Сходить с ума

... После произошедшего в храме Гуаньинь Лань Сичэнь был совершенно подавлен. Обыкновенно превосходно скрывающий свои негативные эмоции, лучезарный нефрит ордена Гусу выглядел теперь как сам не свой, однако никто не решался с ним заговорить. Они с братом обменялись взглядами, когда Ванцзи утешительно положил руку на его плечо со словами "Брат", и после этого разошлись. Цзэу-цзюнь понимал, что у его самого близкого человека теперь новые заботы. Тот наконец обрёл счастье, и старший брат не желал вешать на него груз свалившейся на него тяжести, и оставил его. Да и что Ханьгуан-цзюнь мог ему теперь сказать? Чем бы теперь он мог утешить? Нет. Нет, не нужно. Все должно было случиться так. Значит, такова судьба. Так Лань Сичэнь мысленно утешал себя сам, стараясь заполнить истощающую пустоту и стремящуюся заполнить её злобу. Он был искусен в деле усмирения подобных эмоций, и не был готов к тому, что они все еще могут его настичь. В его сердце шла напряженная борьба, он едва мог сдержать крик душевной боли. Почти физической боли. Кем все это время был человек, которого он держал подле себя и называл братом? Как отвратительны деяния, которые он не желал признавать за ним? Отчего он был так слеп все это время? И отчего ему было жаль этого человека, хоть он и злился на него после себя больше всех на свете за всю свою жизнь? Цзэу-цзюнь даже не произносил его имени в мыслях. Теперь он почти боялся его. Не желал ворошить воспоминания. Ему отчаянно не хотелось вспоминать все то хорошее о Цзинь Гуан Яо, о всем его содеянном добре, да и о зле тоже... Ему лишь хотелось навсегда стереть этого человека из памяти. Из своей жизни. Но он не мог. Ничто не могло. ... - Глава ордена Цзян? Мужчина в шелестящих белоснежных одеждах стремительными шагами догонял фигуру в темно-фиолетовом. - Молодой господин Лань? Фигура застыла, но все еще не оборачивалась. - Прошу извинить, если я не вовремя. - Лань Сичэнь наконец нагнал мужчину и тот обернулся к нему. - Нет, да нет, нет. Что-то случилось? После тут же возникшего воспоминания о произошедшем Цзян Ваньинь замялся. Он не успел поправиться, как Цзэу-цзюнь шумно выдохнул и тихо произнёс. - Вы были правы. Еще давно. Повисла пауза. Ваньинь не мог припомнить, к чему были эти слова теперь. - О чем вы? - мужской голос нарушил молчание и брови говорящего приподнялись. - Ах, полно. Можно на ты. - Как скажет... шь. Так о чем речь? - лицо Цзян Чэна стало немного расслабленнее и он продолжил шаг, что подхватил и Лань Сичэнь. - Ты еще давно сказал мне, что этот человек - мерзавец. Тогда у тебя не было доводов кроме собственной неприязни, но я все же и не подумал прислушаться, так непоколебимо был уверен в своих убеждениях... И, помнится, был довольно груб. Вероятно, ва... тебя тогда задели мои слова? - А, это?.. Ничего. Я действительно мало о нём знал, что было меня слушать. Не знаю, почему сказал. Тем более зная в каких вы отношениях... Напротив, после я думал, что нанёс тебе обиду, но как-то не находилось возможности... Молодой господин Лань вежливо приподнял кисть, останавливая эту речь. - Ха... Вот недоразумение. С тех пор между нами не складывалось диалога, и я все никак не мог найти слов, чтобы извиниться... Цзян Чэн приподнял плечи и вздохнул: - Глупости. И тут же осекся. - Нет, о черт, вовсе не это хотел... Сичэнь горько усмехнулся. - Ничего. - Нет, я должен был извиниться. Я тоже полагал, что это какая-то неприязнь и... Лань Хуан мягко положил руку на его плечо: - Полно. Думаю, мы пришли к согласию. Предпочту больше... не вспоминать этого человека и то, что с ним связано. - Верно. - Ваньинь согласно кивнул. Ощущалась некоторая неловкость. - Прошу простить за нескромность, но краем уха слышал ваши слова об... одиночестве. Вы.. ты сказал, что у тебя не осталось никого кроме племянника? - Все еще не убирая руки с мужского плеча, Сичэнь старался заглянуть в лицо рядом идущего. - Это так. - Холодно отрезал тот. - Но несколько лет назад я слышал, что вы все же желали иметь наследника. Неужели не нашлась подходящая кандидатура для супруги? Цзян Чэн тяжело вздохнул. - Долгая история... - Прошу