"Как доводить мужчин до постели"

Впервые Денис появился в его жизни будто между делом. Фома даже сразу не придал этому значения. Они с Пашей катались на заднем сиденье Гелика, обсуждая некоторые рабочие дела, когда Паша вдруг попросил: — Давай тормознем где-нибудь перекусить? Только не возле блинной, Денис их блинчики обругал, и я теперь понимаю, почему. — Может в кабак? — предложил Фома. — Поедим нормально. — Не, Лёх, не сегодня, вообще времени нет, — покачал головой Паша. Они и наворачивали круги по центру на машине, потому что оторваться от работы больше чем на полчаса у Паши не было возможности. Единственной уступкой начальства был небольшой перерыв на обед, который Паша посвятил Фоме, — вот тот киоск с хот-догами сойдет, я быстро. История про блинчики в мыслях у Фомы долго не задержалась, но в памяти отложилась. Паша блины и всякую выпечку любил с детства, нормально, что кто-то из многочисленных знакомых мог ему что-то посоветовать. И так же нормально было то, что Паша не послушал, купил те самые блинчики и остался недоволен. Хотя, ладно, вот последнее было ненормально, потому что Паша, сколько Фома его помнил, всегда был всеядным и непривередливым, Юля на это в первые годы брака нарадоваться не могла. Хотя, конечно, существовала возможность того, что блинчики были настолько отвратительными, что даже Паша побрезговал, но это было что-то из разряда фантастики. Когда Паша буквально через минуту вернулся с двумя сосисками в булочках, Фома благополучно забыл о разговоре про блины и какого-то Дениса… только для того, чтобы вспомнить о нем снова уже через пару дней. Они встретились в городе даже не совсем с утра — часы уверяли, что уже почти половина первого дня, — но Паша выглядел помятым сильнее обычного, стоически стараясь не зевать и до последнего не замечая приближающегося Фому. — Ты что, вообще не спал ночью? — поинтересовался Лёша, протягивая руку для приветствия. — Да спал, просто на сутках был, ночью банду брали, а Диня утром тихо ушел и не разбудил. Фома автоматически попытался списать на то, что он ослышался, и Паша сказал не «Диня», а «Юля», но Юли с Пашей быть не могло точно, да и Диня почему-то был… в мужском роде. Поэтому он справедливо решил уточнить: — Кто? — Денис, — отмахнулся Паша, — работаем вместе. Так чего звал? Мозг зацепился за уже знакомое имя, но Фома решил, что не будет задавать Паше лишних вопросов. Были дела поважнее. — Интересует один человечек по твоей линии. Расскажи, как к нему подъехать можно… — Фома, опять ты за свое! — Лёша уже почти приготовился к привычному удару в челюсть, но Паша, внезапно, только закатил глаза и остался на месте. — Я не буду помогать тебе в распространении коррупции в полиции! Все, давай. Я спать. Будет реально надо — звони. Паша зевнул, протянул руку на прощание и ушел в машину, оставляя Фому недоумевать, что сейчас произошло. Они поссорились? Или нет? Паша часто был на взводе, взрываясь от одного намека на взятки или помощь теневому бизнесу, сейчас у него еще и проблем было, хоть отбавляй, в общем, Фома бы его точно не осудил за очередной срыв (не то чтобы он хоть когда-нибудь Пашу осуждал). Но этого не было. Паша выглядел… удивительно мирным. Возможно, конечно, это было связано с тем, что он досыпал на ходу, но все же что-то изменилось. Что-то непонятное, а Фоме очень не нравилось что-то не понимать, особенно про Пашу. В следующий раз они встретились в кабаке примерно через пару недель. Повода не было, причины тоже. Просто Паша позвонил, а Фома сказал «приезжай». Посидеть и расслабиться вдвоем, как раньше, до Пашиного перевода и всего того, что навалилось. Глядя, как Паша чешет щеку и тихо материт отросшую щетину, Фома ухмыльнулся: — Ты решил бороду отпустить, что ли? Это тоже