Значит, любишь

... - Очнись же, болван! Идиота кусок, с какого черта ты так напился! Тяжёлый, тяжёлый ты, падла! И какая муха тебя укусила тащиться в этот Дом Блаженства? А? - раздавались в темноте режущие слух мужские ворчания. Наконец послышался слабый звук глухого удара. - Ты же не в отключке, не притворяйся. - Послышалась пауза. - Ну смотри, только очнешься, я тебя поколочу так, что еще нескоро ходить сможешь! И вообще, я победил тебя, выпил не меньше и еще на ногах. Да это ты бы меня нести должен... ... - Вот же дурак. Нечего на тебя и слова тратить. - Последние фразы прозвучали значительно мягче и тише. Второй же человек лишь издавал еле слышное, едва различимое бормотание. - Что ты там несешь? Поблагодаришь завтра, а сейчас молчи. ... - Да замолчи же уже наконец, сколько можно! ... - Еле приволок тебя. Проспись, и чтобы глаза мои больше тебя не видели - Мужчина небрежно бросил спутника на кровать и отошёл. Он собирался развернуться и уйти, но тот крепко схватил его за руку. - Не уходи. Стоящий парень начал вырываться из хватки, приговаривая: - Что ты там вякнул? Спи давай, пьяница, неотесанный! - Не обзывайся. И не уходи - голос прозвучал настойчивее. Парень, чья рука оказалась в плену, не бросал попыток освободиться и не умолкал: - Ты! Да что ты... Не успел он договорить, как раздалось твёрдое: - Пожалуйста. Хватка ослабла, но все же не позволяла освободиться. - Разбежался. Да ты... И неожиданно рука потянула ближе. - Отпусти! Дурак, что же ты делаешь? Отпустил, я сказал! - Нет. - Что значит "нет", отпусти меня! Да я сейчас... Рука скользнула вверх, ухватившись за локоть, другая ухватила за талию и они вдруг дернули с такой силой, что парня оторвало от пола и кинуло к лежащему, который тут же накрыл его своим телом, надвисая. - Ты что удумал?! Эй! Ты не в себе! Да что на тебя нашло в конце концов? - Я в себе. И больше, чем когда-либо. - Да слышал бы ты какие глупости ты нашептывал себе под нос! - Я знаю. И это правда. - Да ты уже, верно, забыл, иначе не говорил бы так, тупица... - Му Цин, я люблю тебя. Дословно. Так? Это так. - Да что с тобой? Что там намешали с этим вином... Аргх, вот же демоны! Ладно, я начну задирать тебя за все это завтра, а пока, так уж и быть, приди в себя. А теперь отпускай, иначе я за себя не ручаюсь. Не делай глупостей, о которых пожалеешь! - Тише. Руки сжались лишь ещё сильнее. - Да что ты намерен делать? - Чш. - Фэн Синь?! ... - Фэн Синь?! Ты меня слышишь вообще? Ч-что же ты творишь?! Идиот! Очнись! Обращение по имени действительно на миг ошарашило Фэн Синя, но он быстро пришёл в себя. Му Цин брыкаться и вырываться с новой силой. Мужчина сверху сел на него, подогнув колени, и свел его руки над головой, крепко держа одной рукой. - Поверить не могу, ты действительно пользуешься тем, что у меня сейчас меньше духовных сил?! Скотина! Вздумал издеваться надо мной?! Только попробуй, да я тебя... Не успел он договорить, как чужая рука аккуратно легла на его губы. - Я бы не вёл себя так, если бы был уверен, что ты не сбежишь. Прости, но пока у меня нет выбора. В ответ послышалось лишь недовольное мычание. - И я вовсе не собирался издеваться над тобой. И я дам тебе духовных сил, только... - Мужчина еле слышно выругался, ощутив укус на тыльной стороне ладони. Потом склонился и накрыл её поцелуем, сохраняя зрительный контакт. Изящные брови Му Цина почти сходились в одну тонкую дугу от возмущения, а в его округлившихся глазах со сузившимися зрачками читались всевозможные проклятия. Приглядевшись ближе, можно было заметить, что все его лицо, уши, шея - ророзовато-красные. Более того, они стремительно краснели и дальше. Нежная и гладкая, точно фарфоровая, кожа брюнета отличалась особой тонкостью, отчего приливавшая к лицу кровь делала его похожим на налившуюся клубнику. Более того, он тоже был не совсем трезв. И тут нужно кое-что разъяснить. ... Они уже целовались с Фэн Синем. Даже более того, но не переходили границы. Однако сейчас было... другое. Тогда все это было так по-злому, будто они продолжали драться и соревноваться, просто нашли еще способ. Это было стихийно, они сами не отдавали себе отчета в том, какое значение несло такое действие. Для них это было лишь очередное противостояние, которое не допускало и мысли о... чем-то непотребном. И то началось давно. Очень, очень давно. Му Цин не желал вспоминать при каких именно обстоятельствах и кто был зачинателем. Он даже почти забыл. По крайней мере, отчаянно пытался. Но факт оставался фактом: за все это время они так и не говорили