извинить. Безусловно, ты в праве не говорить о таком, я не знаю, что на меня нашло... Кажется, после всего этого я немного не в себе... - молодой Лань небрежно опустил ладонь на веки. - Нет, если у ва... тебя есть время послушать, могу рассказать. - Он несколько помялся, прежде чем продолжить. - Просто я никому не рассказывал до этого. Не знаю, почему-то сейчас даже хочется... И наконец на лице Сичэня расцвела улыбка. Он солидарно кивнул, словно чувствовал то же. - Буду рад услышать. Ваньинь глубоко вдохнул прежде чем приступить к рассказу. - Не знаю с чего начать. Проще всего будет сказать... Мне никто не... нравился. Было много хороших девушек, но я не мог представить, что смогу построить с кем-то из них семью. А без чувства я бы не хотел... - Он замялся. - Я понимаю. Верь, понимаю. Продолжай. - тихий голос молодого господина Ланя прозвучал неожиданно нежно, и, кажется, он и сам это ощутил и слегка смутился. - Может это и звучит странно. Уж думайте что хотите, а девушки в Юнь Мэне - самые чу'дные. Хорошенькие и умелые, и такие... Но это чувство, что я не мог бы полюбить какую-то из них...Не знаю... - Может, вы не встречали ту самую? Возможно... - Цзэу-цзюнь осекся, заметив, что уже в который раз использовал "вы", хоть и сам просил выражаться иначе. Тут же исправился. - Может, ищешь что-то особенное? Я знаком со многими умными девицами и обещал при случае оказать содействие... Цзян Чэн по-доброму усмехнулся. - Польщен, но нет. Я много думал и все же решил. Это... Не мой путь. - И каков же твой? - Сичэнь уловил перемену в настроении собеседника и теперь и в его голосе угадывались дружеские ноты. Все это время они неспешно прогуливались, но теперь Цзян Чэн мягко остановился и задумчиво поглядел в даль, раздумывая над ответом. - Не знаю. Как бы не звучало, как сердце прикажет. Найду того человека и все сложится - славно, а нет - так и один проживу. Цзинь Лин сейчас - моя главная забота. - Что же... И вновь повисла тишина. - Собираетесь прощаться? - Ваньинь с лёгкой дружеской укоризной взглянул на Цзэу-цзюня. - Не то... Не хотел бы. - Что ж. Хорошо. - они вновь принялись неспешно идти. - А ты? Каков твой путь? - Думается мне, ты так переадресовываешь мне мои же прошлые вопросы. - Лань Хуан лёгким движением опустил голову, усмехаясь. Наконец теперь Цзян Чэн улыбнулся без прошлой формальной скованности. Едва заметно, и все же согласная улыбка тронула его лицо. Лань Сичэнь с удовольствием поймал этот жест. - Что ж, я отвечу. В общем и целом - ситуация подобна твоей. Согласно правилам ордена, я уже имею право вступить в брак, и какое-то время дядя даже настаивал, а-ха... Я тоже не встретил никого подходящего. Думается, я вроде нашел тот самый характер, с которым желал бы ужиться, однако... - Теперь замялся уже сам Цзэу-цзюнь. - Однако что? Чей это характер? - Я поведаю об этом как-нибудь в другой раз. Навести Облачные Глубины, как появится время. Всегда буду тебе рад. Тебе. Так что не гнушайся моим предложением. Однако, я никого не предупредил о своём отлучении и теперь уже должен удалиться во избежание недоразумений. Приятно было иметь беседу с тобой. - Неожиданно даже для себя Сичэнь вновь мягко положил руку на плечо Ваньина, но теперь - на прощание. ... - Что за лица! Цзян Чэн! - Юноша в тёмных одеждах орал во все горло, размахивая рукой ещё издалека. Тот, кому адресовалось это обращение, поморщился и отвернулся, покуда фигура стремительно приближалась, пока не возникла уже перед его носом. ... - Цзян Чэн, ну хватит. Ты меня знаешь, я не отстану. Зачем пришел? - Вэй Ин, вот уж не твое дело. - Ваньинь недовольно повернул лицо в другую сторону. - Как это не моё? - У Сянь вскинул руки. - Хочешь сказать, не ко мне пришёл? - Вэй привычно рассмеялся. - Не к тебе. - отрезал он. - Ха, а к кому же? Уж не к Лань Чжаню ведь. Ведь не к нему? - У Сянь вскинул брови. - Где... Лань Сичэнь? Смешок Вэй Ина нарушил непродолжительную паузу. - Вот уж дела! А зачем он тебе? - Нужен. - Цзян Чэн наконец прямо и почти с вызовом взглянул прямо в лицо заклинателя перед ним. - Ладно, вижу твой настрой, лезть не буду. - У Сянь несколько