Выбираясь со дна

      Игорь был знаком с Соней сколько себя помнил. Она приглянулась ему с первого дня в детском садике, он делился конфетами, которые давала мама, зная, как кормят в саду, а Соня за это целовала его в щёчку. Типичные детсадовские отношения.       Ире с Дашей не нравилось то, как дети плотно общались между собой, но с каждым годом это чувство угасало. Обрадовали детей тем, что в первый класс они пойдут вместе.       Шло время, и они не успели оглянуться, как оказались в седьмом классе. Этим летом они виделись мало, так как Соню отправили в лагерь, а после она была в Питере у бабушки, а Игорь у отца, впервые после развода с его мамой, а потом в Москве, им так и не удалось пересечься. Лишь последние две недели августа они провели вдвоём, рассказывая о своих приключениях за это лето. В школу не хотелось никому, пусть Соня и не верила, что такой ботаник Игорь и вдруг не хотел в школу.       Только вот стоило наступить сентябрю, как Сони и след простыл, а распроссы классной не дали никаких результатов, причину она называла всегда одну: семейные обстоятельства.       Звонки отклонялись, сообщения не читались. Идея наведаться к Васильевым должна была возникнуть куда раньше, чем две недели отсутствие Сони, но была мысль о внезапном семейном отпуске, может, потому на связь не выходила.       Но в очередной выходной день Ира рассказала сыну о том, что произошло, точнее то, что узнала она.       Соня с её мамой сейчас были в больнице, оттого Соня и не приходила на занятия, а причиной стало ДТП. Водитель такси не справился с управлением в ливень, из-за чего и произошла эта трагедия. К счастью, все остались живыми, не без травм, конечно. У Сони перелом руки и сотрясение мозга, а у её мамы перелом ребра, а также руки. Больше подробностей Якушева не знала, а вот номер больницы — да.       В понедельник после уроков Игорь первым делом забежал в магазин, чтобы купить Сониных любимых яблок, а также в цветочный рядом. Денег хватило на несколько ромашек, но даже так это было очень милым жестом.       В больнице молодая девушка, которая принимала посетителей, объяснила, куда Игорю нужно пройти, чтобы увидеть Соню, но сначала направила за халатом и бахилами.       Соня скучающе листала в телефоне ленту новостей. Её правая рука была перевязанна почти до локтя, а гипс был изрисован разнообразными рисунками и исписан всякими подбадрывающими фразами, наверняка, сёстры постарались.       — Привет, — даже не сказал, Игорь на выдохе произнёс это слово, видя, как Соня поворачивает свою голову в его сторону.       На её лице расцвела улыбка, она убрала телефон, пододвигаясь, чтобы уступить место на койке.       — Игорь, я не ожидала, что ты придёшь! А как ты узнал, где я?       — Мама моя рассказала. Только почему я узнал это от неё, а не от тебя?       — Ну, — Соня начала водить пальцем левой руки по простыне, следя за вырисовывающимися узорами, — я не хотела, чтобы ты меня таким видел.       — Сонь, мы с тобой с детсада дружим, в каком я тебя виде только не видел. Я тут тебе яблок принёс и вот.       Он достал из-за спины скромный букетик ромашек, слегка поникшая до этого Соня вновь оживилась, увидев цветы.       — Спасибо большое, попрошу потом у медсестры вазу.       — Может расскажешь, как ты тут оказалась? — Игорь отдал цветы Соне, которая она успела убрать на тумбу возле своей кровати, а также перетащил пакет на пол в ту же сторону, что и тумбочка.       — Мы ездили с мамой в город, докупить канцелярию к школе, время стало близиться к вечеру, и мы думали встретить отца с работы, чтобы вместе поехать домой, но он как обычно задержался, поэтому заказали такси. Как назло, весь день моросил дождь, а после начался ливень...       — ... Водитель не справился и случилось... Это... — закончил за неё Игорь.       — Ага. К счастью, все мы выжили, но проснулась я уже в больнице. Мама лежит на втором этаже, в отделении для взрослых.       — И долго тебе ещё тут?       — Недельку, у меня ж ещё сотрясение было, плюс анализы.       — А в школу как, с гипсом будешь ходить?       — Ну да, я ведь левша, не забыл. Да и тем более у меня самый модный гипс на районе, как такой классу не показать?       Чем Соня нравилась Игорю, так это её излучающим оптимизмом, который заражал. Даже дождик, пришедший на смену небольшой облачности, не смог расстроить Игоря. Они просидели ещё минут двадцать, после этого Игорю сообщили, что приёмные часы закончились.       Всю неделю он навещал Соню каждый день после школы, а в воскресенье вообще два раза. В понедельник её выписали, но встретить он не смог, его назначали дежурным по классу.       Соня была права, разрисованный сёстрами гипс в классе оценили высоко, и травмированная рука никак не мешала учёбе и повседневной жизни, да и Игорь был если что на подхвате.       Гипс сняли только в ноябре, а Игорь уже так привык ухаживать за Соней. Она не была в эти месяцы такой язвительной, какой была обычно, к этому Игорь уже давно привык, а изредка смущённой и очень благодарной.       Пару раз Игорь бывал в гостях у Сони, замечая у её мамы такой же гипс, прям на той же руке. Игорь и так подшучивал, что Даша и Соня были как сестрички близняшки, а с парными гипсами стали похожими ещё больше.       Несмотря на традегию, время, когда травмы заживали, прошло замечательно.       Но в один ноябрьский выходной произошло нечто страшное, чему Игорь был, к сожалению, свидетелем.       Прийдя после школы домой, чтобы сделать домашку и зарубиться в игры, Соня с Игорем встретили дома Дашу, кроме неё больше и не было никого. Стоило им только сесть за обед, как Даша тут начала кашлять, причём сильно.       — Мам, всё в норме? Не простыла?       Обманчивый ноябрь в этом году мог порадовать плюс десятью с солнышком, а мог и расстроить минус двумя с мокрым снегом.       — Да нет, дорогая, всё в норме, вы ешьте, остывает же всё, — Даша врала, ведь этот кашель не проходил с момента ДТП, а врачи разводили руками.       В свободное время, которого было ну уж очень мало, тайком от семьи Даша бегала по врачам, пытаясь выяснить, что у неё за кашель и как от него избавиться. Сдав кучу анализов, проведя немало процедур, не обнаружили ни туберкулеза, ни пневмонии, ни чего-то подобного.       Когда Даша встала из-за стола, чтобы сходить в комнату, выйдя из кухни, она почувствовала, что закружилась голова, вроде не резко встала, да и не была она настолько старой, чтобы у неё скакало давление, а дойдя до комнаты, в глазах начало темнеть. Соня услышала грохот, тут же вскочив из-за стола. Увидев маму в бессознательном состоянии, она тут же впала в панику, крича.       — Мам, мама?! Что с тобой, ну вставай же! Игорь, Игорь, помоги же.       Игорь прибежал со стаканом воды, просто не зная, как находиться в этой ситуации. Потом уж сообразил позвонить в скорую, которая, быстро приехать не обещала.       Общими усилиями Соня и Игорь положили Дашу на спину, попытавшись заставить выпить немного воды, а остаток потратили на пробуждение. Всё бестолку.       Когда наконец скорая приехала, Дашу тут же немедленно забрали в машину.       — Я хочу поехать с ней, — протянула захлебающаяся в собственных слезах Соня.       — Девочка, нельзя, у неё критический случай, нужно немедленно в больницу.       — Ну пожалуйста, иначе вы в следующий раз приедете уже за мной!       — Ладно, только позвони кому-нибудь из взрослых.       Приехавшая медсестра была очень сочувствующей, но похоже недальновидной. Потому что следующие моменты были явно не для детской психики.       Быстро накинув на себя куртку и прихватив сумку, она попросила Игоря вернуться домой и никому не рассказывать о том, что произошло, Соня молилась всем богам, чтобы ничего серьёзного за этим обморком не скрывалось.       Уже в машине скорой помощи Соня в истерике и слезах пыталась объяснить отцу, что произошло, куда она едет и почему. Даже в такой ситуации Веник не мог так быстро вырваться с работы, плюсом нагряла проверка.       Всё складывалось одно к одному, но, к сожалению, в плохую сторону.