требование Центрального района? Как костюмы? Паша поморщился. — Неделя была бурная. А утром Диня ванную занял, я не успел побриться. Хорошо, что Фома в этот момент не пил, потому что не исключено, что он бы поперхнулся. Один раз случайность, два — закономерность? Тогда к чему можно было отнести уже третье — и в довесок весьма фамильярное — упоминание какого-то Дениса? Паша же заминки будто не заметил, лениво листая меню, и выдавая контрольный в голову, будто между делом: — Слушай, а блинчики мне могут тут сделать? У Дениса, конечно, вкуснее получается, но в последние разы совсем времени не хватало ни на что, ночью только до кровати доходили, а утром на службу. Тишина, видимо, затянулась, потому что Паша оторвал глаза от списка блюд и уточнил: — Лёх, ты чего? — Нет, ничего, задумался, — заставил себя сосредоточиться на происходящем Фома. Портить долгожданный спокойный вечер с Пашей не хотелось. Подумать о существовании какого-то волшебного Дениса, который с завидной регулярностью оказывался в Пашином личном пространстве — постели! — и более того, заслуживал не только бытовых уступок, но и упоминания в разговоре, лучше было позже и в одиночестве. — Давай лучше еще водки выпьем? Там горячее уже должны вот-вот принести. *** Когда Андрей с утра пораньше появился в кабинете, Денис сразу понял, что спокойного дня не будет. Пашу вчера вечером внезапно осчастливили срочной командировкой в область: проверять какую-то более чем сомнительную информацию о преступнике, дело которого даже на уголовку-то с трудом тянуло. Зачем было посылать кого-то лично, да еще и обязательно Пашу, когда у них на Невском стоял дым коромыслом из-за ограбленных туристов, Денис не знал, но догадывался, что все это было не просто так. Либо Семенчук приказал Пашу командировать в воспитательных целях, либо же Михайлов что-то задумал. Что-то такое, что Паша бы пресек на корню, если бы был здесь. Денис еще не знал, в чем дело, но оно ему уже не нравилось. — Сомов, — Михайлов, будто чувствовал, мгновенно оправдывая все худшие опасения, — поедешь сейчас к Фомину и возьмешь у него показания по ограблению туристов. Поступила информация, что точку кто-то из его шайки крышует. Пусть скажет, кто именно, и вообще, расскажет все, что знает, там явно мутные схемы какие-то были, он должен быть в курсе. — Так это, Андрюх, может, Пашу подождем? — попытался съехать со скользкой темы Денис. — Пусть он там сам с Фоминым того… — Именно чтобы Паша там с ним не «того», ты сейчас туда и едешь! — рявкнул Михайлов. — Фомин пока что проходит по делу свидетелем, но может быстро переквалифицироваться в подозреваемого. Так что едь и поговори с ним. Он такой же человек, как и все. Вот с этим Денис мог бы поспорить, потому что смотрящим абы кого не выбирают. С таким разговаривать — это не шпану в подворотне прессануть. К тому же был еще один важный фактор, который уехал в подставную командировку, чтобы не иметь возможности помочь — Паша. И Денис, во-первых, очень сомневался, что Фома причастен к мелким грабежам — с его-то статусом, а, во-вторых, не хотел бы быть тем, кто закроет Пашиного самого близкого человека. Михайлов натурально бросал его под поезд, стоя рядом в белом пальто. — Как ты себе это представляешь, Андрей? Я приеду к Фомину и потребую на себя вину взять? — Да хоть выбей из него это признание! Это твоя работа, Денис! Все, о выполнении доложишь. Дверь хлопнула так, что на столе, кажется, зашатался монитор. Денис вздохнул, потер лицо и с решительным видом идущего на казнь человека отправился выполнять указание начальства. Повезло ему не сразу — ни в офисе, ни в кабаке Фомы не оказалось, пришлось ехать по адресу прописки — благо, какая-то официантка подсказала, что хозяин был, но уехал домой. Оставалось