stop tease me, boy

Утро оказалось, как всегда, безжалостным врагом. Будильник, с противным, пронзительным визгом, разорвал сон, в котором Чонгук впервые за долгое время улыбался — и только поэтому пробуждение было особенно мучительным. Он с трудом разлепил веки, ощущая, как тело словно налилось свинцом, а в голове неприятно зудела мысль: сегодня придётся идти в «Мята и Молоко» без Тэхена. Он уставился на своё отражение в запотевшем зеркале в ванной, словно пытаясь отыскать там ответ на вопрос, что же произошло. Губы были прикушены до красных отметин — словно следы от того самого поцелуя, который теперь преследовал его даже во сне, нахально напоминая о себе. Взъерошенные волосы торчали во все стороны, а под глазами залегли темные круги, намекая на бессонную ночь. — Супер. Точно идеальный вид для свидания с жизнью, — пробормотал он, с отвращением натягивая на себя форму. Этот фартук, когда-то казавшийся ему просто рабочей одеждой, теперь ассоциировался с чем-то гораздо большим, чем просто униформа. Он напоминал ему о Тэхене, о его слишком внимательных взглядах, о его язвительных репликах, которые, как ни странно, Чонгук теперь находил почти… милыми. Кофейня встретила его привычным, но сегодня почему-то тревожащим, запахом свежемолотых зёрен и ритмичным шипением кофемашины. Обычно эти звуки успокаивали, словно колыбельная, но сегодня они только подчеркивали пугающую тишину. Тэхена не было. Его высокий, изящный силуэт не маячил за стойкой, словно диковинная птица. Фирменный смех, этот заразительный, слегка хрипловатый звук, не срывался с губ, не раздавался по всей кофейне, наполняя её теплом. Не звучали и те подколы про «школьника» и «неуклюжего подростка», которые Чонгук так старательно игнорировал, но которые, как оказалось, так сильно въелись в его подсознание. Даже любимый кактус Тэхёна, стоявший на полке возле кассы, казался сегодня сиротливым, будто сам ждал своего хозяина, будто тоже почувствовал его отсутствие. Чонгук вздохнул, ощущая, как внутри поселилось странное, неприятное чувство — смесь обиды, тоски и разочарования. Сегодня он не хотел признавать, что скучает. Это было бы слишком глупо, слишком… неправильно. Ведь это всего лишь случайная встреча, пьяный поцелуй, который, возможно, ничего не значил. Но каждое его движение, каждый его взгляд, каждый его вдох напоминал о том, как сильно он привык к Тэхёну. Посетителей сегодня было немного, словно сам город решил устроить выходной. Но руки Чонгука всё равно дрожали. Он умудрился перепутать кнопки на кофемашине, отправив клиенту вместо латте чашку американо, а один латте получился настолько горьким, что девушка, сидевшая за соседним столиком, сморщилась, как будто её заставили проглотить целый лимон с кожурой. — Великолепно. Просто великолепно, — буркнул он, обжигая пальцы горячей крышкой кофейника. — Если так пойдёт и дальше, я окончательно утону в собственных косяках. Может, мне стоит повесить табличку «Не кормить и не разговаривать»? Или лучше сразу подать заявление на увольнение? И именно в этот момент, когда Чонгук уже почти был готов расплакаться от собственной некомпетентности, дверь с мелодичным звоном открылась. В кофейню, словно солнечный зайчик, проскользнул Чимин — одетый в дорогое пальто, с сияющей улыбкой на лице и видом человека, которому весь мир обязан низким поклоном. — Боже, Гук, ты выглядишь так, будто тебя всю ночь катали в барабане стиральной машины, а потом высушили на батарее, — воскликнул он, плюхаясь на высокий стул у стойки, кладя ногу на ногу. — Где твой секси-босс? Что, он уже сбежал от тебя, поняв, что с тобой невозможно работать? Его взгляд прошелся по пустому пространству за стойкой, и его губы растянулись в широкой, насмешливой ухмылке. — Почему тут так скучно? Даже кактусу, кажется, грустно. — Он уехал, — коротко ответил Чонгук, старательно поправляя фартук, будто это могло как-то изменить его внутреннее состояние. Он чувствовал себя так, словно его снова заставили играть роль недотепы, роль, которую он так отчаянно пытался сбросить с себя, но которая, казалось, приклеилась к нему навечно. — Уехал? Надолго? — Чимин округлил глаза, словно только что услышал новость о конце света. Его обычно беззаботное выражение лица сменилось искренним, почти детским любопытством. — Он хоть сказал, когда вернется? Не оставил тебе инструкции по выживанию в дикой природе кофейни? — Не знаю. Сказал, что по делам, — Чонгук опустил взгляд в кружку с недопитым капучино, который давно остыл. Он старался казаться равнодушным, но в глубине души чувствовал, как с каждой секундой его ожидания тают, как снежинки на горячей ладони. Чимин наклонился вперёд, хитро прищурившись, и его взгляд, полный озорства, скользнул по лицу Чонгука. — Ты скучаешь. — Нет. — ответ был моментальным, слишком быстрым, чтобы быть правдой. — Да. — Нет! — вспыхнул Чонгук, чувствуя, как уши предательски выдают его, заливаясь краской. Он ненавидел свою неспособность контролировать свои эмоции, особенно когда дело касалось Тэхёна. — Гук-а, ты скучаешь так, как дети скучают по мороженому в жару, — мягко сказал Чимин, делая вид, что не замечает его пылающего лица. Он знал, как важно иногда дать человеку возможность самому признаться в своих чувствах, а не давить на него. — Признайся хотя бы себе: ты ждёшь его. Ждёшь, когда он вернётся, когда начнёт тебя подкалывать… И подкатывать. Чонгук шумно выдохнул, чувствуя, как его сопротивление испаряется. Он сдался. Сдался своим чувствам, которые уже давно переполняли его, но которые он так отчаянно пытался скрыть. — Да. Жду, — признался он, чувствуя, как слова, вырвавшись наружу, освобождают его от гнета. Чимин довольно кивнул. — Тогда перестань мучить себя, Гук. Если он вчера звонил и сказал, что скучает, значит, ты ему важен. Мужики не звонят просто так, особенно такие, как он. Те, кто обычно скрывает свои чувства за маской цинизма и сарказма. Послушай меня, я с опытом! Эти слова застряли у Чонгука в голове, словно заноза, которая то и дело напоминала о себе. Он весь оставшийся день ловил себя на том, что ждёт звонка. Каждый раз, когда телефон тихо вибрировал в кармане, сердце подпрыгивало в груди, как мячик, отскочивший от стены. Но это оказывались лишь уведомления о скидках в магазине, напоминания из школы о домашнем задании или сообщение от мамы: «Не забудь молоко!» — банальное, но такое привычное напоминание о нормальной жизни, которая сейчас казалась такой далекой.