о чувствах. Физический контакт, при этом чем его больше и чем он агрессивнее - тем лучше, был их языком любви или около того. Язвительные речи скрывали в себе столь же агрессивную заботу. Но что же было между ними? Они не решались разобраться, и не желали признавать, что отчего-то боялись этого. ... Поэтому несложно понять, от чего генерал Сюаньчжэнь пребывал в таком смятении. То, что никак не находило отражения в речах, начало вырываться в действиях. И первым "сдался" Фэн Синь. ... Еще укус. Теперь преграда в виде укушенной руки в миг исчезла. И губы Фэн Синя накрыли губы Му Цина. И нежно поцеловали его. Последний еще несколько мгновений был обездвижен шоком от происходящего. Не от того, что происходило. А от того, как. Фэн Синь на удивление быстро смекнул в чем дело (уж если мозгов, как говорил Му Цин, ему не доставало, то уж с физическими рефлексами и улавливанием жестов давнего знакомого он проблем не испытывал) и "сменил милость на гнев". Поцелуй из осторожного, нежного и даже ласкового, перешел к агрессивному и страстному. И Наньян не изображал и не играл. Он вошёл во вкус. Да так, что стал с грубой силой подтаскивать к себе Му Цина, натягивая его верхние одежды на кулак. До чего знакомое движение, но в такой обстановке... Да, шансов освободиться у Сюаньчжэня совершенно не оставалось. Его изящные руки, упершиеся в плечи мужчины перед ним, казалось, скоро сломятся как спички под давлением всей этой страстной силы. Но на деле... Му Цин едва сопротивлялся. В отличии от Фэн Синя он был куда трезвее ну или, по крайней уж мере, при вполне здравом рассудке. Но что-то внутри не давало ему противостоять. Даже злиться. Ведь более того, он нехотя ощущал, как... желал. Да. Да, он желал всего этого! Как будто бы желал ещё очень давно и не верил, что все так воплотится. Гордость Сюаньчжэня не позволяла этим мыслям пробиваться в сознание, но он ощущал их, ощущал всем телом. Чувствовал каждой его частицей сравнимое с инстинктивным желание прижаться к этому мужчине, отдаться ему, просто быть с ним. Вцепиться и не отпускать. Вцепиться так, чтобы не дать отпустить себя. ... Му Цин упорно не позволял этим наваждениям захватить себя, но Фэн Синь... Но Фэн Синь, мать его, не стал! И сколько же времени прошло? Как давно он желал сотворить с ним подобное? А как давно он сам... Сюаньчжэнь не мог стерпеть в своей голове подобных рассуждений и тратил все сознательные силы, прогоняя их. Но что-то привело его в чувство. Точно. Это влажное ощущение на шее. "Небеса, надеюсь это не слюни..." Му Цин заставил себя взглянуть в лицо целующего его, и с непонятным чувством заметил капли среди тёмных ресниц. Фэн Синь... Слезы? Отчего? Но не успел он обдумать эти мысли, как кое-что другое захватило его внимание. Одна его рука освободилась, прикосновения спускались ниже, и он ощущал натяжение ткани одежд, от которых теперь, казалось, пытались избавиться. Движения становились всё необузданнее и резче. - Эй! Ты что там вытворяешь? Если что-то порвешь, я тебе... Но за этими словами не последовало никакой реакции. - Ты как собака... Но даже ругательство не привлекло никакого внимания. - Хватит. Я не сбегу. Наконец Наньян остановился, но все еще ничего не говорил. - И раздеться могу сам. Теперь Фэн Синь поднял голову и во все глаза уставился на говорящего, который, когда и вторая его рука освободилась, и правда начал распахивать одеяния. Это точно происходило в действительности? - Не знаю чего ты там себе надумал, я бы в любом случае разделся. Мы ведь в моем дворце. И это моя кровать. ... Повисла тишина. Наньян лишь ошарашенно продолжал смотреть на Сюаньчжэня, оставшегося уже в одних нижних штанах. Видно, его теперь терзали мысли о том, позволит ли он ему остаться после всего. - Ну что ты как вкопанный? Или тебе не известно, что перед сном стоит раздеваться? До твоего дворца я волочить тебя не стану. - Речь Му Цина постепенно становилась всё расслабленее и даже развязнее. Все же количество выпитого начало сказываться и на нём. И Фэн Синь послушался, ловко освободившись от всего лишнего. Не дав паузе повиснуть в очередной раз, он нагнулся за поцелуем. Тем же, нежным, как вначале того прошлого, поцелуем. И наконец он не встретил сопротивления. ... Покуда поцелуй продолжался, руки Наньяна бесстыдно блуждали по телу под ним, в ответ на что он ощущал бурчание, отдающееся вибрациями в губах. Но прямого противостояния он по-прежнему не наблюдал. До тех пор, пока он не зашел дальше. ... Когда рука Фэн Синя нырнула под нижние одежды и накрыла член Му