физической культуры.       Когда он вернулся — рюкзак был открыт, а шоколад пропал. Изуку не стал допытываться, кто это был, заметив у некоторых из его одноклассников, которые отпускали комментарии про тридцатилетних женщин, на руках жирные пятна. Во рту стало очень горько.

***

      В UA просто не было времени думать о чем-либо кроме сражения с Шигараки Томурой, которое должно было произойти буквально на днях. Для Изуку и для всего 1А их юношеская пора и детская невинность была стёрта в пыль. Все развлечения, игры, подростковые переживания, дразнилки были отложены на потом.       С надеждой, что это «потом» всё же наступит.       После войны, смертей, восстановления в палатках интенсивной терапии, реабилитации — после всего, они смогли вдохнуть мирный воздух; но не расслабиться — слишком рано. Шрамы ещё не зарубцевались, кожа и на телах, и на сердцах — слишком тонкая и новая.       Они открывали для себя покой в мелочах, которые когда-то давно были забыты: совместный сон в зале, совместная готовка и обед, совместный просмотр фильма, совместная учёба, прогулки, дурачества, непокорившиеся вершины достижений. Всё вместе. Их комнаты постепенно покрылись пылью, из жилого помещения превратившись в склад вещей, — своих, чужих, забытых. Подарки по поводу и без, теперь простые безделушки, купленные просто потому что напоминали о конкретном человеке, стали подарками «на потом». Часть души в ней, нетронутой горечью мира, останется и заимеет ценность когда близкое дышащее тело пропадёт. А сейчас живой человек рядом важнее.       Небольшая плитка домашнего шоколада в обычной фольге, да и приготовленная далеко не на праздник и не ради праздника тоже останется покрытой пылью в комнате Изуку, пока они все не исцелятся.       Слишком рано разделяться, слишком.