***

      В больнице Соня кое-как смогла успокоиться, уже не было сил на новые слёзы и истерику. Правда врачи не выходили слишком долго, пусть и пришло около получаса. Отец написал, что забрал Лизу с Дианой из школы и отправил к бабушке, к счастью, Арина в садике была до вечера.       Когда пришёл Веник, увидев сидящую на белых стульях старшую дочь, которая рассматривала свои ноги в бахилах, вышел и врач, лицо которого уже говорило всё за себя.       — Здравствуйте, вы же муж Дарьи Васильевой? — обратился мужчина, быстро взглянув на вскочившую Соню.       — Да, я. Доктор, что с ней?       — Не знаю, как лучше сообщить, но... Мы не успели. Ваша жена потеряла очень много крови... в общем, она умерла.       Это слова разделили жизнь Васильевых на до и после. Сердца у обоих разбились просто в щепки, которые не подлежали восстановлению. Слёзы у Сони пошли уже без её усилий, просто скатываясь по щеке. Она увидела, как разбился и мир отца, чувствуя всё то же.       — У вашей жены была аневризма аорты... Если по простому, стенка артерии порвалась и произошло внутреннее кровотечение, которое, к сожалению, привело к смерти. У вашей жены не было недавно травмы грудной клетки или живота? — обратился врач к Венику, словно тот мог в таком шоковом состоянии ответить что-то вразумительное.       — Да... Была травма, ребро ломала... Из-за ДТП.       — Видимо это было аневризмой нисходящей аорты, что у грудной клетки... А были ли какие-то у неё симптомы, замечали что-нибудь?       — Симптомы? — не понимающе переспросил Веник, это и было ответом на вопрос. Из-за постоянной работы он мало уделял время жене и дочкам, редко бывал на их важных праздниках, мероприятиях, и чтобы заметить, что жена кашляет без остановки два месяца, было нонсенсом. Да и как, если сама Соня заметила это только сегодня?       — Она кашляла очень сильно и в обморок упала перед вызовом, — всхлипывая почти на каждом слове, ответила Соня.       — Почему же вы сразу не обратились за помощью, мы могли бы ещё вылечить её, — задал, наконец, действительно важный вопрос доктор.       — Мы сами не замечали этого, жена никогда не жаловалась на своё самочувствие...       — Ясно... В любом случае, примите мои соболезнования.       Стоило доктору зайти в палату, как Соня начала плакать навзрыд, бросаясь к отцу в объятия. Как её принято называть, скупая мужская слеза также скатилась с лица Веника, когда он обнял дочь в ответ. Вторая... Третья...       Вопрос был в том, как остальным сообщить о смерти матери, сестры, дочери?.. Как дочкам сказать, что придя домой, их не будет встречать мама, ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра?..

***

      Конец года был отвратительным. Если сёстры Даши более менее отреагировали, точнее без какой-либо злости, то вот Людмила Сергеевна устроила нехилый скандал, который услышала Соня, при чём во всех красках. Она вернулась из школы раньше положенного из-за того, что о её горе уже знали все учителя из-за директора, отпустив с последних двух уроков, а это был первый день в школе после произошедшего, ведь несколько дней она лежала в минидепрессии, отказываясь от внешнего мира, даже Арина в комнате лишь ночевала.       Соня прикрыла дверь, услышав громкий голос своей бабушки, он явно не предвещал ничего хорошего.       — И ты не замечал? Жена под боком, она всё время перед глазами, и ты не заметил, что она умирает?       — Людмила Сергеевна, я всё время был занят работой, приходил домой и практически сразу ложился спать. Даша мне и слова не сказала, не жаловалась на самочувствие, а когда я её спрашивал о здоровье, всегда говорила, что всё в норме, — опрадывался Веник, будто ему было это так легко.       — Она явно говорила о своём состоянии, а ты с работой ничерта не видел. Девочки остались одни без мамы с таким вот отцом, я просто в шоке!       — А вы думаете мне легко, я жену потерял между прочим!       — Ты то скорее всего потерял посудомойку, уборщицу и повара в одном флаконе, чем жену, — с ядом усмехнулась Людмила Сергеевна.       — Как вы можете такое говорить про собственную дочь?       — Вот именно, девочки потеряли маму, а мы — дочь! И не смей снимать с себя вины! Если бы ты был внимательнее к жене, она сейчас была жива!       — Но это же не я ДТП устроил, не я ливень призвал, чтобы оно случилось!       — Из-за своей работы ты не встретил свою жену и дочь, им пришлось ехать домой на такси! А если бы там оказался какой-нибудь озобоченный или маньяк, Господи.       — Знаете, это уж чересчур! Если бы я не работал, моя жена и ваша дочь умерла бы от голода в холоде.       — А кто ж ей не разрешал выходить на работу, м? Кто её надоумил, что Соне нужен брат или сестра, чтобы та не росла эгоисткой? И кто сказал не делать аборта, когда вы узнали об Арине, считая, что четвёртый ребёнок сплотит вашу семью?       Соня уже не могла слушать ругань, каждое упоминание матери разбивало её сердце вновь и вновь, заставляя слезам выходить наружу. Если маленькая Ариша ещё не совсем осознавала смерть мамы, каждый вечер ожидая её возле дверей, а Диана с Лизой отреагировали пусть эмоционально, но несколько слабо, то Соню прорывало на слёзы, особенно ночью, когда она не слышала от матери привычного «спокойной ночи». Она открыла дверь и прихлопнула её, привлекая внимание, словно она только что пришла.       — Я дома!       Соня быстро сняла обувь, наспех скидывая куртку, забегая в комнату.       Людмила Сергеевна, услышав голос внучки, утихла, всё ещё сверля Веника уничтожительным взглядом, а тот в свою очередь смотрел в сторону коридора, где прошла Соня.       — Если она слышала весь разговор...       — То что? Я всего лишь сказала правду, папаша.       Ради приличия Людмила Сергеевна решила разнести зятька в пух и прах после похорон, которые были два дня назад. Девочек туда не взяли, да и в целом детей. В тот день Соня ревела на плече у Якушева, а младшие дочки были у бывшего одногруппника Веника и его жены, причину сообщать не стали.       Когда Людмила Сергеевна ушла, на ходу прощаясь с Соней, Веник заглянул к ней в комнату.       — Дочь, как первый день?       — Да так себе. Тройка по математике, двойка по физике.       — Ничего, давай пообедаем, и я тебе помогу с исправлением.       — Не стоит, кто-то рассказал Таисии Кирилловне о нашей ситуации, из-за чего мне исправят оценки.       Веник не знал, как правильно отреагировать на это ситуацию, да и предположить, кто рассказал о трагедии, он не мог.       — Точно всё хорошо? — Веник пытался заглянуть в глаза Соне, которая их активно прятала, роясь в учебниках.       — Пап, мне домашку надо делать, не мешай.       Если бы Веник знал, что это огрызание станет началом конца их отношений.

***

      Новый год встречать без мамы было очень непривычно. Ноябрь и декабрь Веник посвятил налаживаниям взаимоотношений с дочками, но на контакт они шли очень туго, в частности Соня.       Веник заново учился бытовой жизни: готовке, стирке, уборке, сборам девочек в школу и учению их предпочтений. Активно вливался в их учебную жизнь, из-за чего могли бы быть скандалы, но добродушные учителя закрывали глаза на некоторые косяки, вытягивая девчонок.       Пропускать ежегодное застолье никто не хотел, это могло бы отвлечь от депрессивного конца года, ведь правильно говорят, как новый год встретишь, так и проведёшь.       Теперь Веник понимал, что такое накрывать стол на всю семью. Нужно было приготовить кучу всякого, салаты, гарнир, мясо, закуски, если учесть, что выходные у него наступили с тридцать первого числа.       Девочки сидели в гостиной, просматривая новогодние мультфильмы, а Соня лежала на кровати у себя в комнате. Пусть плакать она перестала, но апатия и опустошение никак не сходили с неё. Она могла несколько часов пролежать в кровати, не вставая.       Когда наконец начали бить куранты, и все встали из-за стола, чтобы загадать желание, Веник и Соня, кажется, думали об этом: чтобы следующий год хоть как-то смог вылечить из разбитые сердца.