Цина, тот невольно ахнул и тут же начал извиваться и брыкаться под надвисающим телом. - Что же ты творишь?! Ты что задумал?! Но он тут же замолк, когда эта рука провела вдоль и грубо опустилась к основанию, заставляя орган стремительно затвердевать, а его обладателя извиваться ещё сильнее. Это продолжалось, и последнему в какой-то момент пришлось закрыть рот рукой, чтобы не дать вырваться несдерживаемому боле стону. Наньян лишь продолжал, свободной рукой убирая преграду со рта Сюаньчжэня. - Да что же это такое?.. - Томным, почти не своим голосом пробормотал Му Цин. Но дело шло дальше, он уже совсем раскраснелся и принялся шептать себе под нос недовольства, за которыми скрывались еле слышные стоны. Наконец из его рта вырвалось более-менее отчётливое: - Грязно, это грязно... Фэн Синь тут же уловил сказанное и соскользнул ниже. Рука отпустила налившийся кровью орган, оставив его без внимания. И не успел Сюаньчжэнь высказать очередного недовольства, в следующее мгновение ощутил чужие губы, плотно сжатые на его члене. - Что? Что же ты делаешь?! - Он не был удивлен, он скорее был просто ошарашен и едва мог подобрать слова для такой ситуации. Ему хотелось вскрикнуть. - Теперь грязно не будет. ... Фэн Синь пусть и не отличающимися плавностью и опытностью, но весьма старательными движениями быстро довёл Му Цина до разрядки. Пожалуй даже быстрее, чем сам мог того ожидать, и потому принял густой поток в себя. И все же это было слишком внезапно и он закашлялся, поперхнувшись. Едва сдержавший восторженный стон оргазма Сюаньчжэнь теперь сел перед Наньяном и принялся бережно и все же крепко похлопывать его по спине. - Это, знаешь ли, совсем не сексуально. - Му Цин привычно старался скрыть свою обеспокоенность за грубыми словами. Наконец перестав кашлять, Фэн Синь ответил ему: - Зато ты сексуален за нас двоих. Сюаньчжэнь не находил слов, чтобы как следует выругаться. Но вместе с тем он обратил внимание на лицо разгоряченного и с румянцем на щеках сидящего перед ним. И ощутил в себе какое-то необъяснимое... тепло к нему. Вся эта истома и туманность мыслей еще могла относиться к опьянению, но разумного повода этому чувству Му Цин в себе найти не мог. Как и не мог сдержаться от того, чтобы наконец распустить этот крепкий пучок волос и растрепать их, чтобы залом перешёл в волны. - Что ты делаешь? - Наньян выглядел удивленным таким странным жестом. - Теперь ты выглядишь немного сексуальнее. - И он ещё более удивил того, притянув его к себе за эти же волосы, которые он так и не выпустил из рук, для поцелуя. Наконец они оторвались друг от друга. - Я... Я очень хочу сделать кое-что. Не думаю, что смогу сдержаться. Я больше не могу. - Фэн Синь торопливо шептал прямо в лицо сидящему перед ним. Все же руки последнего по-прежнему находились в его волосах. - Ну раз не можешь, так к чему и говоришь... - В томном голосе Сюаньчжэня угадывалось некоторое раздражение. - То есть?.. - Да делай уже... Наньян не стал задавать лишних вопросов, лишь уложил недоумевающего Му Цина перед собой. ... - Что это? - Фэн Синь указал на бутылек на тумбочке, который тут же взял в руки, разглядывая цветочные лепестки на дне. - Масло для тела. Ты... Ты чего задумал? - Чш, просто доверься мне. Му Цин с недоумением наблюдал за тем, как сидящий наносил содержимое на ладони. - Хорошо, хорошо, но знай - эта штука очень дорогая, будешь ещё две мне должен. - Сказав это Сюаньчжэнь откинулся на подушки, не желая далее смотреть на действия Наньяна. Однако ощущение чего-то инородного промеж ягодиц заставило его взглянуть. Пальцы! Мать его, он вводил в него пару пальцев! Что же это такое? От возмущения и болезненного унизительного ощущения в месте, где он его мало ожидал, Му Цин потерял дар речи. Но осознав, что он сам дал согласие на это, лишь выдал из себя натянутое: - Ты... Ты точно знаешь, что делаешь? - Да. - Тон Фэн Синя не оставлял сомнений в основательности его ответа. Тем временем пальцы двигались все стремительнее, вбиваясь все глубже. Сюаньчжэнь совсем извелся от всего этого действа, вороча головой от одной подушки к другой и выгибаясь в пояснице. Он не желал теперь ни о чем думать и упорно игнорировал своё возбуждение, ярко демонстрирующее себя уже и на физическом уровне. Но странное чувство опустошенности, когда пальцы покинули его лоно, привело его в чувство. Но не успел он опомниться, как на их место пришло что-то куда более внушительное. "Я не хочу думать о том что это. Нет, я и вовсе не предполагаю что это. Нет, это все вовсе не похоже на..." - Му Цин