надеяться, что домой Фомин с собой охрану не таскает и разговор, если что, пройдет под дулом максимум одного пистолета, а не трех-четырех. После пары звонков на пороге квартиры Фома появился собственной персоной — в джинсах и рубашке с закатанными рукавами. Такой слегка помятый и неофициальный, он вообще не выглядел, как крутой авторитет, скорее, просто как молодой бизнесмен, который едва вернулся домой. — Капитан Сомов, УМВД по Центральному району, — оттарабанил Денис по форме и показал удостоверение, — я коллега Паши Семёнова, мы можем поговорить? Фомин, к слову, на корочку даже не взглянул, опираясь плечом о дверной косяк и внимательно рассматривая собеседника. Денису под таким пристальным взглядом стало даже немного неуютно и запоздало пришло в голову, что упоминание дружбы с Пашей Семёновым в данном конкретном случае может быть обоюдоострым клинком. — Так вот ты какой… — протянул Фомин, совершенно не помогая Денису решить: его отвлекают, чтобы убить, или диалог пока еще не перешел в финальную стадию. — Не понял? — Тот самый Денис, с которым Паша блины ест? — как-то нехорошо ухмыльнулся Фома. — Нечасто, только если перед этим мы спим вместе, — машинально уточнил Денис. На лестничной клетке повисла тишина. Кажется, лучше не стало. — Я могу войти? Фома молча отступил в квартиру, приглашая следом, и Денис немного выдохнул. Даже если Фомин пошел за пистолетом, вероятно, убивать гостя прямо на пороге он не планировал. Даже пропустил на кухню, очевидно, как самое удобное для разговора место. Выглядела кухня аккуратной, но неиспользуемой. Разве что бутылка водки и рюмка на столе стояли. Впрочем, кому нужна кухня, когда владеешь кабаком? Разговор с самого начала потек куда-то совершенно не туда, и чем дольше они говорили, тем больше у Дениса складывалось ощущение, что не он пришел вести допрос, а Фомин решил воспользоваться случаем и провести разъяснительную беседу, чей на самом деле Паша… друг. Если это так можно было назвать. Денис что-то о Фоме читал, но в основном мельком слышал от Паши. И этих мелких историй и моментов было достаточно, чтобы понять, что если Фома для Паши друг, то Паша для Фомы такой друг, что не совсем друг. Не то чтобы Дениса это волновало: если Паше так удобно — ну, и хорошо. С чего вдруг Фомин решил, что Денис претендует на его место рядом с Пашей, было не очень понятно (хотя Денис подозревал, что в этом замешаны блинчики), но для собственной безопасности стоило бы этот момент прояснить как можно быстрее: — Да я женат вообще-то. — А Паша? — А с Пашей мы просто иногда оказываемся в одной кровати по работе, — Фома выразительно вскинул бровь. Денис вздохнул. — Я не помогаю, да? — Не знаю, приедет ли моя охрана, чтобы забрать труп среди ночи, — вежливо поделился Фома, откручивая крышку с бутылки водки, очевидно, в процессе подобных объяснений решив, что без ста грамм тут не разберешься. Денис попытался еще раз. — Слушай, мы реально просто несколько раз ночевали вместе, когда поздно работать заканчивали. У меня жена и дети, не хочется шуметь посреди ночи. — Это вообще нормально, — хмыкнул Фома, — такие ночевки с Пашей? — Да ты вообще с ним дружишь! — не выдержал Денис, но, видимо, внезапно, попал в яблочко, потому что Фома поднялся и поставил перед ним вторую рюмку, непрозрачно намекая на компанию. После третьей рюмки, когда атмосфера в кухне ощутимо потеплела, Фомин поинтересовался: — А как тебе Пашин диван? — Орудие пыток из прошлого века, — совершенно искренне ответил Денис. — Полностью согласен, — хрипло отозвался Фома, закусывая колбасой. — Этим диваном можно допросы проводить — подлокотники твердые, удобно не уляжешься вообще никак… — И пружины вокруг позвоночника пытаются обернуться, — с полным пониманием