разочарованно усмирил пыл и теперь выглядел непривычно серьезно. - Он в яши, следуй за мной. За всю дорогу они так и не обронили ни слова. ... Цзян Чэн вошёл в покои, и Вэй Ин оставил его. Ему стало неловко и он не решался ни идти вперёд, ни возвращаться к У Сяню. "Вот и чего я пришёл теперь, ещё и сразу на следующий день? Мог бы хоть сутки-другие выждать... Будто дел других нет. Да и тем более, приглашение ведь могло же быть дано просто из этого банального уважения..." - не успел он развить эти мысли, как до него донесся мягкий звонкий голос. - Проходи, глава ордена Цзян. ... Цзян Ваньинь, которому теперь не оставалось выбора, стремительно зашел в комнату, стараясь скрыть ощущаемую им от обстановки скованность в размеренных движениях. Непривычно растерявшись, он оперся на стену, сложив руки на груди в привычном жесте. - Ты можешь называть меня просто Цзян Чэн. Или Чэн... Цзэу-цзюнь дружелюбно приподнял руки: - Как скажешь. Просто казалось, что это обращение тебе более всего по душе. - И с че... А впрочем, да, наверное, это так. - Он замешкался. Повисшую тишину нарушил молодой господин Лань. - Можешь называть меня Сичэнь или просто Хуан. - Хорошо. - Ваньинь почтительно наклонил голову. - Но... Если ты не готов к встрече, я... - Что ты. Мое приглашение не было пустым словом. - Цзэу-цзюнь выглядел иначе, чем в их последнюю встречу. Вернее, он выглядел слишком... как всегда? Кажется, так. Излучая обычное для него непоколебимое спокойствие и вежливое дружелюбие, нефрит ордена Лань вызывал в Цзян Чэне противоречивые чувства, которые проще было описать словом "скованность". Все это поведение, пускай даже от Лань Сичэня оно казалось искренним, создавало это ощущение формальности, которое было так противно главе Юнь Мэна. Что он, в общем-то, поспешил вежливо обозначить. - И это. Если ты хотел светской беседы за чаем, я не про такое. Если в планах что-то подобное скажи сразу, и я... Лань Хуан усмехнуся и помахал кистью руки у себя перед лицом, словно стараясь развеять эту гнетущую атмосферу. - Нет. Я просто хочу поговорить. Говорить. Но надеюсь, ты всё же не будешь против чая. ... ... С тех пор их встречи стали подобны традиции. Чаще Цзян Чэн навещал Сичэня, ведь тот долгое время не посещал заклинательских мероприятий, не желал видеться с людьми и допускал к себе лишь некоторых, самых близких. Он объяснял это тем, что ему нужно отпустить минувшие события и утихомирить вызванные ими негативные эмоции. И потому больше всего времени уделял уединённой медитации, ведь какое-то время даже не мог брать флейты в руки. Однако вскоре молодой господин Лань в ответ начал посещать Пристань Лотоса. По началу Цзян Чэн смущался от таких визитов, и старался по прибытии друга из Гусу навести везде особенный порядок, но тот успокаивал его и лишь желал сидеть на природе, без лишних лиц. Это положительно действовало на состояние Цзэу-цзюня. Казалось, он расцветал вновь. Даже взялся за инструмент. Порой Сичэнь по просьбе Ваньина играл на Лебине спокойные мелодии для утешения души. И Цзян Чэн с большим почтением безмолвно признавал незаурядный талант Лань Хуана. Музыка флейты в действительности услаждала слух и усмиряла бушующие мысли. Потому в некоторые встречи друзья почти не говорили, лишь наслаждались нежной игрой звука. Идиллия, ведь так?.. В какой-то момент Цзэу-цзюнь уже не мог не признавать, что ни с кем он не проводил столько времени, сколько с Саньдоу Шэншу, или же просто с А-Чэном, как он незаметно привык к нему обращаться. Но более того... Его контакта с другими людьми становилось все меньше. Дошло до того, что Ванцзи стал последним, кого он был непротив видеть в своих покоях. Прошлое состояние, казалось, вернулось к нему с ещё большей силой и он перестал покидать Облачные Глубины. ... Первые дни, когда от Лань Сичэня не было вестей, Цзян Чэн списывал это на дела или же на его непростое душевное состояние. Однако от него не было слышно совсем ничего. Он будто исчез. Совсем. И в последующие дни Ваньинь смог ощутить в полной мере, как он незаметно привязался к новому другу и как теперь тосковал по нему пусть и из-за совсем недолгой