заполнял голову утешительными мыслями, чтобы не допустить осознания, что все это он в какой-то степени предполагал, и даже не до конца представляя себе что есть такое "это" - хотел этого. Пока он сам все еще мог сдерживать рвущиеся наружу стоны чего-то чувственного между тянущей болью и тягучим наслаждением, однако его тело было куда красноречивее. Его член вновь затвердел, поблескивая белесой влагой, а бедра ритмично подмахивали движениям Наньяна, незаметно для него самого приобняв того за талию. Несдержанно грубыми, но все же последовательными толчками Наньян пробивался все дальше, все глубже, пока не вошёл во всю длину, наконец выбив из лежащего протяжный стон. Он понемногу менял положение, пока то и дело вырывающиеся стоны, доходящие теперь почти до крика, не начали перебиваться отрывистыми вздохами и вибрациями. Достигнув такой позиции, в которой все эти проявления достигали пика, Фэн Синь наконец немного замедлился и его движения стали более плавными и направленными. Лицо Сюаньчжэня, не теряющее краски напряжения, кривилось, и впадина между его бровями попеременно то становилась глубже, то резко расправлялась, когда из его уст вырывался очередной восторженный звук. Это напряжение было в каждой его мышце. И что удивительно, даже при этом он не терял своей изящной красоты. Любой, даже самый красивый человек в таком положении выглядел бы не лучше последнего страдальца, но Му Цин... Как только можно было в любом состоянии выглядеть так совершенно? Наньян размышлял лишь об этом, пока не разобрал среди прочих нескромных звуков какие-то слова. ... - Поцелуй... - Едва шептал одними губами Сюаньчжэнь. - Что? - Что слышал. Хотя делай что хо... Его рот тут же оказался заткнут чужими губами, в очередной раз замыкающими его в глубоком поцелуе. Когда они прервались, чтобы набраться воздуха, Му Цин прошептал: - Так значит слухи не врут, да, Цзюйян? Огромный член, знаток страстей... Смутившийся Фэн Синь вновь заткнул его рот. ... Наконец оба кончили. Даже почти одновременно. Наньян наконец едва слышно побранился, переводя дыхание, а Сюаньчжэнь поддал ему несколько пинков. - Полегче, легче! За что? - Фэн Синь искренне недоумевал. Едва ли он сам мог бить сильнее, чем тот теперь. Но это не могло так продолжаться и он хватил его за изящные крепкие ноги, резко ухаживая и притягивая за талию. Все выходило как-то грубо, неотесанно, но было видно, что Наньян прикладывал все старание, чтобы сделать это лучше. Му Цин вновь возбудился и другой, наблюдая за этим его состоянием... завис. Вроде в такой момент нужно было поцеловать или сказать что-то, но он совершенно упустил его и теперь решительно не знал что делать. Лишь резкая пощечина привела его в чувство. И пока Наньян недоумевал от происходящего, Сюаньчжэнь склонился к его уху и прошептал: - Знал бы ты как сильно ты меня бесишь... И он спустился губами по его лицу, одаривая неожиданно страстным поцелуем. Затем вновь потянулся к уху, продолжая томно нашептывать: - А знаешь что еще больше меня бесит? Я ведь вроде как тоже тебя... люблю. - Последнее слово он едва выжал из себя. И теперь крепкая пощечина обрушилась на другую сторону лица Фэн Синя. И вновь раздался звук поцелуя. Теперь, как оказалось, Му Цин вошёл во вкус. ... Он продолжал тянуть чужие волосы, перебирая их пальцами, пока притягивал к себе и целовал, не давая отдышаться. Одна из его рук опустилась на грудь Наньяна и повалила его, пока сам Сюаньчжэнь забирался и устраивался на нём. И наконец теперь, в таком положении, под лунным светом он мог в полной красе разглядеть тело лежащего перед ним. Генералы были равны (или почти равны) по силе, однако их телосложение было совершенно разным. И теперь Му Цин видел это отчетливее всего. Все тело Фэн Синя было соткано из крепких и мощных переплетённых между собою мышц, каждая из которых выделялась своей особой выпуклостью. Обыкновенно скрытые под слоем одеяний, они не были видны, но теперь открывались ему одному, лишь ему. И Сюаньчжэнь наслаждался этим. Осторожно впуская в себя член Цзюйяна, как шутливо о нём он выражался теперь у себя в голове, Му Цин пробегался руками по его обнажённому телу. Оно тоже по-своему возбуждало его. И он не стеснялся теперь исследовать его сантиметр за сантиметром, не осознавая как жадно он вбирал в себя одну из его частей и какие неприемлемо томные звуки издавал при этом. Он ощупывал его торс, его крепкий пресс и грудь, едва задевая набухшие соски и не понимая отчего лежащий под ним так подергивался от этих прикосновений. Он проходился по его