ситуации добавил Фома. Денис согласно кивнул, и, когда Фомин встал взять еще закуски, поднимаясь во весь рост, внезапно поинтересовался: — Ты ни разу на нем не спал, да? Конечно, рост не был стопроцентной гарантией, возможно, Фома владел какими-то особыми позами для сна из йоги, камасутры и пособия по БДСМ одновременно, которые могли позволить ему поместиться, но даже так оставался еще Паша, тщательно оберегавший нетронутую садистскую сущность своего дивана от покушения на него гостей. — Один раз попытался, — подтвердил Фома. — А ты? — То же самое, — отозвался Денис. Очевидно, одной попытки им обоим хватило для впечатлений на всю жизнь. К слову, о впечатлениях. — Мышь в холодильнике тоже видел? Фома сначала завис, с задумчивым видом глядя в свой собственный холодильник, который выглядел весьма пристойно, а потом осознал. — Да, знаю. Она регулярно там появляется. В последнее время не успеваю продукты ему купить. Денис зацепился за последнюю фразу и все время, что Фома мыл и нарезал помидоры, думал о ней. Фомин все же был немного странным, но Денис начинал понимать, почему Паша так ревностно его ото всех защищал. Даже из небольших историй давно было понятно, насколько Фома глубоко предан Паше, но вот увидеть своими глазами было все равно удивительно. Казалось бы мелочь, но чтобы авторитет переживал на тему того, что ему не хватает времени лично сходить за продуктами даже не для себя, а для друга-мента — это было чем-то очень глубоко особенным. Ценным. Фома вернулся за стол с нарезанными овощами, будто ничего не произошло. *** Ко второй бутылке они уже были очень хорошими знакомыми. Почти друзьями. Такими, обычными друзьями, не как Фома с Пашей. Хотя про их с Пашей дружбу Фомин и повторил на разные лады уже несколько раз. Денису же даже без слов было видно и понятно просто все. Достаточно того, что весь их разговор так или иначе вращался вокруг Семёнова. Даже если Фома успешно оберегал это знание от Паши, от остальных он вообще не прятался. Даже не пытался. Возможно, был уверен, что Паша не поймет или будет делать вид, что не понимает, до последнего. Будто пока не сказано основное — все остальное не считается, хотя это натурально выглядело тайной Мадридского двора в дурацком ситкоме — все в курсе, кроме главного героя. Правда, Денис в упор не понимал, почему у них нормально не получается, при том, что Фома такой вот дипломат, умеет аккуратно, знает, как надо, и явно хочет этого. — А Паша действительно не замечает? Он обычно и меньшие намеки понимает… — осторожно озвучил Денис вопрос, который вертелся на языке не то что с начала вечера, а с самой первой встречи с Фомой. Потому что всем окружающим все было предельно ясно. Фома в ответ на него так посмотрел, что Денис быстро понял еще кое-что: сам Фомин прекрасно знает, как он сам выглядит со стороны, со своими высказываниями и поступками относительно Паши. Но ему глубоко плевать на то, кто и что подумает. Потому что если он не будет выплескивать эту любовь на Пашу хоть каким-то доступным способом, он сам в ней захлебнется. — Ладно, проехали, тупой вопрос. Давай еще выпьем. Денис сосредоточился на том, чтобы под внимательным взглядом Фомина лить водку в рюмки, а не на стол. Со стаканами у Паши было проще. *** По мере того, как водки на столе становилось меньше, а слов между ними — больше, Фома все сильнее проникался природным явлением по имени Денис. Оказывается, надо было всего лишь сесть выпивать с этим человеком, чтобы понять, насколько Фоме не хватало простого человеческого общения. Нормального разговора. Комфорта. Возможности открыто говорить об очевидном слоне в комнате, которого все старательно игнорировали. Фома мог бы сказать, что он хорошо разбирается в людях — это было бы правдой, — и Денис