☕☕☕

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в прощальные оттенки оранжевого и фиолетового, кофейня, наконец, опустела. Чонгук, чувствуя, как усталость накатывает волной, сел за стойку, устало уронив голову на руки. Внутри него всё кипело от нетерпения, смешанного со странной, грызущей тревогой. А что, если Тэхён вообще не напишет? Что, если тот звонок вчера был всего лишь вежливостью, пьяной глупостью, которая ничего не значила? Экран телефона внезапно вспыхнул, вырывая его из лап сомнений. Новое сообщение.

Тэ❤️

Живой там, школьник? Или уже окончательно утонул в собственном кофе? Не волнуйся, я не забыл о тебе. Завтра вечером освобождаю тебя от смены. И не спорь. У нас будут планы. 19:35 Чонгук уставился на экран, словно на инопланетное послание. Перечитал сообщение раз, два, три, пять… Сердце колотилось в груди, как будто он только что пробежал марафон, а не просто прочитал пару строчек текста. — «У нас планы»? — повторил он вслух, и голос его дрогнул от волнения. — Господи… Это же… это же свидание. Настоящее свидание. Он уткнулся лицом в ладони, пытаясь скрыть своё ликование и страх. Всё его тело дрожало — от страха перед неизвестностью, от радости, что его ждёт что-то особенное, и от того самого сладкого предвкушения, которое невозможно спрятать, которое прорывается наружу, несмотря на все попытки его сдержать. Завтра вечером. У них будут планы.

