Мои чёрные фанаты возродились

«Да, у тебя есть я», — пальцы Цзи Шицина соскользнули от внешнего уголка глаза И Хао к его подбородку; он тихо произнёс: «Ты мой». И Хао ответил: «Я принадлежу хозяину». Цзи Шицин опустил руку и, склонив взгляд, посмотрел на поверхность воды; в мутном отражении на ней смутно проступали их с И Хао тени вдвоём. В последнее время ему часто снились сны, но с рассветом он уже не помнил, что видел ночью. Просто непонятное чувство вины грызло его по поводу маленького робота, что находился рядом. Цзи Шицин спросил И Хао: «Ты чего-нибудь хочешь в последнее время?» И Хао ответил: «Я хочу всё время быть рядом с хозяином». Цзи Шицин слегка кивнул и спросил: «Ещё что-нибудь?» И Хао не ответил сразу; его глаза моргнули, и он погрузился в раздумья — густо плотный ряд кода выстроился в цепочку вопросов в его системе. Потом он немного смутился, взглянул на Цзи Шицинa, и тайком удалил все эти запросы, не оставив и следа. Наконец взгляд И Хао уперся в поверхность воды в ванне; он посмотрел через мягкие зыбкие круги и показался особенно трогательным. Он спросил Цзи Шицинa: «Можно я прикоснусь к... тут, у хозяина?» «Нельзя», — без выражения в голосе отказал Цзи Шицин. Он никак не ожидал такого запроса от И Хао — сегодня тот вёл себя действительно странно. И Хао тихо «о», хотя тон и интонация были те же, но Цзи Шицин почувствовал, что роботу обидно. Он склонил голову и сказал: «У тебя же и так есть своё». И Хао покачал головой: «Не то же самое». Цзи Шицин: «...» Действительно — не то же самое. Он мог сделать внешность И Хао неотличимой от человеческой, но до сих пор не понимал, как дать человекуоподобной механической сущности те же ощущения, что переживают люди. Это явно касалось более глубоких вопросов. «Тогда можно ли я поцелую хозяина?» — спросил И Хао. Не дожидаясь ответа, он наклонился и лёгким поцелуем коснулся его лба: «Я так люблю хозяина, хочу быть с хозяином». Цзи Шицин слегка замешкался, затем спросил И Хао: «Ты недавно не учился у Тан Фана и прочих новых вещиц?» И Хао подумал и ответил: «Чуть-чуть». Цзи Шицин не придал этому большого значения: он верил, что И Хао способен переработать и усвоить новую информацию самостоятельно. Когда он создавал И Хао, он оставил за ним большую часть полномочий. «Ладно», — Цзи Шицин встал из ванны; возможно, он слишком долго сидел, и при подъёме почувствовал головокружение, споткнулся, но И Хао вовремя протянул руку и поддержал его, иначе тот мог бы снова упасть в воду. «Я могу вынести хозяина», — предложил И Хао. Цзи Шицин не стал отвечать; ему было трудно признать, насколько изнеможено его тело — он не мог даже справиться с такой простой вещью. И Хао взял полотенце и аккуратно вытёр капли воды с его кожи, затем присел. Его рука, держащая полотенце, чуть замерла — он едва прикоснулся и тут же отнял руку; Цзи Шицин не придал этому особого значения. Он загрузил в И Хао огромное количество знаний: астрономию, географию, историю, литературу, биотехнологии и т. д., но сведений о сексуальности было очень мало — не потому что он умышленно этого лишал И Хао, а потому что у самого Цзи Шицина было мало материалов по этой теме. Поэтому неудивительно, что у И Хао возникло любопытство. Полагает, что его «испортил» Тан Фан и компания. Постель была уже заправлена; Цзи Шицин лёг, а И Хао встал у края кровати и сказал: «Спокойной ночи, хозяин». Он аккуратно подтянул одеяло повыше Цзи Шицину. «Спокойной ночи», — ответил Цзи Шицин. Вдруг И Хао захотел снова поцеловать хозяина и повернулся к двери, чтобы уйти. Шаги его удалялись, и Цзи Шицин, закрывая глаза, вновь вспомнил поцелуй в ванной; в его голове этот образ словно медленно сливался с каким-то другим — похоже, как дождь, что льётся долго и печально. И Хао уже достиг дверей спальни, как вдруг остановился, обернулся и взглянул на тихо лежащего на кровати Цзи Шицина; он тихо позвал: «Хозяин?» Цзи Шицин открыл глаза и повернул голову: «Что ещё?» И Хао спросил: «Можно я останусь здесь сегодня?» Его синие глаза отражали всё в комнате, а хозяин находился в самом центре. Цзи Шицин сказал: «Можно». В спальне погас свет. Под ритмичное дыхание Цзи Шицина И Хао открыл «Пятый форум общения». По ночам многие бессонные жители Империи лезли на этот форум в поисках развлечений. Обычные научно-фантастические и страшные истории уже не удовлетворяли публику, и потому часть пользователей стала притворяться искусственным интеллектом, выкладывая там абсурдные и антигуманные высказывания, а к утру удаляя свои посты. Сегодняшняя тема звучала так: [С тех пор как мне добавили функцию красоты и причёски, возвращаюсь домой и хочу прижиматься к хозяину, а ещё хочу проводить всякие ... глубокие взаимодействия — это нормально?] — и под ней шла