Особенный подарок

... Се Лянь в очередной раз потер переносицу, тяжело вздыхая. - Сань Лан, я действительно хотел бы сделать для тебя что-то стоящее, но мне ничего толком не приходит на ум. Я потерян. Сидящий перед ним Хуа Чен приобнял его за талию и, глядя снизу вверх, широко улыбнулся. - Гэгэ, тебе не нужно ничего делать, чтобы осчастливить меня. Тебя одного мне достаточно. Большего не нужно, да и я сам не могу представить что бы могло быть лучше. Ты веришь мне? Брюнет притянул его к себе ещё ближе, так, что между ними оставались считанные сантиметры. Или и того меньше... Однако его собеседник совершенно не смущался. И Хуа Чен с удовольствием улавливал это. ... Прежний Се Лянь непременно бы покраснел, если бы не отшатнулся от такого бесстыдного движения сразу. Но теперь... За время, проводимое в непосредственной близости с супругом, Сяньлэ многому набирался. И постепенно это давало плоды. Принц учился не стесняться своих истинных желаний. И это было ключом к развитию их с Сань Ланом отношений. А оно было стремительным, и порой даже Се Лянь ловил себя на мысли, что то, что для него теперь - обыденность, не представлялось реальным ещё совсем недавно, и это вызывало в нём едва ощутимое чувство... гордости. И то же, но более весомое чувство в Хуа Чене, который безусловно понимал то, насколько тяжело ему это даётся. Потому он со всем вниманием ловил эти проявления, наслаждаясь ими. ... - Верю, Сань Лан, я верю, но... - Но? - Демон привычным шутливым жестом в скинул бровь. - Я не могу поверить в то, что совсем нет того, чем я мог бы особенно порадовать тебя! Хоть что-то! Ты делаешь для меня так много... Брюнет перебил его. - Мы говорили об этом, эту тему не стоит поднимать. Не по душе. Се Лянь мягко положил руки на его плечи. - Хорошо, хорошо. Но хоть что-то. Хоть что-то, Сань Лан? Может ты думал о чем-то и не говорил мне? Я правда на все готов! Шатен легонько потряс его за плечи. - Сань Ла-а-н! Подумай, вспомни что-нибудь... Может ты еще давно о чем-то думал и закинул это в дальний ящик? Мне нужно что-то! Не стесняйся! - Гэгэ припоминает, чтобы я когда-то стеснялся? - Не увиливай! Се Лянь был готов идти на все возможные уловки, что знал. Он склонился к его уху и начал нежно нашептывать: - Сань Лан, если бы я вдруг оказался в твоих мыслях, я бы действительно не нашёл совсем ничего подходящего? И вновь развернулся к его лицу и сказал с удивительной строгостью: - Подумай хорошенько. Все что угодно, Сань Лан. Все. На лице Хуа Чена на мгновение возникло слегка удивленное выражение, но оно тут же сменилось обыкновенной ухмылкой. Однако Се Лянь хорошо знал своего супруга и заметил, как в его глазах едва заметно вспыхнул огонек и в миг исчез за едва сожмурившиммся веками. - Сань Лан! Я видел! Видел! - Гэгэ, что ты... Се Лянь не дал ему договорить, обхватив лицо того ладонями и повернув на себя: - Этот взгляд! Я видел его! Хуа Чен потряс головой. - Хей! Я где-то уже видел такое! Сань Лан, ты же всегда искренен со мной, так? - Шатен уселся на колени демона, чьи руки по прежнему сжимались на его талии. Непревзойдённый слегка опешил, когда тот, ерзая, продвинулся вперёд и, опустив руки ему на шею, чуть вздернул голову демона, не позволяя отвертеться. - Гэгэ, что с тобой? Конечно, все так, но к чему ты клонишь?.. - Я вспомнил, когда видел этот взгляд. Тогда, перед твоим праздником, когда мне нужно было... эм, немного тебя отвлечь, и я повалил теб... - Гэгэ, ты заводишь меня? - бархатный тембр голоса Хуа Чена теперь звучал особенно соблазнительно. - Сань Лан, не уворачивайся! Что пришло тебе в голову? Я хочу знать! - Се Лянь опустил руки на талию супруга и слегка притянул его к себе. - Ладно, полегче, Гэгэ. Знаешь, ты сводишь меня с ума вот так и я, о, я не могу спокойно говорить пока ты меня не поцелуешь... Се Лянь тут же чмокнул его в губы. Раздался лёгкий