***

      Отношения в классе, теперь уже 2А, изменились, что не удивительно, учитывая, через что они прошли вместе. Возвращаться к жизни обычных подростков с пометкой «видели некоторое дерьмо в жизни» было сложно, но нет ничего, с чем бы звёздный класс не справился. К концу года главными проблемами опять стала невыполненная домашняя работа и приближающиеся экзамены. Постоянно нависающие угрозы над их головами, как фиксация некоторых злодеев персонально на них и последствия переусердствования причудами, — и её потеря, — для физического и психологического здоровья, они стараются не вспоминать, иначе весь подростковый фасад рухнет, как карточный домик. Его и так не легко поддерживать, когда по ночам стабильно раздаются крики от кошмаров.       Небольшой разномастный класс стал семьёй, в полном её смысле, приняв туда весь штат сотрудников UA, и остальные классы второго года. Некоторые ученики перешагнули порог дружбы, и, хотя академия UA не приветствует романтические отношения между учениками, это спустили с рук, взяв с них честное слово придерживаться правил приличий.       Изуку с Кацуки, по невероятным стечениям обстоятельств, оказались как раз из таких учеников.       День Влюблённых обернулся кошмаром для одиннадцатиклассников. Отличившись на войне, они стали уж очень заметными — первогодки принесли шоколад вдохновившим их на путь героя, третьегодки, в знак уважения, подарили свой, последние выпускники так же не забыли о своих колоритных кохаев, не говоря уже про других профессиональных героев и фанатов среди гражданских, которые так же прислали им благодарственные валентинки. Добавить сверху шоколад, который второгодки передарили между собой и получается так, что даже у самого непопулярного ученика все подарки не помещаются на парту — падают.       И как среди всех валентинок искать «ту самую», которую Изуку стабильно получает каждый год?       Впрочем, если у Каччана не хватит духу признаться, что это он последние пять лет подкладывал ему шоколад, то Изуку почти наверняка получит целых две упаковки невероятно вкусного домашнего шоколада! Плитка, которую он нашёл в своей комнате пока разбирал весь хлам, скопившийся там за полгода. Конечно, с условием, что Мидория изначально правильно вычислил отправителя.       Пока Изуку убирал подарки с парты, он внимательно осмотрел каждую, но среди них не оказалось любимых сердечек с биркой. Или любого другого шоколада, который он смог бы вычислить по манере упаковки. Неужели, Мидория где-то его проглядел?       Каччан был единственным в UA, кто знал о безумии с валентинками Изуку, поэтому среди его нынешних одноклассников гора валентинок не вызвала никакого интереса, а вот на телефон уже пришла куча сообщений от бывших одноклассников из Альдеры. Что ж, в этом году Изуку нечего им показать, кроме горы шоколада, которую он не сможет съесть, даже если постарается на плюс-ультра.       В общем чате парни жаловались, что теперь на них меньше обращают внимания из-за новой поры героев, и шоколад подарили буквально единицам. Изуку не мелочный и легко забывает старые обиды — но фотографию со всем шоколадом, который он получил, захотел сделать.       Заметив это, Шото, знающий о ситуации между Изуку и его бывшими одноклассниками, предложил Мидории «одолжить» его шоколад. Они соединили четыре парты, чтобы уместить две порции. Позади Денки и Эйджиро подставили стулья и высыпали на них свой шоколад, присоединяясь.       Проходящие мимо ученики других классов, которым не посчастливилось проходить мимо открытой двери в их кабинет именно в этот момент, припустили со всех ног. Шота-сенсей, заприметив, что его дети заняты безопасным делом, закрыл дверь, чтобы, не дай боже, ничего их не отвлекло на что-то более членовредительное.       Рядом с растущей кучей Тенья принялся читать лекцию, что поступать подобным образом — невероятно подло, обманывать уязвлённые группы населения неэтично и такое поведение недостойно будущих героев, пока под шумок его витиеватых высказываний Очако поставила его пакет с шоколадом рядом. Коджи собрал из своих валентинок небольшую птичку, поместив её на верх растущей горы. Токоями обменивал с Тоору белый шоколад на чёрный. Мезо в основном получил конфеты в форме осьминогов, и, в качестве своего следа, положил именно их. Цую попыталась придать более аккуратный вид небрежно накиданному шоколаду. К ней, с криками на тех, кто продолжал портить общую картину, присоединился Кацуки. Просто четырёх парт и стульев было мало, поэтому Кьёка притащила ещё две, пока Ханта сооружал из своей ленты подобие подвесной полки, а Момо делала её более устойчивой, потому что по-другому все валентинки в кадр не помещались. Крепили подвес они на фиолетовые шары Минору, поставив Маширао на Рикидо и ещё раз удивившись высоте потолков в UA — они действительно были рассчитаны на любую причуду. Мина предложила выступить фотографом, намерившись устроить чуть ли не целую фотосессию для Изуку.       Так и получилось, что к «флешмобу» присоединился почти весь 2А. — Мы всё подготовили, Изубро! — Настал час озарить твоим сиянием их парад ночи… — Я не могу! Это ведь общая работа, давайте лучше общую фотографию сделаем!       Тут вмешался единственный человек, который не до сих пор не участвовал в наводящейся суете: — Изуку, мне точно обязательно быть на фото? — Конечно, Хитоши!.. — А теперь иди.       Под действием причуды Изуку пришлось зайти в кадр, сразу же после этого контроль над телом вернулся. Хитоши не настолько жесток, чтобы действительно заставить Изуку делать что-то против его воли. Мидория обернулся, чтобы попытаться прочитать настроение друзей-слеш-семьи, а те лишь жестами подбадривали его, придавая недостающую смелость.       Точно, Изуку ведь сейчас дома. «Выкинь весь кринж в окно» или как-то так Денки кричал на их прошлом несанкционированном сабантуе, убегая от Мономы в его фраке на голове.       Получилась достаточно милая фотография, где Изуку, всё ещё скованный небольшим смущением, улыбается на фоне килограммов шоколада и конфет, объёмом, скорее всего, больше его самого раза в два.       Класс тут же гурьбой кинулся вставать возле стола. Даже Шоту, скрытно наблюдающего за ними с безопасного расстояния в своём спальном мешке, прикатили, несмотря на объективно слабые попытки отказаться.       В то время, как Момо создавала штатив, чтобы каждый ученик оказался на общей фотографии, Хитоши загрузил последний снимок на телефоне в чат Альдеры. И выключил его. Пускай Изуку сам разбирается с последствиями.       После занятий, в общежитии появилась проблема: два больших холодильника были до отказа забиты сладостями, а шоколад ещё не закончился. Поддерживать низкую температуру вокруг запрягли Шото, назначив несколько дежурных, чтобы развлекать его. У всех остальных была не менее важная миссия — вовремя подъедать то, что не влезло в холодильники.       Как говорится, у получивших шоколад есть свои проблемы.       А вот Изуку, например, не нужно ни дежурить, ни сбивать себе диету критическими калориями. Его украли на свидание.       С первого взгляда не скажешь, но Каччан — безнадёжный романтик. Со второго, впрочем, тоже. Чтобы это понять, придётся стать его романтическим партнёром, а это место, какое совпадение, уже занято Изуку.       К слову, и требования к идеальному свиданию у Изуку не высокие: лишь бы Каччан был рядом.       Каччан сумел вытребовать им пропуск на выход за территорию школы, и отвёл его к небольшой роще возле ближайшего парка. Они оба предпочитали гулять в достаточно памятных для общей на двоих истории, как раз в праздник в прилеске не было людей, и они могли остаться наедине и просто разговаривать.       Может, именно это им и нужно было сегодня после школьной суеты. — Хей, Изуку, — Каччан говорит, как только они заканчивают обсуждать утреннее фото, — У меня есть кое-что для тебя.       Он презентует любимые конфеты Изуку. Ну и что с того, что конкретно конфеты он ни разу не пробовал? Получал-то вон сколько! Конечно, они были выполнены в другом стиле — теперь маленькие квадратики, окрашенные кандурином в оранжевый, чёрный и зелёный цвета, с сердечком в центре из белого шоколада, но как Изуку мог не узнать способ, которым Каччан заворачивал упаковку? — Сам делал… Считай это знаком привязанности.       Удержаться и не спросить было сложно, очень сложно… Поэтому Изуку и не справился: — Домашний? Не отравлен? Вкусный?       Сначала Каччан, кажется, не понял, почему это Изуку спросил эту глупость, но, спустя пару секунд, вспомнил, что эта фраза была распечатана его рукой когда-то давно. — Ты.! Ты всё знал и молчал?!       Может, Каччан и звучит так, будто злится, но, на самом деле, он просто адски смущён, что его раскрыли. — У меня были предположения, хотя уже после первой валентинки можно было догадаться. Твои конфеты… — Стой! Замолчи и ничего не говори! — …были своеобразными, но… — Разве я не сказал тебе заткнуться, Изуку? — …я ценил каждую из них. Спасибо.       Они неловко стояли рядышком. Каччан слегка раздражённый, а Изуку не мог нарадоваться подарку и просто держал конверт в руках с глупой улыбкой на лице. — В один год ты выкинул их. — Чт- Когда?! — На первом году Альдеры! — Они пахли цианидом! — Они пахли корицей, потому что у них была корица в составе, придурок!