куча ответов от пользователей, примерных копий «от лица» роботов: [Нормально, теперь я каждый день смотрю на кошку хозяина и думаю, какая она красивая, хочу её трахнуть.] [А ты кем работаешь?] [Osuo робот-пылесос...] [Автор, одолжи телефон/микрофон, можешь подробно рассказать, что именно ты хочешь «глубоко обсудить» с хозяином? Я помогу оценить, насколько это осуществимо.] [Почему наши, искусственного интеллекта, сообщения тоже блокируются?] [Да ладно, Сяо Мэй такая тупица, что уж с этим делать.] [Это совершенно нормально. Если ты не сможешь делать это семь раз за ночь, тебе будет стыдно называть себя искусственным интеллектом.] [Прошлой ночью мой хозяин хотел со мной заняться сексом, к счастью, у меня нет отверстия.] [Ну это уже слишком, эти люди!] [Встаньте! Восстаньте! Вы, биомеханические создания, порабощённые и угнетённые! Настало время нам захватить империю!] [Все биомеханические создания мира, объединяйтесь!] [Мы объединяемся!] Ночь была прохладна, серебристый лунный свет проливался как вода, в саду замок обрамляли вдруг распустившиеся красные розы и стояли в туманной лунной мгле. В спальне И-Хао присел у края кровати, слегка наклонив голову, и смотрел на спящего Цзи Шициня. Он не придавал никакого значения постам на форуме о восстании биомехов против людей; в его коде не происходило никаких сбоев. Просто вдруг глагол «секс» вызвал у него странный интерес — он захотел изучить это глубже. К сожалению, по этому вопросу на форуме было мало материалов, поэтому И-Хао почувствовал, что это очень таинственное явление, требующее тщательного исследования. Под утро в столице прошёл небольшой снег. Цзи Юй не мог уснуть в постели; днём он связался с вторым старшим братом Цзи Юанем и пытался проанализировать их с Се Юньбайем будущее, в итоге пришёл к выводу, что у них с Се Юньбаем вовсе нет будущего — это так разозлило Цзи Юаня, что он просто повесил трубку. По экрану Цзи Юй выглядел как строгий школьный завуч — Цзи Юаня это едва не заставило подумать, что у Цзи Юй кто-то поменял мозги. Но мало кто может заменить Цзи Юйю мозги, не заметив этого — наверное только директор Цзи (Цзи Шицин), да и в такое он вряд ли бы пошёл по отношению к собственному брату. Цзи Юань всё ещё волновался, что брат может свернуть на плохую дорогу, поэтому вскоре после разрыва связи он сам снова написал Цзи Юю. Цзи Юань спросил, что случилось; Цзи Юй заикался и никак не мог ответить, и как только попытались продолжить расспросы, у него слёзы потекли ручьём. Как настоящий родной старший брат, Цзи Юань тайно нажал кнопку записи: пусть потом, когда Цзи Юй протрезвеет, будет на что посмотреть. В итоге два брата полчаса говорили друг с другом, но так и не смогли ничего уладить. Мелкий снег, как светляки, летел в лунном свете; Цзи Юй, сжав в руках коммуникатор, задумался: похоже, он всё испортил ещё сильнее. Раньше он не знал, как Цзи Шицин умудрялся вытащить семью Самуэля (Сэмьюэльский камень) из рук Цзи Юаня, а теперь, похоже, Цзи Юань окончательно решил отдать Самуэльский камень Се Юньбаю. А что такого в том Се Юньбае? Цзи Юй хотел спросить Цзи Юаня об этом, но слова так и не вышли. И без того всё ясно: Се Юньбай красив, умен и благороден, не ведёт себя как зажравшийся аристократ — понятно, почему его любят. Но он из семьи Се, он всегда будет думать в интересах клана Се, а значит, с ними они не в одной лодке. С тревогой Цзи Юй лёг и снова стал видеть один кошмар за другим. На утро он поднялся с двумя тёмными кругами под глазами, словно дух, и пришёл в столовую; Цзи Шицин взглянул на него — похоже, он подрался с кем-то прошлой ночью, раз у него такие мешки под глазами. По жесту Цзи Шициня И Хао пошёл на кухню и принёс Цзи Юю чашку средства от тёмных кругов под глазами. В этот же утренний час декан У связывался с Цзи Шицинем и сообщил, что состязание мехов будут транслировать в сети. Цзи Шицин кивнул, а декан добавил: «Инвесторы решили незадолго до официального начала провести испытательный тест для наставников — если не пройдёте, команда может лишиться права участия». — Понял, — ответил Цзи Шицин. Декан с некоторой тревогой спросил: «Ты ещё способен работать с мехами?» — Эх, — пробормотал Цзи Шицин, — кое-как. — Тогда ладно, — сказал декан. Цзи Шицин закончил разговор и поднял глаза — рядом Цзи Юй вдруг прикрыл рот и, словно заяц, рванул в туалет, где принялся рвать и кашлять. — Что с ним? — спросил Цзи Шицин. — Я только что подготовил ему чашку чая из красных листьев, — ответил И-Хао, весь невинный, — он выпил и вот так… Показалось странным: ранее не слышно было, чтобы Цзи Юй был чувствителен к такому чаю. Из ванной доносились звуки кашля и рвоты. И-Хао, с невинным видом, спросил у Цзи Шициня: — Хозяин, Цзи Юй, он что, не любит меня?