смешок. - Нет, это хорошо, но не то. Гэгэ, ты помнишь как ты заимствовал силы на своей статуе тогда?.. - Теперь тон демона звучал даже мечтательно. - Сань Лан, ты снова играешь со мной. Так уж и быть, но если я тебя поцелую так, как ты... Ладно, если я тебя поцелую так, как мы оба того хотим, ты мне расскажешь? Или хотя бы намекнешь? - Ну смотря как ты по... Принц тут же притянул к себе голову демона и захватил его холодные губы поцелуем, да так, что вскоре его собственные начали неметь. Он втягивал их, играл с ними, и, ощутив нахлынувшую от подобных ласк лёгкую припухлость, проник внутрь. Язык его касался языка Хуа Чена как бы невзначай, играючи, и тут же уклонялся от него, поддразнивая. И, наконец хорошенько раззадорив друг друга, их языки слились в страстном танце, и Се Лянь уже не увиливал от этих ласк. Он так и тянул демона на себя, целовал его все глубже, притягивая за макушку одной рукой. Другой же он огладил его щеку и спустился ниже, резко дернув его на себя за талию. Расслабленное тело легко поддалось, и они чуть не стукнулись зубами, но шатен вовремя отстранился и начал жадно глотать воздух, уткнувшись носом в шею супруга. - Мое Высочество, ты бесподобен... И бесподобно упрям. Но в первую очередь бесподобен. Наконец набрав в лёгкие достаточно воздуха, Се Лянь поднял лицо к Хуа Чену и выпалил на одном дыхании: - Сань Лан, я приложил все усилия, так поведай же мне те мысли, от которых у тебя так загорелись глаза? - Гэгэ не оставляет мне выбора. Ты хочешь услышать даже если тебе не понравится? - Сань Лан! - Я серьезно. Се Лянь вновь набрал в легкие воздуха и заговорил на одном дыхании, повторяясь и спотыкаясь, но не отрывая глаз от Хуа Чена, который и сам смотрел на него завороженно. - Я люблю тебя, я без ума от тебя, и мне нравится все в тебе, я обожаю все в тебе! Я хочу исполнить все, что только в моих силах, чтобы сделать тебя хоть немного счастливее! Все! Все, ты слышишь? - К концу этой речи в голосе принца угадывалась некая досада. Вероятно он все же смутился того, что произнесённые слова так разнились со стройными мыслями. - Гэгэ, гэгэ... Ладно, я не могу устоять перед тобой. Я расскажу, но услышь, я и не думаю, что ты сделаешь это, это не в твоем духе и я это уважаю и... - Сань Ла-а-ан! - Значит, слушай. И не смотри на меня так, и совсем не смотри. Се Лянь тут же устроился на Хуа Чене поудобнее, примостив голову у его шеи и расплывшись в довольной улыбке. ... Порой супруги спускались в мир людей, чтобы отдохнуть от небесной (и поднебесной) суеты. И если Се Ляню не приходилось делать что-либо с внешностью (разве что умалять божественное сияние), чтобы не бросаться людям в глаза, то Хуа Чену обыкновенно приходилось менять облик. И чаще он избирал привычный и тщательно продуманный образ Сань Лана. Однако если он спускался с принцем, то не менял облика глаз. Се Лянь настаивал на том, чтобы лицо Хуа Чена оставалось прежним. ... Теперь эти двое наконец вырвались на горячие источники. Облачившись в невесомые расписные шёлковые халаты, они наслаждались природой, затем уединенным купанием, хорошим вином, и природой, и затем... Казалось, день прошёл неожиданно быстро. .... Се Лянь чему-то смеясь, вел Хуа Чена в покои за собой, держа того за руку. Затем он вывел демона вперёд и закрыл дверь до характерного щелчка в замке. Тот, теперь в особенно приподнятом настроении, повернулся к нему: - Ха-ха, какой прекрасный день... И вино, да, вот это вино... Гэгэ, ты же не так любишь пить, что же на тебя нашло? О, и зачем запер дверь? - Чш. - Гэгэ? - Тихо. Молчи. Се Лянь погасил свет и обернувшись Хуа Чен успел поймать его ясный, но холодный и пронизывающий взгляд, такой, что невольно представлялся и меч в его руках. ... Принц не так часто проявлял силу, да и это в его нынешней жизни почти не требовалось, поэтому Хуа Чен порядком забыл, как много её сокрыто в