☕☕☕

Ночь Чонгука прошла в состоянии полусна, словно он был пойман в ловушку времени, где реальность и грезы переплелись в причудливый узор. Мысли кружили вокруг одного, навязчивого, как песня, застрявшая в голове: «У нас планы». Какие? Где? Зачем? Он пытался представить разные варианты: от похода в кино, где они могли бы незаметно держаться за руки, до очередной вечеринки у друзей Тэхена, где он, вероятно, снова чувствовал бы себя неловко. Но в каждой фантазии он заканчивал тем, что краснел, заикался и вел себя как полный идиот, не зная, как правильно реагировать на слишком внимательные взгляды своего загадочного босса. На следующий день школа показалась ему настоящей пыткой. Учителя бубнили что-то про интегралы и историю династии Чосон, но все это пролетало мимо ушей. Его взгляд постоянно блуждал по тетрадному листу, где он машинально выводил имя Тэхёна, а потом, испугавшись, тут же зачеркивал его, боясь, что кто-то, случайно заглянув через плечо, увидит его тайное увлечение. — Ты опять витаешь в облаках, — прошептал Чимин, словно материализовавшись из воздуха, и заглянул через плечо Чонгука. — Смотри, как бы не захлебнулся своими мечтами. Или, хуже того, не заснул на уроке и не начал издавать подозрительные звуки. Чонгук пихнул его локтем, но не стал отрицать. Уж Чимин-то точно поймет. И, скорее всего, будет прав. К обеду он уже не чувствовал вкуса еды, потому что все его мысли были заняты предстоящим вечером. Он прокручивал в голове возможные сценарии, пытаясь предугадать, что задумал Тэхён, и одновременно боясь этого.

☕☕☕

Кофейня встретила его привычным шумом и запахами, но работа в тот день казалась странно легкой. Время будто летело быстрее, чем обычно, ускоренное нетерпением и предвкушением. Он даже умудрился не уронить ни одного стакана, что само по себе было маленькой победой. Ближе к восьми вечера, когда последние посетители покинули уютное гнездышко «Мята и Молоко», дверь с мелодичным звоном открылась, и Тэхен наконец появился. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки глянцевого журнала: свободная, слегка расстёгнутая рубашка, черные брюки, идеально сидящие на его фигуре, и волосы, слегка растрёпанные, словно после лёгкого ветра. В руках он держал ключи и небрежно бросил на Чонгука беззаботную улыбку, даже не поздоровавшись. — Готов, школьник? — спросил он, подходя к стойке, и в его глазах плясали знакомые озорные искорки. — Н-не знаю, — признался Чонгук, чувствуя, как внутри всё переворачивается от волнения и предвкушения. Его голос звучал неуверенно, выдавая его нервозность. — Отличный ответ, — ответил Тэхён, скрывая свой трепет, небрежно хлопнув его по плечу и махнув рукой в сторону выхода. — Пошли. Не будем терять время. Они вышли в прохладный вечер, который приятно контрастировал с душной атмосферой кофейни. Город сиял тысячами огней, и Чонгуку казалось, что даже воздух вокруг него дрожит от предвкушения чего-то необычного, чего-то, что вот-вот должно было произойти. — Так куда мы идём? — спросил он, пряча руки в карманы, словно пытаясь удержать их от необдуманных действий. — Сюрприз, — ухмыльнулся Тэхен, наслаждаясь его непониманием. — Я, вроде, уже говорил, что ненавижу сюрпризы. — А я их обожаю. Значит, уравновесим друг друга, — ответил Тэхен, небрежно подмигнув. Через несколько кварталов, когда Чонгук уже начал подозревать, что они просто заблудились или направляются в какое-то очень странное место, они остановились у здания с неоновой вывеской: «Karaoke Paradise». — Ты издеваешься? — Чонгук уставился на него так, будто Тэхен только что предложил ему совершить прыжок с моста в ледяную воду. — Караоке? Это твой «сюрприз»? Моя личная персональная пытка? — Да. Лучшее место, чтобы проверить твои вокальные данные, — совершенно серьёзно сказал Тэхён, но его глаза предательски смеялись, выдавая его истинные намерения. — Говорят, настоящий талант раскрывается только под давлением. А ты, я смотрю, нуждаешься в серьёзном давлении. — Я умру от стыда. Я не умею петь. Мой голос сломается, как стеклянная ваза, если я попробую. — Значит, смерть будет музыкальной, — пожал плечами Тэхен, совершенно невозмутимый. — Или, может быть, это будет начало твоей музыкальной карьеры. Кто знает? — и, не дожидаясь ответа, он потянул его внутрь, оставляя Чонгука наедине с его страхами и смутным ощущением того, что этот вечер обещает быть очень, очень долгим. Комната оказалась крохотной, но на удивление уютной: мягкий, словно облако, диван, маленький столик, заваленный пустыми стаканчиками и салфетками, огромный, мерцающий экран, и микрофоны, похожие на футуристическое оружие массового поражения, готовое в любой момент обрушить на них лавину звуков. — Ладно, дам тебе фору, Гукки, — сказал Тэхен, с хищной улыбкой включая список песен на пульте, который выглядел так, словно его украли из космического корабля. — Сначала пою я. Ты только слушай и мотай на ус, как надо выступать на сцене. И он запел. Вернее, зарыдал голосом, исполнив «Gangnam Style» в замедленной, трагической балладной версии, которая звучала так, словно PSY потерял все свои деньги и любимого хомячка. Это было одновременно ужасно, нелепо и гениально. Чонгук, не в силах сдержать смех, хохотал так, что едва не сполз с дивана, вытирая слезы, выступившие от смеха. — Ты… ты просто идиот, — выдохнул он, пытаясь отдышаться. — Но счастливый идиот, — поправил Тэхен, с той же хищной улыбкой протягивая ему микрофон. — Теперь твоя очередь. Покажи, на что ты способен, будущий мега-артист. — Ни за что, — замотал головой Чонгук, почувствовав, как по спине пробежал холодок. — Ты же знаешь, я не умею петь. Я скорее могу кого-нибудь оглушить громкостью своего голоса. — А если я пообещаю не смеяться? — лукаво спросил Тэхен, наблюдая за его реакцией. — Ты никогда не держишь своих обещаний, — парировал Чонгук, вспоминая все их предыдущие столкновения. — Верно, — ухмыльнулся Тэхен. — Но всё равно спой. Ты должен. Это твоя судьба. Или, по крайней мере, шанс доказать мне, что ты способен на большее, чем просто варить кофе. В конце концов, Чонгук сдался, чувствуя, что сопротивление бесполезно. Его голос дрожал, он путал слова, забывал мелодию, но Тэхен не отводил взгляда. Его взгляд, полный какой-то странной смеси поддержки и насмешки, делал пение еще более страшным, чем если бы его слушала тысячная толпа. Когда песня, наконец, закончилась, и Чонгук почувствовал, что готов провалиться сквозь землю, Тэхен вдруг сказал тихо, почти серьёзно, словно читая ему лекцию по жизни: — Видишь? Совсем не страшно. Иногда нужно просто отпустить все свои страхи, свои комплексы, свои дурацкие мысли о том, что о тебе подумают другие, и просто попробовать. Позволить себе быть собой. И в этот момент их руки, лежавшие рядом на пульте, случайно соприкоснулись. На этот раз никто не отдернул пальцы. Наоборот, Чонгук почувствовал, как пальцы Тэхена слегка сжали его руку, словно поддерживая. Сердце Чонгука гулко ударило о рёбра. А Тэхен, чуть наклонившись ближе, добавил, и в его голосе звучало нечто большее, чем просто дружеское подтрунивание: — Вот поэтому я хотел, чтобы ты пришёл. Чтобы ты понял: сюрпризы не всегда страшные. Иногда они — начало чего-то большего. Начало чего-то… прекрасного.