не представлял опасности, но с самого начала и до текущего момента под значительным градусом он совершенно не менялся — это было удивительно. Фома знал, что полиция не приходит в гости просто так, знал, что его дружба с Пашей бросает тень на них обоих, знал, что его собственное отношение к Паше можно рассмотреть из космоса без телескопа, и мало кто приходил к нему без камня за пазухой. Но даже те, кто не задумывал подлость, не осмеливались лезть в щекотливые темы. Денис же будто вошел в квартиру в новых мягких тапочках, не пачкая, не раздражая, не оставляя следов. Даже ревновать к нему больше не получалось. Они натурально нажрались, Фома это чувствовал, но Денис по-прежнему исправно транслировал ноль осуждения, ноль страха и ноль интереса к активам Фомы. Все это делало его отличным человеком, достойным того, чтобы с ним выпить, а еще открыто поговорить. Как-то так у него получалось пройти по краю острых тем, что его даже не хотелось пристрелить. Более того, было в нем что-то такое глубоко уютное. Будто Денис своим искренним принятием окружающего мира транслировал это самое принятие в атмосферу вокруг себя, накрывая всех поблизости своими феромонами комфорта. — Ты уникальный собеседник, Денис, — озвучил Фома на очередной рюмке. — Не говори это моему начальству, Андрюха не поймет, — усмехнулся Денис, со вкусом хрустнув огурцом. — Кстати, — внезапно вспомнил Фома, — ты чего приезжал-то вообще?.. — А, точно, — Денис задумчиво почесал в затылке, напрягая память. — Андрей послал признание из тебя выбить какое-то… — Если это насчет Паши — то ему признаваться нельзя никак, — Фома уже с некоторым трудом держал глаза открытыми, пытаясь сфокусироваться на собеседнике. — Не поймет. Сам понимаешь. — Ну, да, нельзя, — вынужденно согласился Денис, оценивающе тряхнув бутылку с остатками водки. — Давай еще по одной и допьем. — До кровати бы дойти, — Фома с некоторым сомнением посмотрел на рюмку, которая уже слегка двоилась. — Дойдем, — успокоил Денис, — у меня большой опыт. — Опыт чего? — не понял Фома. — Того, как доводить мужчин до постели, — пояснил Денис, салютуя рюмкой и умудряясь при этом вылить примерно треть. Очевидно, они выпили действительно слишком много, потому что Фома в ответ только согласно кивнул, больше ничего не спрашивая. Кусок пути до кровати в сознании Фомы не отложился, но подушка под щекой и прохладное одеяло намекали на то, что одежда тоже исчезла где-то в черном провале памяти. Рядом завозился Денис, и Фома, уже почти засыпая, задал очень важный вопрос: — А блинчики утром сделаешь? Денис с соседней подушки даже не звучал удивленным. Сонный мозг Фомы с удовольствием в очередной раз зарегистрировал нулевое значение на шкале осуждения. — Да не вопрос, но у тебя ж целый кабак с поварами… — Паша сказал, что твои вкуснее, — честно ответил Фома за секунду до того, как окончательно провалиться в темноту. *** Утро началось внезапно даже не с будильника. Будильник никто не услышал, поэтому проснулся Денис от мерзкого дребезжания, с которым вибрирующий телефон выполз из кармана брюк и уползал по паркетному полу. Звук был такой, будто кто-то решил дырявить бетон сверлом по дереву — безуспешно и очень громко. Денис вслепую свесил руку с кровати и поймал мобильный, не глядя принимая вызов, чтобы получить чрезвычайно бодрящую порцию Михайлова с утра пораньше. — Сомов, твою мать, ты где?! Денис, приоткрыв один глаз и обозрев ближайшее окружение, честно ответил: — Под Фомой. В трубке повисла подозрительная тишина. Денис даже подумал, что звонок прервался, а потом Михайлов прочистил горло и почти нормальным тоном приказал: — Повтори. Утро было достаточно уютным, кровать была очень удобной, даже голова не болела после объективно убойной попойки, и