этом теле. Ещё и теперь, когда духовными силами он не зависел от супруга, неуловимая аура мощи Се Ляня ощущалась почти на физическом уровне. Хрупкий снаружи, его облик создавал обманчивое впечатление. Поэтому Хуа Чен охнул, когда принц лёгким движением, но с удивительной силой опустил его вниз перед собой, пока сам оставался стоять у кровати, напротив окна, утопая в лунных лучах, которые делали его божественное сияние ещё ярче. - Сказал, тихо. - Холодный голос в миг разлился по комнате и растворился в окутывающей её тишине. Он прозвучал грозно, однако в нём все же угадывалась подавленная нежность. Се Лянь в миг сбросил своё легкое одеяние, скрывавшее ярко выраженные мышцы. Слабый свет особенно подчеркивал очерченный пресс, удивительно гармонично сочетающийся с утончённой талией. Хуа Чен, следуя примеру, успел лишь коснулся одежд, как шатен почти гаркнул: - Не касайся себя. - И спокойнее добавил: - Я скажу, если от тебя что-то потребуется. Принц обошёл демона со спины, и стал опускаться, попутно блуждая руками по его груди, медленно стягивая его одежды вниз, оголяя стройные крепкие плечи. Белоснежные руки лёгким движением убрали чёрные, как вороново крыло, длинные волосы. Пальцы с силой проходились вниз по шее к предплечьям, возвращались на грудь, пробегались меж рёбер, вызывая едва ощутимую дрожь. Затем, пока одна рука прижимала демона к принцу всем телом за низ живота, попутно сминая бок, другая придерживала волосы и поддерживала подбородок задранным, заставляя покорно изогнуться. Се Лянь несколько секунд просто наслаждался зрелищем, опасаясь коснуться и спугнуть момент, словно тот был неуловимой хрупкой бабочкой. Однако он не мог больше сдерживаться и наконец коснулся оголенной нежной кожи. Он желал поцеловать её, но с удивлением обнаружил, как вжимается в нее зубами, слегка прикусывая. Раздалось едва уловимое шипение. Се Лянь тут же прошелся по следу языком. "Вот оно что..." - раздалось вдруг в голове шатена, овеянной мыслями о полученном только что новом удовольствии. И он повторил это еще раз. И еще. Выше, ниже, на шее, на плечах, почти на груди, на предплечьях, и даже не обошёл вниманием мочку уха, игриво потянув ее вниз зубами, и тут же оставляя влажный след языком за нею. Жаль, принц стоял в тени, и не мог различить, насколько отчетливы были следы, оставленные им. Однако, он не сомневался - это было ещё то зрелище. Мысли о том, что бы все заговорили, заметив подобные собственнические отметины на Непревзойдённом, распаляли его. Наконец верхнее одеяние демона оказалось в стороне и ничто не мешало рукам его супруга разгуливать по этому телу как только ему вздумается. И Се Лянь в полной мере довольствовался этим. Раннее недоступная возможность самому дарить Хуа Чену прикосновения, подобные тем, в ночь перед открытием горы Тунлу, и получать от этого удовольствие - теперь была буквально у него в руках, и он жадно ей пользовался. Некоторое смущение все еще присутствовало, но в значительной степени подавлялось лёгким опьянением. Наконец, ненадолго приостановив ласки, принц в одно мгновение за вытянутые руки резко развернул к себе супруга. "Надеюсь тебе все же не было больно..." Однако эта мысль угасла в голове принца, замещенная вниманием к восхищенному взгляду, прикованном к нему. - И вот что... Он отчеканил: - Не смотри мне в глаза. Хоть Се Ляню и самому эта игра доставляла определенное удовольствие, он чувствовал, что не может играть эту роль на все сто, и потому подозревал, что в его взгляде все равно будет читаться нежная любовь и переживание. Несколько лишние при том, что было задумано. И ради того, чтобы доставить особую радость Хуа Чену, он желал, чтобы все было безукоризненно и правдоподобно. Принц долго продумывал все это, подробно представляя что он сделает, и какой образ ему нужно для этого принять. Все же Непревзойдённый был не