рукам и бедрам, бесстыдно сжимая их, будто проверяя сколько в них силы. Сила. Эта сила, текшая в Наньяне что кровь, так особенно распаляла и возбуждала Сюаньчжэня. И ему хотелось отдаться, довериться этой силе. Дать ей окутать и защитить себя. И ведь так было всегда. С тех самых пор как они... Были ещё совсем юны. С времён, когда еще были слугами наследного принца. Му Цин уже тогда ощущал эту силу в Фэн Сине. Уважал ее. Желал её. И желал предаться, принадлежать этой силе. И самому стать сильнее, чтобы он так же уважал и его. Вот только осознавал он это все только теперь. Спустя столько лет Спустя столько веков... Но ведь лучше поздно, чем никогда? И теперь Сюаньчжэнь наконец отпустил себя и действительно отдался ему. Как и всегда внутренне желал. И он приятно ощущал, как крепкие пальцы сжимаются на его талии, пожалуй, слишком сильно. Неотесанно. Грубо. Но именно это и ощущалось так верно. Именно этого так хотел Му Цин. И толчки, когда эти сильные руки резко опускали его, насаживая так глубоко, как только было возможно, затрагивая самое чувствительное место - он хотел этого и всецело отдавался этим действиям. Наконец Сюаньчжэнь почувствовал, как напряжение внутри стало почти невыносимым. И он кончил, со стоном глубоко выгибаясь в спине и закидывая голову, чтобы дать паре набежавших слез незаметно покинуть его лицо. Все это время он продолжал сжимать Фэн Синя внутри в оргазменных конвульсиях, отчего тот тоже вскоре стремительно излился и потянул его на себя за талию, позволяя лечь на своё крепкое горячее тело. И даже это вышло как-то неотесанно и даже немного болезненно, но так... верно. И он принялся зацеловывать шею Му Цина, продолжая крепко обнимать его, покуда тот слабо обнимал его самого в ответ, а неведомые слезы продолжали медленно скатываться по его щекам. Наконец успокоившись, Му Цин перекатился, ложась подле Фэн Синя и по-прежнему тесно прижимаясь к нему. Он еще никогда не чувствовал себя таким свободным. ... Они лежали и смотрели в потолок, разглядывая изящную красочную роспись на потолке дворца Сюаньчжэня. - А что потом? - прервал тишину Му Цин. - В каком смысле? - Во всех. Как мы выйдем вдвоем? И что будет дальше? Как мы будем..? Фэн Синь притянул его за талию поближе и улыбнулся. - Значит любишь? - Идиот! - На лице Сюаньчжэня вновь расцвёл яркий румянец. Повисла непродолжительная пауза. - И все же, как нам быть? Будем ли мы вести себя как и раньше? - К чему? - Ты предлагаешь рассказать всем? - Все и так увидят. Зачем рассказывать? - Но что же они подумают... И как быть с Ег... Се Лянем? Он же рано или поздно узнаёт и как это будет?.. Что же он и подумает? Да и остальные... - Что есть. Плевать. Его высочество с Собирателем цветов под кровавым дождем же... - Молчи. Я понял, понял. Но все же, ты ведь понимаешь, что мы с ними не одно и то же... - Почему? Я тоже люблю тебя более восьмиста лет. Теперь Му Цин окончательно залился краской. - Дурак, идиот... Как можно так разбрасываться словами? Да что ты... Фэн Синь сверкнул глазами. - И с чего ты взял что я раскидываюсь словами?! А?! - А ты чего так вскипел? - Но почему ты не веришь мне? - Я не говорил... Фэн Синь стремительно уселся на Му Цина, опираясь на его плечи, которые в потоке речи принялся сжимать и потрясывать: - Нет, ты думаешь я не вижу, что ты не воспринимаешь мои слова всерьез? Почему? Почему? - Ты сам то понимаешь как это звучит? Какой реакции ты от меня ожидал? Более восьмиста лет любишь, и вот сейчас так выдаешь все это? Может, мне стоит тебе напомнить о сынке и о том как он получился? Ха-ха, ты же не будешь мне заливать о том, что любил меня и тогда? Наньян еще более яростно схватил лежащего за плечи: - Ничего ты не знаешь! Ты ничего не знаешь! Ничего не знаешь! Ничего! - Фэн Синь, ты пла..? - Говорящий замялся. Тот, кому адресовался этот вопрос, уже риторический, предпочёл бы в такой момент услышать очередное ругательство: - Заткнись! Закрой свой рот! Ты не знаешь как все было! Я никогда не мог ясно понять что испытываю к тебе, и для меня это было стыдно, для меня это было... Да что говорить! Я хотел бы тебя ненавидеть, я даже думал, что ненавидел! Я делал все, чтобы ненавидеть, я приводил себе множество доводов, чтобы доказать себе, что ты мне не нравишься не только на словах, но я не мог, я не мог убедить себя в этом! И ты ушёл! Ты тогда оставил нас, и я осознал, что даже в такой момент не могу тебя ненавидеть! Как же это глупо... Но я не мог! Даже когда узнал все правду! Я хотел надрать тебе зад, я хотел размесить твое лицо, и узнать ну почему?! Почему? Почему ты даже не рассказал нам? Мы не стали бы держать и это не выглядело бы...