все это просто требовало быть добрее к этому миру. Особенно к хозяину этой самой гостеприимной кровати. Поэтому Денис аккуратно снял с себя расслабленную руку все еще спящего Фомы и бесшумно вышел из комнаты, закрывая за собой дверь, прежде чем ответить Андрею. — Под Фомина копаю, как ты приказал. Буду через… — где-то на краю сознания всплыло ночное обещание приготовить блинчики. Конечно, можно было бы сбежать, но кинуть авторитета такого уровня, да еще и после того, как всю ночь провел с ним в одной постели, казалось не просто неправильным, но и небезопасным. Денис не был человеком трусливым, но считал такое бегство оскорбительным. Он же не проститутка, ей-богу. Да и Фома во сне даже не держал — не то что Паша — только руку в какой-то момент закинул и уткнулся лбом в плечо, будто просто хотел чувствовать, что он не один. Вряд ли с его статусом его часто обнимали. Да и после того, как Денис натурально довел его до кровати, бросить утром одного и не выполнить обещанного было даже как-то стыдно. А Андрей мог и подождать, все равно ничего полезного Денис ему сказать не смог. — Часа через два буду. — Жду с докладом, — мрачно ответил Михайлов и отключился. Денис вспомнил Пашину идею о том, что у Андрея есть какой-то датчик, позволяющий чувствовать, когда кому-то было хорошо без него, и вынужден был признать, что она не лишена здравого смысла. Впрочем, до доклада было еще два часа, а вот блинчиками стоило заняться сразу. Холодильник у Фомы был значительно богаче на разнообразие, чем Пашин, так что Денису даже хватило ингредиентов на пышные блинчики с содой. Фома подтянулся на кухню аккурат к первым оладьям, даже успев умыться и немного проснуться, хотя по нему, очевидно, вчерашняя пьянка проехалась сильнее, чем по Денису. Но оно и не было удивительно: Фома, худой и жилистый, как минимум был легче килограммов на пятнадцать, пили они наравне, а он еще и начал раньше — Те самые блинчики? — хрипловато поинтересовался он. — Не те же самые, эти потяжелее будут, — заметил Денис, ссыпая на тарелку перед Фомой еще одну партию. — Но могу научить, если понравится. Варенье есть? — Не хочется сладкого, — покачал головой Фома и достал из холодильника баночку сметаны. Денис отвернулся к плите, чтобы ничего не сгорело, мельком подумав, что некоторые двое очень одинаковые в вопросах сладкого. — Я, кстати, вспомнил, чего приезжал-то. Денис сложил на тарелку последнюю партию блинчиков и поставил чашку с чаем перед Фомой. Тот издал неопределенный звук, одновременно способный обозначать как интерес, так и благодарность. Впрочем, смотрел Фома однозначно на собеседника и даже достаточно трезвым взглядом. — Туристов на Невском ограбили на выходе с точки, у которой не наша крыша. Может, знаешь чего? А то реально носимся, даже поесть некогда, — Денис откусил от оладки, оценивая свой утренний труд. — Разберемся, — пообещал Фома. — И спасибо за блинчики. Паша был прав, действительно вкуснее. Денис довольно улыбнулся и даже бы сделал реверанс, не будь на нем из одежды только трусы. — Я воспользуюсь ванной, лады? *** Снова встретились они почти через месяц. Отвратительно ранним субботним утром Денис наблюдал, как Паша приехал на место преступления на заднем сиденье черного Гелика, делая вид, что вообще не происходит ничего необычного, а следом за ним из машины вышел Фомин. Паша пошел сразу к трупу, а Фома остался за ограждением, но достаточно близко, чтобы Денис заметил кое-что и подошел поинтересоваться: — Как блинчики? Успели попробовать хоть? Фома, если и удивился вопросу, то виду не подал, но и отнекиваться не стал: — Откуда знаешь? Мельком осмотревшись и убедившись, что их никто не подслушивает, Денис негромко пояснил: — У тебя Пашино любимое малиновое варенье на губах.