разлуки. Хотелось хоть бы и просто помолчать с ним рядом. Что же происходило теперь? Цзян Чэн пытался припомнить что-то особенное в их последней встрече, но не мог найти никаких зацепок. Казалось, Сичэнь был даже более обыкновенного дружелюбен и учтив. После всех размышлений и ещё нескольких безмолвных дней Цзян Ваньинь пришёл лишь к тому, что стоило все выяснить напрямую. ... По прошествии недели Цзян Чэн заявился в Облачные Глубины, требуя отвести его к Сичэню. Его встретил Ваньцзи и с силой остановил его порыв. - Брату нездоровится. Он никого к себе не пускает. - Быть может меня он пустит? - Ваньинь не смотрел в лицо впереди стоящего, а лишь устремил свой взгляд на заветные покои, словно что-то задумывая. - Исключено. Прошу перенести ваш визит на другой раз. - Хм... А Вэй Ин ведь здесь? Могу я его увидеть? Только прямо тут. Это важно. - Да, он неподалёку. Я могу его привести, но... - Прошу. И я уйду. Лань Ванцзи кивнул и спешно удалился. И как он исчез из поля зрения, Цзян Чэн рванул к яши. Было глупо полагать, что это останется незамеченным, но Ваньинь был в отчаянии, ведь чувствовал - что-то здесь не то. И все же его поймали, и почти у самых покоев. Главное, это был даже не второй господин Лань, а Вэй У Сянь! - Вэй Ин, отпусти! - Ну уж нет. Ты чего тут, беспорядки вздумал устраивать? - Зная репутацию говорящего, слышать это от него казалось забавным, однако его голос звучал неожиданно строго и грозно. - Отпусти! Что с ним?! Почему никому не дают его видеть?! Да что здесь творится? Теперь уже его с другой стороны схватил Ваньцзи, недюжинной силой уводя его от заветного места. Наконец, Ваньинь вырвался со словами: - Ладно! Ладно, я уйду. Ухожу! Но если с ним что-то... - Он угрожающе размахивал рукой, но, так и не окончив речи, махнул и развернулся, удаляясь. ... На следующий день ему пришло письмо. ... Цзян Чэн с нетерпением схватил его, как только узнал от кого оно. Несмотря на все тревожащие его до этого момента довольно срочные дела, он закрылся в своих покоях и быстро распечатал конверт, с трепетом вынимая несколько исписанных листков. И наскоро усевшись, начал читать. .... " Прости, я не готов принять тебя у себя. Однако помнится, я не рассказал тебе кое-что, что все же обещал поведать. Ты. Твой характер. Его я полюбил ещё так давно и наивно полагал, что найду девушку с подобным и буду с ней. Тогда я и не знал, что и мужчины могут так же... А когда узнал, то не мог принять это как полноценный брак. Поэтому не допускал подобных мыслей. А когда уж и смог допустить, то побоялся, устыдился их и загнал в самые глубины души. Это единственное, что я не поведал Цзинь Гуан Яо за все время... Неважно. Неважно. Я ведь и никому не говорил. Брат чувствовал, но не получил от меня чёткого подтверждения. Да я и сам не знал что со мной делается, чего уж там. Потому я просто был рад твоей компании. Да и не просто рад. Это не то слово, но нужное никак не подбирается... Я очень ценил твою компанию. Такой человек как ты - именно то, что мне нужно. То, о чем можно лишь мечтать. Я никогда не чувствовал того же что при встречах с тобой с другими людьми. Ты незаменим для меня. Лишь тебе и Ванцзи я абсолютно доверяюсь. Но с тобой все иначе. Ты другой. И наш контакт - другой. Я могу быть совершенно искренним в разговоре с тобой и чувствую твою честность, которую безмерно ценю и уважаю. Все звучит не так... Слова путаются под моей кистью. Я ценю и уважаю не просто какие-то твои качества, я ценю и уважаю тебя. Всего тебя. И хочу говорить с тобой, хочу делиться с тобой всем и делить с тобой все, что только есть у тебя на душе. Я хочу быть тебе опорой в той же степени, что и ты для меня. Что же это, я хочу сказать что-то важное, но все не то... Что же, что же я хотел сказать... Точно. Брак... Я не мог воспринимать это всерьез, пока... Цзян Чэн закинул голову, читая эти строки. Он словно знал что будет дальше. Ведь он сам... разделял то же. Слезы скатились к уголкам его глаз и ручейками сбегали по щекам, тая на горячей коже. - Пока не увидел пример брата и молодого господина Вэя. Казалось, у них все именно так, как нужно... Естественно. В этом