Тони Старк. Юность

[Юность]

Как жаль что иногда,

Родители воспитывать нас начинают лишь тогда,

Когда мы стали самостоятельными личностями,

А не когда они нас взяли на руки впервые.

***

– Почему ты просто не можешь сделать так, как я тебе говорю? – возвышаясь над подрастающим сыном, в очередной раз взывал Говард к его уму. – А с чего это я вообще должен так делать?! – вспылил сын Говарда, вскакивая со стула и ударяя по столу.       Это был первый семейный ужин за долгое время. – Потому что я твой отец! И ты здесь живешь на мои деньги! Если бы не я, всего того, что у тебя сейчас есть, не было бы.

Ты должен, обязан, так надо, так нужно

– О, правда? А у тебя как будто что-то есть кроме них, да? Тебе же вообще пофиг на меня! – Энтони Говард Старк, а ну живо забрал свои слова назад!       Энтони фыркнул, складывая руки на груди и падая обратно на стул.       Говард сжал кулаки и схватился за ремень на брюках. – Кажется, у кого-то мозги снесло от подросткового максимализма, ну, ничего, я тебе сейчас устрою. Ты у меня будешь нормальным человеком! – Говард! – вскрикнула Мария, хватая мужа за руку, – Успокойся!       Энтони закатил глаза, откидываясь на спинку стула. – Ах ты.., – как змея прошипел Говард, его лицо побагровело, заходили желваки. – Тони! – прикрикнула на сына мать.

Ты молод, ты глупый, ты плохо влияешь

– Что Тони, mammа? Что, Тони? – встал из-за стол Тони. – Ты как с матерью говоришь? – натянулся, словно перед прыжком, Говард. – А ты? – столкнулся взглядом сын с отцом. – Ну, почему ты не можешь быть как нормальный человек, – сквозь зубы процедил Говард.

Но люди живут же, так делай как люди:

      Говард расцепил ремень и вытащил из шлевки. – Я из тебя сделаю человека, ты мне за это еще потом спасибо скажешь. Ишь, умник мне тут нашелся! – Говард вышел из-за стола с ремнем в руках. Тони встретил его упрямым взглядом.

Не умничай — позже спасибо скажешь

      Тони швырял вещи в чемодан, носясь как заведенный по комнате. Хватал рубашки, купленные дворецким Джарвисом из шкафа, хватал книги со стола, подбирал с пола детали и все вместе кидал в чемодан. Куча из всего этого возвышалась в нем горой. Все что Тони задевал мимоходом – падало. В комнате стоят грохот.

Ну что же ты злишься? Давай подобрее

– Милый? – в комнату заглянула Мария.       На половину разобранный мотоцикл стоял посреди комнаты, с него, зацепившись, свисала кофта. Тони ходил, подбирая какие-то вещи, а что-то просто отпинывал с дороги. – О, Энтони, – тихо проговорила Мария, заходя в комнату и привлекая внимание сына. – Mammа, – Тони не смотрел на мать, – Он опять хочет сплавить меня куда подальше. Пф, пусть пытается, я сам с радостью свалю от него куда подальше. Да хотя бы в Массачусетский, поступлю, чего тянуть. Да же если он не верит, что я сам могу туда поступить.

Тебе бы в психушку, это шизофрения

– Милый, он верит в тебя, просто.., – мама аккуратно подходит к нему. – Просто что? – перебивает ее Тони, – Просто не любит? Ну, так я его тоже. У нас это взаимно.       Голос Тони дрожит. – Это совсем не так! – уверяет его Мария и, не успевая дойти до сына, хватается за сердце. – Mammа! – подлетает к ней Тони и придерживая помогает сесть на кровать. – Ты опять мать довел? – появляется в дверях Говард.

Что скажут соседи; "У мамы сердце больное"

– Ничего не можешь, – говорит Говард, отталкивая руки Тони, и уводя Марию. – Это не так, – тихо возражает она, поджимая губы. – Сейчас ты выпьешь лекарство, и станет лучше. Где там прислуга, когда она нужна!       Говард передает Марию служанке, а сам замирает в дверях комнаты сына. – Лучше тебе не доставлять матери беспокойства.

В общем, заткнись и успокойся.