вот так! Его Вы... Се Лянь переживал нелучшие времена, но я уверен, да, уверен, что он поддержал бы тебя! Но я могу понять, почему ты не рассказал ему. Но я? Я?! Мы были рядом все время, и я знаю, что мы ругались, и много дров нарубили, но неужели ты совсем не мог довериться мне? Ядовитая ухмылка скрыла скривившееся от душевной боли выражение лица Му Цина. - Хаха, стал бы ты мне помогать! Да и что бы ты со мной сделал тогда? - Да, я бы подрался с тобой. Но... - Но? Фэн Синь убрал руки со стройных белоснежных плеч, на которых теперь оставались следы от его пальцев. - Я бы все равно отпустил тебя. И нашел бы способ сказать... Нашел бы способ донести Се Ляню, что это была необходимая мера, и я бы сделал все, все что можно, и я... Ты? Ты тож... Это слезы? Не отворачивайся от меня! Му Цин, не отворачивайся снова! Положение резко переменилось. Теперь Сюаньчжэнь был сверху и опирался на лежащего под ним Наньяна. Все это действие со стороны выглядело как очередная драка, правда теперь они были совершенно нагими. - Ты думаешь, я не думал об этом?! Ты думаешь, я не жалел?! Да ты тоже ни черта не знаешь! И ты не знаешь как мне это далось! И как я корил себя за все это! Ты понятия не имеешь, как тяжело мне было! И никого не было рядом! Никого... Его голос оборвался. - Так значит тебе тоже не хватало кого-то рядом. - Кто бы говорил?! Не ты ли сразу кинулся к бабе! Фэн Синь на удивление не ответил злостью, напротив, его голос звучат спокойнее прежнего: - А ты не думал почему все так было? Ты не думал о том, ради чего я пошел на это? Мне было одиноко. Мне было так пусто, и я очень много думал о тебе, и о том почему ты так ушёл, и больше всего хотел заглушить эти мысли чем угодно. Я не желал признавать то, что чувствую. Я не желал и осознавать этого. И да, может быть в глубине души я хотел доказать себе, что со мной все в порядке, что я могу быть с женщиной, и то, что у меня к тебе совсем не... Да, я пошел в этот дом, но ты думаешь я сразу же переспал с Цзянь Лан? Нет. Мы говорили всю ночь, и потом я отчаянно старался скопить и выкупить её, чтобы хоть как-то помочь, но я не мог, и в конце она меня... Но она так напоминала тебя в чем-то... Да что об этом. Я лишь пытался переключить внимание. Позаботиться о ком-то. Ладно, сейчас это все позади. Скажи уже хоть что-нибудь, а не то даже ни разу не перебил, мне не по себе. - Ай! И без тебя знаю. И чего ты от меня ждешь теперь? - А? Да ничего. Если бы я чего-то ждал от тебя, то уж не восемь веков. - И тебя не беспокоит что я к тебе... чувствую? Наньян замер. - Едва ли ты переступишь свою гордость, чтобы сказать мне что-то хорошее. Я не жду. Давно не жду. А если бы ты меня так уж ненавидел, то давно бы вырвался и ушёл. Ну или скорее вышвырнул бы меня. Надо сказать, я не применял духовных сил, пока удерживал тебя. - Эй! Ты действительно обо мне такого мнения?! Ты меня любишь там или как? - Ты знаешь, почему я так говорю, и уж не станешь спорить, что у меня есть основания. - Нет, я на самом деле не знаю. Я вообще не понимаю что у тебя на уме порой. Ну, если он есть. Что творится в твоей голове - мне неизвестно, хоть и кажется, что все твои намерения кристально ясны. Но знаешь... В этом мы даже похожи. Не в плане ума, и ты знаешь почему я так говорю и уж не станешь спорить, что у меня есть основания, или как ты там ляпнул. Это к тому, что у тебя не было способа понять, что я к тебе тоже... неравнодушен (он стеснялся сказать "люблю", хоть и то, что он подразумевал было совершенно очевидным). Потому что даже я сам плохо понимал это. Что там, я совсем не понимал, хоть что-то и вызывало у меня сомнения. И какая мух... Фэн Синь наконец перебил. - Ты же девственник? Му Цин не сразу оценил грубость вопроса. И ответил, сбившись с толку: - Да... Ах ты собака, что это за вопрос такой! - Врешь. Теперь нет. В ответ на такую наглость Сюаньчжэнь крепко замахнулся на лежащего, и тот на удивление не отшатнулся и принял удар. Лицо Наньяна даже не дрогнуло. Зато в лике сидящего теперь проглядывалось редкое виноватое выражение. - А до этого? - Фэн Синь невозмутимо продолжал разговор. - А не по... - Это важно для меня, я хочу кое-что понять, даже в кое чем убедиться. - Ладно да, да, доволен? - И неужели не хотел? - Нет! Это же грязно и вредит духовным силам... - Он тут же осекся, осознав, что это все теперь касается и его. - Духовных сил не убудет, да и я всегда поделюсь. А что касаемо того, что... Тебе