***

      Следующие два года притирок прошли хорошо, и несмотря на горе в семье, все стали даже ближе. Веник стал больше проводить время с девочками, выбираться в город, но также произошли и иные изменения. Теперь с родителями Даши у Веника были очень натянутые отношения, с Людмилой Сергеевной из-за того, что, несмотря на прошедшее время, она до сих пор обвиняла в смерти своей дочери, пусть теперь не в открытую, а в пассивно-агрессивной форме, а с Сергеем Алексеевичем аж по двум причинам. Первая — он муж Людмилы Сергеевны, а вторая — моральная давка на то, что Веник плохой отец, хотя он старался быть хорошим. Ещё пришлось уйти с работы в лаборатории из-за желания быть с девочками чаще и не желанием этого руководства. У них всегда были натянутые отношения.       Забавно, что жизненный путь привёл Веника туда, куда он сбежал из-под опеки своей мамы.       Правда появилась ещё одна проблема. Соня становилась всё более неуправляемой, агрессивной и саркастичной. Вести к психологу не получалось, она наотрез отказывалась, и заманить ни под каким предлогом не получалось, да и время выкроить не всегда выходило, а отводить к дедушке... Себе дороже, тем более, что Соня утверждала: Я — нормальная!       Игорь также видел, как гасла Соня, всяческие способы вернуть в ней позитивный огонёк омрачались провалом. Она просто сама не желала этого, решая выбрать более простой путь — саморазрушения и жалости к себе.       Учиться она стала отвратительно, а вытягивать учителя её вечно не могли, да и им это уже надоело, когда Соня начала этим открыто пользоваться, поведение стало таким же, как учёба, она нередко дралась со своими одноклассниками, а однажды даже поставила фингал старшекласснику, который случайно задел её в столовке, из-за чего она уронила поднос и разбила посуду.       Тот день, когда Соня вступила на путь зависимости, забыть просто невозможно.       Это было противное время, когда повсюду летала зараза, а школу никак не могли прикрыть на карантин, ранняя весна после восьмого марта, учиться ещё несколько недель до конца четверти, и контрольные почти каждый день. Соне было тяжко, ведь Игорь болел уже вторую неделю, а списывать было не у кого, либо её просто посылали, либо боялись.       Сидя перед очередным уроком физики на перемене, Соня пыталась выучить формулы и правила, так как ожидалась контрольная, которую она должна была написать как минимум на три, чтобы не выйти с двойкой за четверть.       Она прикрыла глаза и уши, пытаясь вслух повторить формулу, как перед ней демонстративно громко сел одноклассник на стул перед её партой.       — Васильева, проще шпору сделать, чем учить за пять минут до контроши.       — Чего тебе? — отвлеклась Соня.       — Слушай, я вот хотел пригласить тебя в гости. Придёт наша компания, выпьем, зарубимся в игры, пойдёшь?       — Ты с дуба рухнул? Идти к тебе, в незнакомую компанию, ещё и пить. Ты думаешь, я не знаю, чем такие "тусовки" заканчиваются. — Соня выразительно выделила слово тусовки, — Я не хочу быть участницей программы «Беременна в 16».       — Но тебе пятнадцать.       — Тем более. Всё, отвали, не мешай.       — Да зря ты так, там половина пацанов со своими придут, а вторая половина вообще педики, никто к тебе лезть не будет, даю слово.       — Даже ты?       — Я со своей приду. Согласна? Давай, го с нами, мои друзья тебя уже давно заметили, хотят с тобой потусить. Прошедшее восьмое марта отметим.       Соня стучала по столу пальцами, обдумывая это предложение. Она не пила в своей жизни ещё ни разу, да и по квартирам с сомнительными людьми не шлялась, но с другой стороны, вся серость, уныние и опустошённость так доконала её, ещё и отец с вечной заботой, ор сестёр дома, приставучий Игорь уже были поперёк горла.       — Окей, но если начнёте приставать, ты меня знаешь, бутылки будут лететь в ваши бошки, в твою — в первую очередь.       — Договорились.