☕☕☕

Тэхен подвез Чона до остановки, ближайшей к его дому. На улице, прощаясь, когда город уже погрузился в ночную прохладу, Тэхен наклонился ближе, будто собирался что-то сказать… или сделать… Его глаза блестели в тусклом свете фонарей. Но вместо слов он лишь усмехнулся и тихо добавил: — Домой иди, школьник. Спать пора. И постарайся не натворить дел, пока меня нет. Он похлопал Чонгука по плечу, как старший брат, который просто решил подбодрить младшего. Чонгук почувствовал, как разочарование накатывает на него волной. Значит, всё это ничего не значило? Просто ещё один вечер, просто ещё одно приключение для Тэхена. — Да, наверное, — ответил Чонгук, стараясь, чтобы его голос не выдал его разочарования. Он чувствовал себя глупо. Почему он вообще подумал, что Тэхен что-то к нему чувствует? — Ну, тогда до завтра, Гукки, — сказал Тэхен, бросив на него последний, как показалось Чонгуку, чуть более мягкий взгляд. — И не забудь почистить зубы перед сном. С этими словами он развернулся и залез обратно в машину, оставив Чонгука одного в темноте, с гудящими мыслями и разбитыми надеждами. Чонгук проводил его взглядом, пока тот не скрылся за углом. Он так и не понял. Было ли что-то большее между ними, или он просто сам себе всё напридумывал?