единственным, кто припомнил что-то из событий, связанных с горой Тунлу. Они с ним так и не говорили о той "драке", однако в душе Се Ляня с тех при засело неописуемое чувство. Оно не было желанием мести, но было ближе к намерению преподать урок. Принцу порой не давали покоя внезапно приходящие воспоминания о той ночи, о тех невиданно дерзких прикосновениях и прочих непотребствах, об отсутствии возможности сопротивляться, о чувстве безысходности, отчего-то таком расслабляющем и даже естественном. Однако Се Лянь не собирался ставить его в то же положение. Это было бы скучно, и вряд ли могло бы удивить кого-то столь изобретательного, как сам Хуа Чен. Поэтому он решил поставить их обоих в новое положение, не давая при этом какой-то определенной роли. Да, в эту ночь все будет иначе. ... Демон покорно склонил голову, и теперь наконец Се Лянь мог позволить себе расплыться в улыбке. - Прежде чем я позабочусь о тебе, думаю, стоило бы помочь мне кончить с этим. Принц похлопал по своим бедрам, как бы приглашая. Хуа Чен едва кивнул. Се Лянь переступил сброшенные одежды и отметнул их в сторону изящным движением ноги. Его пах оказался ничем не прикрыт. Демон нарушил тишину, шумно втягивая воздух через сжатые зубы, сдерживая наваждение. - Тише, тише... - Се Лянь зарылся руками в волосы супруга, слегка оттягивая их, и оглаживая большими пальцами его щеки. - Вижу, вижу. Но только... Давай без рук. Жое? Лента крепко обвилась вокруг сильных рук, едва не до боли сводя их вместе, от чего демон удивленно ахнул. - Сейчас. - Принц лишь мизинцами подтолкнул к себе брюнета за шею, но не подрассчитал силы из-за возбуждения, и тот стукнулся о его уже довольно твердый член. "Вот уж неловко..." ... Надо сказать, что принц и сам удивлялся своим действиям. Их характеру, диктуемому желанием, которое, судя по всему, он в себе неосознанно подавлял все это время. В глубине своей души он все же оставался наследным принцем Сяньлэ, желающим к себе подчинения и поклонения. Он запрятал все эти мысли и запер их где-то далеко будучи ещё юным, но от этого, как видно, они не исчезли. Даже восемь веков сопротивления не смогли их подавить. И теперь, когда для их выхода открылась пускай даже и малая щель (в виде весьма подходящего желания Хуа Чена, которое Се Лянь все же хотел исполнить, и лёгкого опьянения, позволяющего миновать самоконтроль и игнорировать некоторые нормы) они отчаянно стремились вырваться, и это прослеживалось в движениях принца, порой и в его взгляде, его манере. ... Хуа Чен действовал незамедлительно и умело. Его пылкие губы, лаская, совершали самые неприличные, самые самоотверженные и точно выверенные движения. И это сводило с ума. Се Ляню было не просто заставить себя остановить его до заветной разрядки. И все же он это сделал: - Довольно. - Холодный, едва дрожащий голос прервал почти полную тишину. Принц подхватил демона за талию, резко усадил его на кровать и выверенным жестом стянул с него нижние штаны. Стройная нога сидящего ловко увела упавшую вещь под кровать. - Озорник. - В ответ на эти чуть смягчившиеся, хоть и все же холодные слова, Хуа Чен высунул кончик языка, едва прикусывая его. Другого пригласительного жеста Се Ляню не требовалось. Он повалил юношу весом своего тела, приподнимая за поясницу, чтобы они прижимались животами. Вслед за лентой связанные руки вытянулись над головой лежащего брюнета. Пара белоснежных тонкокостных пальцев бесцеремонно ворвалась в его рот, встречаемая окутывающим теплом ласк шершавого языка. После к ним добавился ещё один. Столь же проворно они покинули это место и отправились в другое, промеж ягодиц. Сначала один, потом другой и третий. Все они совершали аккуратные, но ритмичные и стремительные толчки, каждый раз норовя проникнуть все глубже. В какой-то момент крепкие бедра Хуа Чена начали едва подмахивать им в такт. Его член начал