было хорошо? Му Цин опять несвойственно ему ответил сразу: - Да. Хш, а тебе то что? К чему это? - Значит все в порядке. - Не ведешь ли ты к тому, что я обрезанный рукав?! - Он снова залился краской, осознавая как глупо это звучало после... случившегося. И самое обидное, что в этот момент Му Цин отчаянно пытался найти в себе хоть сколько-то неприязни к этому человеку или к тому, что они сделали, но ему действительно было хорошо и все ощущалось до странного правильным, будто это было очередная драка, просто немного... другая. И у него не поворачивался язык сказать, что это ошибка. - Нет, на самом деле нет, я просто хотел понять как давно ты ко мне... неравнодушен. Знаешь, можно чего-то не понимать головой, но чувствовать, просто ещё не понимая что именно. И какая разница к кому это? К мужчине иди женщине, небожителю или... Неважно! Нечего об этом и говорить и вешать ярлыки. - Может ты и прав, но... с чего же ты взял, что у меня что-то подобное к тебе? И какая муха тебя укусила признаться сегодня? Это как-то связано с домом блаженства? Фэн Синь предпочёл умолчать об их с Хуа Ченом диалоге. ... - Эй! Собира... Хуа Чен! Непревзойдённый, стараясь скрыть накатывающее раздражение, пусто ответил: - Чего тебе? Наньян несколько помялся, прежде чем заговорить вновь. - Мне... Нужен совет. - Ха! Ах-ха-ах-ха-ха! Вот же дела. Что же у вас там творится на верхних небесах, что вы уже и за советом к демонам тащитесь? - Ах ты... - Так хочешь совет, говоришь? - Я переду... - Да ладно уж. Хочешь совет - будет. Бери быка за рога и хватай этого выскочку в охапку. Все у вас взаимно, и бину ясно. - Хуа Чен взмахнул руками, и ожерелье на его груди всколыхнулось, побудив этим колыханием звонких бабочек разлиться насмешливым, и все же мелодичным лязгом. Фэн Синь потерял дар речи от этой дъявольской наглости. И начал глотать ртом воздух, не в силах даже найти подходящих бранных слов. Такого с ним ещё не бывало. - Оу, вот досада, неужели я осекся? Что же, поведай в чем просишь совета. Наконец к генералу вернулся дар речи и он грязно выругался. Да настолько грязно, что Хуа Чен, закаленный в знаниях подобной лексики от всяких демонов призрачного города, едва поморщился. После Наньян развернулся и принялся поспешно удаляться, ни на миг не переставая браниться. - Сообщи, как что получится! Аж самому интересно. Обещаю, тщательно подбирать слова, чтобы не слишком взволновать вашего принца! - Крикнул вслед Непревзойдённый. Теперь Фэн Синь развернулся и двинулся обратно с ещё большей силой. - Да что с тобой не так?! - Это что с тобой не так. Пришел за советом, совета не спросил, потратил мое время. Но благо, я достаточно проницателен и дал тебе нужный совет, не требуя никакой благодарности. А ты, мало того, что не поблагодарил, так ещё и осквернил мои уши. Подлец. - От подлеца слышу! И ты что, действительно расскажешь Се Ляню? - Пропущу мимо ушей, буду так великодушен. А от Его Высочества я ничего не утаиваю, даже не начинай. Но ты должен понимать, что все будет лучше, если скажу я. Я умею... смягчать слова. Когда нужно. И с кем нужно. А вы уже как разберетесь, так поделитесь с ним своим... откровением. Только не в моем присутствии. - Ты.! Ты... Ладно. Прекрати издаваться. Прав, ты прав, доволен? Но скажи одно. Почему ты так уверен что у нас все взаимно? Откуда ты вообще знаешь, что между нами. что-то... - Видит небо, я сдержался и не назвал тебя тупым. Я сам знаю, что такое - любить, и любить долго, дольше чем жизнь, чем много жизней. И вижу это. Здесь слов не нужно. Правда признаться тебе все равно стоит, иначе ничего не сдвинется, он к тебе шагу ни сделает. Как бы это не звучало, просто поверь тому, что я сказал. И брюнет исчез в арке из бабочек, одна из которых задержалась около Наньяна, резанула его изящным крылом по безымянному пальцу, и, явно довольная своей шалостью - исчезла с собратьями. ... - А, наверное на Се Ляня с этим... демоном насмотрелся и набрался смелости, да? Ну, в чем то он был прав... Фэн Синь не думая это использовал. - Можно и так сказать... Да и я устал. И все эти события... - Погоди, ты что, что-то знаешь о том что мне... Му Цин схватился за места, где ещё не так давно были канги. - Нет. - Он на мгновенье замялся. - Люблю. Уже много раз сказал. И ещё скажу. Люблю. - Пф... ... - Люблю. Тоже. ... ... Обычные отношения между двумя генералами, очевидно, не допускали лишней ласки и тому подобного. Драки были неотъемлимой частью их взаимодействия и, как казалось, исключали такое. Однако Сюаньчжэнь проснулся раньше спутника