***

      — Игорь, забери меня... Заберииии, — Соня обнимала унитаз, а возле неё лежала бутылка вина, которую она уже в глаза видеть не могла, казалось, от одного её вида снова начнётся приступ тошноты.       — Сонь... Время двенадцать ночи, где ты вообще? — Игорь с трудом соображал, даже не обратил внимание на состояние Сони. Вообще, удивительно, что Игорь смог пробудиться от сладкого сна после чая с малиной и жаропонижающего.       — Я... С Яриком.       — С кем?! — вот эта информация буквально заставила Игоря проснуться, заставляя шестерёнкам в его голове вертеться быстрее.       — У нас в классе вроде один Ярик, — после этого Соня икнула и улыбнулась.       — Так, срочно говори адрес, я тебя заберу.       — Так я вроде потому и звон... — договорить она не смогла, так как накатил очередной приступ рвоты, и она отключила телефон.       Дозвониться Игорь уже не мог, но через минут десять получил адрес. Наверное, всё это время Соня пыталась набрать сообщение, но голосовую видимо отправить не додумалась. В любом случае, Игорь тихонько вылез из кровати, а следом из комнаты. Фонариком на телефоне он подсвечивал себе путь, чтобы не упасть, мама спала чутко и могла услышать, та готова была вскочить от простого скрипа пола, думая, что по квартире бегает мышь.       Кое-как найдя шапку и куртку, Игорь быстро залез в ботинки и вышел из квартиры. Спускаясь по лестнице, он вдруг сообразил, что в попыхах не успел забрать ключи, но его привычка держать их в кармане куртки и на этот раз выручила.       Вот уже через минут двадцать Игорь во всю трезвонил в квартиру, и даже за дверью была слышна музыка и смех девушек.       — Опа, Игорёчек, здоров. К нам пришёл? — Игорь и так не испытывал тёплых чувств к однокласснику, а теперь его пьяный вид отталкивал ещё больше.       — Нет, я за Соней, где она?       — Да ты проходи, не стой у порога, — Ярик громко хлопнул Игоря по плечу, толкая в квартиру. — За Соней говоришь? А она сказала, что за ней парень придёт. Так подожди... Ты что-ли её парень? — после этого последовал короткий смешок.       — Да, — решил подыграть этой лжи Игорь, чтобы не подставлять Соню, которой сейчас и так не хорошо, — Где она, я тебя спрашиваю.       — Здесь, Игорь, здесь я, — Соня шла, покачиваясь, с полупустой бутылкой вина, но уже другого, скорее всего она стащила с общего стола, слегка отпивая с неё. Про то, что она обнимала толчок минут двадцать назад, похоже благополучно забыла.       — Так, прекрати, тебе ещё домой нужно, — Игорь силой забрал бутылку, передавая её немного офигевшему Ярику.       — Не-не-не, домой я не пойду ни за что, меня отец убьёт просто, — говорила Соня это словно без сожаления с лёгкой улыбкой.       — Ну и ко мне домой тоже никак.       — Ну, Игорёчек, придумай что-нибудь, ты же такой умный, — Соня растягивала почти каждое слово, пытаясь надеть свою куртку.       Не обращая внимания на ласковое обращение, Игорь помог подруге одеться, которая даже не сопротивлялась. Решено было всё же вести Соню домой, чтобы никаких вопросов не возникло, ну и помочь ей как-то незаметно проникнуть в квартиру, а далее — в комнату. Хотя, в квартиру может она и попадёт, а вот мимо разъерённого отца пройти, как мышь, вряд ли удастся. О худшем пока думать не хотелось, потому что предстояло испытание не из лёгких: притащить в стельку пьяного подростка домой, который уже засыпал на ходу.       К счастью, идти не так долго, да и к Сониному подъезду чутка ближе, она не спортивлялась, вяло плела ногами, обняв Игоря за плечо, который её держал, чтобы та не свалилась. Уснула бы даже в снегу на улице.       Лифт, на их счастье, работал, не пришлось бы будить соседей и тащить Соню по этажам, и вот уже они стояли у порога её квартиры.       — У тебя ключи от дома с собой? — шёпотом спрашивает Игорь, а сам уже проверяет ближайший карман куртки к себе, потому что от Сони толкового ответа не дождаться.       — На, — на удивление она вытащила их из другого кармана довольно оперативно, протягивая Игорю, собственных сил бы не хватило, чтобы открыть дверь. Да и она бы наделала много шуму.       