подрагивать, стремительно твёрдея и поблескивая белесой влагой. Не в силах больше наблюдать это, принц нетерпеливо вынул пальцы и тут же заполнил пустоту своим, уже болезненно отдающимся напряжённым возбуждением, органом. Демон тут же жадно приобнял его ногами за талию. И если первые толчки ещё и были неполными, хоть сколько-то сдержанными - следующие несколько вышли грубоватыми и дикими, даже ненасытными. "Ах, и все же практика и теория, даже если она была практикой со стороны - совсем разное... Как же Сань Лану удавалось сохранять эту выдержку и оставаться таким нежным в наш первый раз, да и после?.. Я не могу так, это слишком..." Шатен не мог сдерживать негромких протяжных стонов удовольствия. Его сердце сладко сжималось до боли от переизбытка чувств. И, вновь ощутив близость разрядки, он начал двигаться быстрее, и уже собирался выйти, как вдруг Хуа Чен стал сжимать его изнутри и он излился внутрь. - Вот же проказник... - В соблазнительном голосе принца угадывалась улыбка. В тот же момент он некрепко шлепнул его по заднице, но это вышло больше похожим не на сексуальное поддразнивание, а скорее на хлопок по младенцу, отчего Се Лянь тут же смутился и внутренне пообещал себе больше так не делать. Однако эти мысли покинули его, когда не ожидавший такого Сань Лан издал что-то вроде "мхм" сквозь сжатые губы. Этот сдавленный стон звучал приободряюще. И принц ловко и с силой перевернул лежащего. ... Се Лянь не мог перестать любоваться длинными ногами супруга. Кажется, с такого ракурса он видел его совершенно нагим впервые. Очерченные ягодицы с розовым следом от его ладони, крепкие мышцы спины, белоснежная кожа, к которой так и хотелось прикоснуться... Все это пробуждало в принце новое возбуждение. Другой его вид. Такое возбуждение, которое подавляло в нем остатки какой-либо стеснительности и страха. Теперь принц присел немного позади возлюбленного, неприличным резким жестом раздвигая его ноги и подтягивая к себе. Вместе со следующим рывком он уже вошёл в него почти во всю длину. И последующие толчки выходили один грубее другого, их скорость стремительно увеличивалась. Периодически Хуа Чен от неистовости этих движений даже начинал соскальзывать с кровати, но небожитель резво отдергивал его на себя, не давая спуску в помутневшем распаленном сознании. Се Лянь ещё раз дёрнул демона на себя так, чтобы приподнять его поясницу, и едва он прошелся рукой по его члену - как тот кончил, издав протяжный стон и содрагаясь всем телом, пока принц свободной рукой удерживал его за шею, заставляя задрать подбородок, покуда сам продолжал жадно вбиваться в подрагивающее томное тело, пока не кончил и сам. Наконец, после такого быстрого и яркого оргазма, сознание Се Ляня немного прояснилось и он начал смутно осознав как грубо обошёлся с Непревзойдённым. Наконец он приник к спине и рукам любимого, осыпая их лёгкими, но жаркими поцелуями. Насытившись этим, он присел сам и усадил демона спиной к себе при помощи Жое. Принц продолжал неспешно ласкать его (одна из его рук по прежнему оставалась на члене Хуа Чена), сидя позади и прижимаясь к нему всем телом. Он примостил голову у его бледной шеи, осыпанной алыми и пурпурными следами укусов и поцелуев, и начал нашептывать что-то неразборчивое демону под ухо, лишь с тем, чтобы как следует раззадорить его. Затем Се Лянь повернул того к себе, любуясь его утончённым и теперь покрасневшим от напряжения лицом. Он заботливо убрал с него несколько прилипших тёмных прядей. Жое свободным концом нежно обвила шею непревзойдённого и начала притягивать его к принцу. Она трепетала всем своим существом. Лента особенно любила касаться и связывать представительниц прекрасного пола, но сейчас испытывала ещё большую радость и воодушевление. Очевидно, Хуа Чен приходился ей как нельзя по вкусу. Она то и дело норовила поиграть с его волосами. Но увидев болезненные