и ощутил в себе странный порыв. Ему хотелось... Сделать что-то нежное. Он сам не признавал, что желал подобного, и все же теперь... Когда ещё выдастся такая возможность, верно? И ведь Фэн Синь спал, он и не узнал бы... "Такой милый, когда спит..." - эта мысль тут же была прогнана и заменилась следующей: "Когда его грязный рот закрыт - он нравится мне куда больше". "Он мне нравится?" "Он мне нравится..." - Му Цин аккуратным жестом убрал волосы с лица спящего. "Надо же, и ведь почти не бранился вчера... ". - Он тут же мысленно замялся, осознавая, что теперь он сам был причиной почти полного отсутствия ругани. И ему отчего-то особенно понравилась эта мысль. Все это время Сюаньчжэнь вглядывался в умиротворенное лицо Наньяна. И поддавшись порыву, едва наклонился и... Коснулся его губ своими. И тут же повторил это действие, теперь уже нежно целуя. Благо, тот спал как убитый. И Му Цин продолжал. Не переставая наблюдать за лицом спящего, он легонько сжимал лепестки чужих губ, осторожно потягивал их. Целовал. Ему хотелось, чтобы этот момент продолжался вечно. Но вдруг веки Фэн Синя дрогнули и он отшатнулся от него, аккуратно ложась рядом, чтобы не разбудить. Не столько из заботы - он уж точно не хотел объяснять тому что здесь только что было. Но только он улегся, как вдруг ощутил на свои талии крепкие руки, тянущие его к лежащей рядом фигуре. И когда он оказался достаточно близко, то начал ощущать, как его целуют в шею. Ещё не до конца осознав что произошло, Му Цин открыл нежную кожу навстречу этим страстным губам. Он был заключён в нежные объятия и не хотел из них выпутываться, лишь желал раствориться в этих ласках. Оставаться здесь, в этой теплой постели, с этим горячим... И что это за мысли? "Он проснулся. Точно... " - И все же Сюаньчжэнь повернулся к Наньяну лицом, чтобы убедиться в этом. И его встретил лёгкий и нежный поцелуй, который он тут же подхватил. Если бы им все же не нужно было дышать - только тогда он мог бы продлиться дольше. Все было как в тумане, в этом сонном состоянии между дремой и пробуждением. Однако Му Цин скоро очнулся и ладонью отодвинул от себя лицо Фэн Синя: - Не могу больше смотреть на твою тупую рожу... Тот даже не удивился ругательству в такой момент, однако все же выглядел немного разочарованно. - Спящим ты мне нравишься больше. - В ответ на это Наньян лишь заливисто рассмеялся. И как обычно долго не мог остановиться, от чего Сюаньчжэнь смутился и принялся трепать его волосы. ... Теперь, после того как Фэн Синь встал, Му Цин залился смехом. - Это что за гнездо у тебя на голове? Ей богу! - А что, хочешь прибрать? Так не чеши языком. - Сволочь. И все же Сюаньчжэнь стерпел насмешку и даже прислушался. Он собирался встать, однако из-за слабости и внезапной неприличной боли в неприличных местах, опустился обратно. - Сюда, так уж и быть. Приберу. ... Брюнет намеренно грубо убирал крепкие русые пряди в прическу. Он ведь даже завидовал. Волосы Фэн Синя были крепкими, тяжёлыми, гладкими, и при этом на удивление послушными. Они словно ластились к белоснежным рукам Му Цина. Его же волосы были мягкими и лёгкими, но тонкими, и не терпели грубого отношения. Убранные в хвост или в другую изящную прическу, длинным водопадом они лились по спине Сюаньчжэня, ведь, к его великому сожалению, действительно были... жидкими. Утонченные, как и их обладатель, они извивались и подкручивались к концам, но это не могло добавить им густоты. А вот волосы Фэн Синя... - И что, даже ничего не скажешь? - У тебя хорошие волосы. - Что? - Что? - Хм, а мне твои нравятся. Такие мягкие и шёлковые. Му Цин залился румянцем и стал поправлять прическу, вытягивая передние прядки ближе к лицу, чтобы руками закрыть Фэн Синю обзор на себя. И отчего природа так наказывает его и выдает при любой возможности? И все же, после завершения скромного шедевра, брюнет не удержался и погладил Наньяна по голове. Невесомо, но все же касался. Тот тоже не выдержал, и впился поцелуем в ещё сонные, бледные губы. Му Цин отпихнулся. - Ну, ну, ещё прическу растреплешь! Чтобы когда вернулся - ни один волосок ни сдвинулся. - Вернулся? Му Цин швырнул в него подушку. Метил в спину, чтобы не задеть только убранные волосы, но подушками он не разбрасывался уже давно и потерял снаровку. Снаряд с гулким стуком ударился о зад генерала. - Намёк понял, жди вечером. Отдыхай. Наньян удалился, радуясь, что тогда Му Цин не мог заметить то, как он залился краской. ... Он вернулся. Весь потрепанный, в измятой одежде, однако волосы лежали идеально. Волосок к волоску.