Звук прокручивания ключа в замочной скважине кажется достаточно громким на фоне тишины в подъезде, кажется, опьянённая вдрызг Соня начала засыпать стоя. Стоило им двоим переступить порог, точнее Игорю, Соня едва не спотыкается, чувствуя накатывающуюся сонливость, в свете фонарика с телефона они видят Веника и тут же вздрагивают, роняя телефон и ключи на пол.       — Тише, девочки спят.       Чтобы не создавать ещё больше неловкостей, Игорь помогает Соне снять куртку и поднять упавшие вещи под холодным взглядом за стеклянными линзами.       Он здесь всю ночь в темноте стоял? Эта мысль отвлекает Игоря от того, что за сцена тут сейчас будет, и от того, что находиться он здесь не хочет. Нужно возвращаться домой и причём очень старательно, чтобы мама ни о чём не догадалась. До поры, до времени, разумеется.       — Сонь, и где ты была? — несмотря на шёпот, тон выдаёт всю злость и переживания, что накопились за ночь. Ну и сонливость.       — У одноклассника. — совершенно без страха отвечает Соня, скрещивая руки.       — И что ты там делала?       — Пила.       — Даже не скрываешь?       — А чего скрывать? У меня на лице точно всё написано. Я очень устала и хочу спать, давай утром поговорим.       — Как ты только до такого дошла? — пробурчал скорее для себя под нос Веник, сам на ходу засыпая, потому что он уже успел задремать, пока ждал Соню, но услышав ключ в замке, очнулся как по команде.       — И ты меня ещё спрашиваешь, как? — тут Соня словно пробудилась, у неё как будто открылось второе дыхание, и мозг заработал активнее, что помогло ей построить несколько связных предложений, — А не из-за тебя ли я теперь живу без мамы? Я жила четырнадцать лет в неполной семье при живом отце, а теперь не стало мамы, и ты думаешь, что я продолжу жить счастливо, улыбаться каждому грёбанному дню, когда, кажется, всем плевать на то, что не стало близкого нам человека? Правильно тогда бабушка Люда сказала, ты виноват в смерти мамы, ты вечно пропадаешь на работе, ты не забрал нас с магазина, ты совершенно не замечал состояния здоровья мамы, ты действительно допустил её смерть, ты, ты, ты...       Соня начала плакать, превращая свою речь в натуральную истерику, падая на колени, безжалостно стуча костяшками кулака по полу. Веник не нашёл, что сказать в ответ, опасаясь подойти к своей дочери, в то время как Игорь не растерялся и помог Соне встать, ему ещё повезло, что он не попался под горячую руку. Отвёл в ванную, помогая успокоиться.       Через несколько минут Соня уже не плакала, так как очередной позыв рвоты заставил обнимать её унитаз, что заставило Игоря тактично выйти.       — Игорь, спасибо, что привёл её, я дальше сам.       Игорь лишь понимающе кивнул и стал собираться к себе. Соня никогда не открывала эту тему после похорон, но сегодня она видимо решила вылить всё то, что у неё скопилось за этим месяцы. Было неловко, но в то же время очень жаль свою подругу.       Что было потом, Игорь не знал, он лишь быстро вернулся к себе домой, стараясь делать всё быстро, но тихо. Уснул он довольно скоро, но из головы до сих пор не выходили истеричный крик души и слёзы, а также пьяная Соня, которая была сначала на веселе и в неком бесстрашие, а затем в миг изменилась.       На следующий день в школе они никак не обговорили их ночные приключения, предпочитая делать вид, что ничего не было. Но неожиданно, под конец учебного дня, Соня предложила встречаться. Начала говорить что-то про то, что обдумывала это предложение всю ночь, поняла, что Игорь был рядом с ней всегда, и она была слепа, что увидела это только сейчас.       Честно, Игорь был счастлив, несмотря на то, что в голове всё равно были сомнения об искренности её слов. Игорю Соня нравилась всегда, и весёлым солнышком в хмурую погоду, и агрессивной отстоятельницей своих прав, и доблестной защитницей, и страдющей от потери близкого человека.       И даже сейчас, со странным (тогда таким не кажущимся) блеском в глазах, с выдавленной (тогда казалось искренней) улыбкой и крепко сжимающимися руками за одну спасательную ладонь.       Несмотря на веселенькую ночку, этот день для Игоря стал самым счастливым.