ерзания сидящего перед ним, что в общем-то и не было теперь чем-то удивительным, принц лёгким движением уложил его и сам лег позади. Он думал что теперь ему остаётся лишь довести демона до разрядки, и позволил ленте отпустить его. Однако в тот же миг, как его руки освободились, Хуа Чен свёл их за шеей Се Ляня, прижимаясь к тому всем телом и продолжая слегка ерзать, не избегая в особенности и самых непристойных мест. Намёк был понят, и пока одна его рука продолжала ублажать достоинство Непревзойдённого, другая его рука легла на талию того и притянула ещё ближе. И он с блаженным чувством вошёл в очередной раз. ... ... Едва установившуюся теперь тишину нарушил нежный шепот. - Сань Ла-ан... Ты спишь? ... - Сань Ла-а-ан... Я хочу подарить тебе ещё кое-что. Ну не хоче... Не успел Се Лянь договорить, как Хуа Чен повернулся к нему. В раскосом глазе сверкнула искра, и все его лицо просияло таким знакомым супругу озорным выражением. Глядя на него, принц больше не мог сдерживаться. И наконец впился страстным поцелуем в любимые губы. Но лишь с тем, чтобы отдаться этом Хуа Чену и передать власть ему. Теперь Се Лянь расслабился и лишь послушно следовал за движениями Непревзойдённого, позволяя ему вести себя. То был их первый поцелуй за всю эту ночь. Преимущественно из-за игры принца, которая в некотором смысле подчиняла ему демона и отсутствие поцелуев создавало необходимую отдалённость. Ну и еще Се Лянь хотел оставить что-то сладкое напоследок. ... ... Хуа Чен проснулся от неожиданного прикосновения. Се Лянь крепко обнимал его за талию, приникая всем телом. - Ох, я тебя разбудил? Прости. - Нет, Гэгэ здесь ни при чем. Обнимай крепче, не бойся. Мне просто снился один сон... - Правда? - Я даже не знаю стоит ли рассказывать, думаю, это слишком смело и... Может выпивать перед сном все же не было хорошей идеей... - Неужели Сань Лану приснился кошмар? - О, вовсе нет, как раз наоборот. - Ага, и что же тебе приснилось? Присядь и расскажи мне. Я весь во внимании. Се Лянь лучезарно улыбнулся. Хуа Чен присел и тут же лег обратно, что вызвало у принца смешок. - Ага, и что Сань Лан? - Ладно, Гэгэ меня поймал. Демон обнял Се Ляня и принялся зацеловывать его шею. - О, ха, ха ха, аха, ах, и на чем же я поймал Са-ань Лана? Совершенно не соответствующие нежному заботливому голосу, руки принца безжалостно сжались на заднице брюнета. - Оу, а, да, да, ты раскусил, что я все вспомнил. Но я не обманывал Гэгэ - сначала мне действительно показалось, что это сон. Правда я был вынужден вспомнить. - И он многозначительно обернулся. - Тебе... больно? - Глупости, Гэгэ. В мир людей я не являюсь в истинном обличии, и потому все же испытываю непривычные ощущения, но... - Прости, Сань Лан, я увлёкся. Этого не повторится, я обещаю... - Обещай, что это повторится. Повисла неловкая пауза. ... И нарушил её заливистый смех Се Ляня. Принц был ещё слегка пьян, отчего его реакция стала замедленнее, но он ничуть не смущался. Не смущался. Если бы не все эти обстоятельства, от таких слов демона он бы непременно вспыхнул и, глотая ртом воздух не в силах что-либо ответить, отвернулся бы от брюнета, ещё какое-то время не в силах смотреть в его бесстыжие глаза. Но сейчас шатен обхватил ладонями лицо любимого и сквозь улыбку прошептал: - Сань Лану действительно так понравилось... это? - принц немного растерял соблазнительности в голосе к концу фразы, поняв, что не знает как назвать это. Однако нужный эффект был достигнут, ведь кажется... Да не кажется, это действительно так! Глаза Се Ляня засверкали - Хуа Чен, Непревзойденный князь демонов, сейчас засмущался от его слов! Это едва прослеживалось в его мимике, но супруг знал его как никого другого, и в миг считал новую эмоцию, сразу сопоставив что здесь к чему. Было ли это в едва дернувшемся носе; в несколько раз невинно хлопнувших чернильных ресницах, скрывающих