***
21 августа 2025 г., 09:27
— Нам Гю... — судорожно, слишком тихо для собственного скрученного в глухой морской узел сознания, слишком громко для ночной тиши, вдруг ставшей слишком вязкой, слишком въедливой, как горькая смола, шепчут обсохшие губы.
Дрожащие пальцы впиваются в мятую простыню, оставляют на ней мокрые отпечатки тонкой плёнки холодного пота. Всё тело сводит этим бесконтрольным, почти лихорадочным тремором, пока голова мечется по промявшейся подушке из стороны в сторону.
— Нам Гю... — громче, выше, подобно скулёжу перепуганного щенка рвётся из першащего горла, а будто налившиеся свинцом и намертво склеенные веки всё никак не могут открыться, пока под ними, обезумев, носятся из стороны в сторону ослепшие глаза.
Руки в одно мгновение бессознательно взметнулись, потянувшись куда-то в пустошь, к потолку, в сторону, к стене, что была в нескольких метрах от кровати, словно ища, ища безуспешно, за что можно ухватиться.
— Нам Гю! — надсадным криком разрывает это беспроглядное болото ночи хриплый отчаянный голос.
И в тот же миг бьющееся неуёмной судорогой тело обхватывают чьи-то ладони, одним рывком прижимая к себе.
Тонкие пальцы впиваются в лопатки через взмокшую от пота ткань футболки, полосуют хлопок глубокими мятыми бороздами, будто стараясь через них добраться до покрытой мурашками кожи.
Помутнённые глаза в одночасье раскрываются, вонзаются плывущим взором в темноту абсолютно дико, будто увидев там что-то. Что-то опасное, что-то ужасно страшное, что-то, что своими цепкими когтями готово вырвать воспалённые яблоки.
— Я здесь, — разрывая чудовище в клочья, шепчет едва слышно, но аккурат в ухо, так необходимый сейчас, привычно томный, но такой нежный голос, — Это... это просто кошмар, — ещё тише, будто оробев, сходит на выдохе с неуловимо подрагивающих уст.
Дэ Хо, словно не веря, медленно поворачивает голову к источнику голоса.
В холодных отсветах луны вовсе не видно радужки. А может, не видно зрачков. Только неделимая ни на какие части чернь, окаймлённая всё снова и снова срывающимися со слипшихся ресниц острыми жгучими слезами.
— Нам... Гю..? — почти по-детски удивлённо, и столь же невыносимо потерянно прошептали его дрожащие губы.
Нам Гю, не зная, как ответить, потерявшись нисколько не меньше, вдруг припадает лбом к виску юноши, чувствуя, как колотится в нём, подобно хорьку в тесной давящей клетке, пульс.
Все слова, которые только-только начали складываться в какое-то подобие слогов в затуманенной голове, вдруг оборвались, безнадёжно уступая место безутешным придушенным рыданиям.
Дэ Хо хватается за худые острые плечи Нам Гю, за лопатки, за спину, шею, за что угодно, только бы чувствовать. Только бы не провалиться в эту пожирающую его темноту снова.
Вдруг потерявшие всякое подобие силы ладони Нам Гю осторожно проскользили вверх и вниз по натянутым как струна мышцам спины, огрубевшими кончиками пальцев, неумело, сконфуженно, но так рьяно стараясь вытянуть напряжение, вытянуть эту становящуюся болезненной дрожь, вытянуть этот неотступный страх.
Не из мышц.
Не из тела.
Из самой души.
Такой необъятной.
Но сейчас перетянутой и скрученной так ужасно туго, что собственное тело, собственное сердце, которое, как некогда так наивно казалось, не тронуть уже ничем, сейчас так ужасно, ужасно ноет.
Просто кошмар.
Всё хорошо.