единственный чёрный глаз с дрожащим зрачком; или в поджавшихся, припухлых от поцелуя губах? Во всем вместе, или ни в чем из этого? Принц не знал. Но почти не сомневался, что понимал что теперь чувствует Непревзойдённый. Конечно, он понимал. Как мог не понимать. Ведь он был на этом месте. Когда хочется сказать так много, так много важного, но из уст не желает вылететь ни единого стройного слова. И остаётся, что глядеть в глаза, несторожно и горячо целовать и вжиматься, нашептывая несвязные пылкие речи. Но это касалось Се Ляня и его опыта, а что до самого Хуа Чена? Он ведь в первый раз оказывался в таком положении? А, нет. Нет, не в первый. Принц уже ставил несчастного влюблённого демона в такое положение. ... Гора Тунлу, отпечатавшаяся в памяти множеством сумбурных и исполненных разными чувствами картин и ощущений. Се Лянь не то, чтобы любил ворошить их, но одно воспоминание возбуждало в его душе особое тепло. Едва освещенная пещера, смутившийся и совершенно потерянный голос отчаявшегося Хуа Чена, стоящего к нему спиной. Повисший в сгущенном воздухе самый важный вопрос. И такое крепкое и одновременно нежное объятие, служащее ответом Сань Лану. Его Сань Лану. ... Тогда Се Лянь не мог видеть лица Непревзойдённого, но отчего-то был убеждён: сейчас он увидел то же самое выражение. И оно было дорого ему. Тишина прервалась вновь, но на сей раз её нарушил Хуа Чен. Томно и соблазняюще, но одновременно так нежно и тихо: - Гэгэ. Как много слов слилось в одно. "Гэгэ, как же я люблю тебя" "Гэгэ, ты лучше чем все то, о чем можно мечтать" "Гэгэ, я недостоин тебя" И наконец: "Гэгэ, я так благодарен тебе за доставленное удовольствие, о котором никогда бы и не посмел просить. Мне снилось это, и я просыпался с тяжестью от того, что не должен был видеть и ощущать подобное, ведь не мог найти хоть сколько-то возможным воплотить это в явь. Я бы никогда не стал принуждать тебя к тому, чтобы принуждать. Чтобы вести меня. Чтобы взять меня. Чтобы обладать мной. Чтобы делать со мной все, все что тебе только заблагорассудится. И не играть при этом, пытаясь ублажить меня, а оставаться собой и следовать своему желанию, но я не смел думать, что у тебя есть таковое. Благо, Гэгэ исключительно умен и проницателен и устроил все как нельзя лучше, да так, как я бы и не вообразил бы. Я счастлив и разбит в одно время. Я не могу не быть счастливым с тобой. Мое счастье, моя смелая и благородная золотая ветвь с яшмовыми листьями, мой принц, мое высочество, вся моя любовь. Но я разбит, я даже зол. Да, зол. Видно я до сих пор не могу поверить в то, что ты принял меня и принял так отчаянно и самонадеянно, безоглядно и со всей страстью. За что ты так любишь меня? Я зол на себя, как я могу позволять себе, недостойным тебя, быть на равных? Я зол на тебя. Как, как же ты смеешь осквернять себя и не гнушаться моей демонической натурой, а я демон, помнишь ли ты? Настанет ли миг, когда ты опомнишься? Ты ведь божество, ты Наследный принц, ты прекрасен и неизмеримо силен и... Но я зол ещё и потому, что даже если ты опомнишься - я не отпущу тебя, моя любовь, настолько яростная и ядовитая, настолько всепоглощающая и жестокая, что единственным заставляет меня отчаянно цепляться за этот свет и истреблять преграды, лишь бы быть с тобой... Моя любовь этого не позволит. Я давно это понял и потому отдал тебе свой прах. Свою жизнь и погибель я вручил в твои руки. Я не знал, что могло быть дальше и желал и желаю оберегать тебя, даже если придется... от самого же себя. Но все это меркнет, когда ты вновь услаждаешь мой взор. Когда Гэгэ вытворяет такие вещи и сам получает от них нескрываемое удовольствие - я не могу противиться его чарам и отпускаю все это. И в голове остаётся лишь одно..." "Гэгэ" - едва слышно прошептал Хуа Чен, утыкаясь прохладными носом и губами в грудь Се Ляня и вновь погружаясь в безмятежный сон.