не было ничего, что делало бы их отношения неполными. Ванцзи не так много рассказывал, однако я чувствовал, что он был счастлив. Любил и был любим. Что же ещё было нужно? Потому в ту ночь я решил узнать, есть ли у меня шанс и нет ли у тебя кого на примете... Не могу представить каково тебе читать это вот так... Я был дураком. Повёл себя так глупо, как нельзя было, я был слишком уязвим и поддался... Прошу извинить. Вероятно, мои слова теперь звучат совершенно бессмысленно. И все же я закончу, хоть это письмо даётся мне куда тяжелее, чем я полагал. К своему сожалению, я совсем недавно узнал о вашем отношении к подобному. Отчего-то мне теперь сложно обращаться к тебе на ты, надеюсь, это не будет оскорбительно. И так. Брат не рассказывал мне о подробностях вашей встречи в храме предков Цзян, но ненароком я услышал часть их разговора с Вэй У Сянем, и уже от последнего узнал, что вы на дух не переносите их связи. Я не стану углубляться в подробности услышанного. Просто скажу, что я понял, что для вас это... слишком. Но в себе чувствую, что не желаю быть вам просто другом. И вместе с тем чувствую, что не имею права претендовать на большее. От того наши встречи стали тяжелы для меня. Едва выносимы. Меня стали посещать такие порывы... Прошу, если даже после прочитанного вы хотите оставить обо мне хоть сколько-то хорошее впечатление, не читайте дальше. Так вот. Я не знаю как объяснить... Это было слишком дико. Сначала мне просто нравилось любоваться тобой, чертами твоего лица. У тебя самые красивые глаза, которые я только видел. Что я говорю, ты самый красивый человек, что мне известен... Ох, я снова обращаюсь на ты. Какое непостоянство... Но то, что я пишу тебе и без того непозволительно, так что... Пусть. Я продолжу. Потом я невольно стал чаще фокусироваться на твоих губах. Замечал ли ты, что они краснеют, когда ты злишься? Даже когда ты в ярости, ты прекрасен. Особенно прекрасен. Я опять увиливаю... Мне правда непросто сообщать об этом, поверь... И все же. Как-то я поймал себя на мысли, что очень хотел бы тебя поцеловать. Просто так. Пока бы ты повествовал или бранился, просто заткнуть твои губы своими и держать руками так крепко, чтобы ты не смог и шевельнуться. И целовать. И целовать... Или когда бы ты молчал, просто обнять тебя, притянуть к себе и... Знал бы ты, как мне стыдно от этих мыслей. Хотя не знаю можешь ли ты мне поверить теперь. Но стыднее то, что я... не был бы сыт лишь этим. Я хотел бы большего с тобой. К особому своему стыду, уж не знаю который раз я использую это слово, и все же... Я знаю, как это делается. Мне известно то, как осуществляется... особая связь между двумя мужчинами. И я желал тебя так. Так непозволительно для тебя. Боюсь представить, что ты обо мне думаешь сейчас. Это ужасно. И мне ужасно хочется скомкать это письмо и просто вернуть все. Чтобы все было как прежде. Но я не могу... Я не могу быть уверен, что сдержу себя... Прости. Прости, что все вышло вот так. Я должен был объясниться раньше, как подобает, и вживую... Но я боюсь. Это правда. Однако я слышал что ты беспокоился за меня, и моим долгом было это пресечь. Прости за весь этот пафос, я просто... Я схожу с ума. Поэтому я прячусь от всех. Скоро я перестану пускать Ванцзи. Не могу смотреть на то, как он переживает за меня. Отправлю письмо и все. Я не могу никого видеть. Мне дурно. Я действительно схожу с ума. Я схожу с ума по тебе, и это переходит все границы. Поэтому я не могу отвечать за себя, если тебя увижу. Потому - не ищи встречи со мной. Все будет хорошо, я отойду и восстановлюсь и потом... Я не знаю что потом, на самом деле. Я уже ничего не знаю. Прости. Прости меня. Прости. " Под текстом письма было много различных перечеркнутых подписей. Было исправлено множество вариантов, и над уже неразборчивыми иероглифами, помарка которых была пятном среди безупречной каллиграфии Цзэу-цзюня, рисовалось лишь "Прости". То, что было ниже, разобрать теперь было совершенно невозможно и потому, что чернила там растеклись. От пары упавших слез, что угадывалось само собой. ... Цзян Чэн, в тот же день примчавшийся в Облачные Глубины, ворвался в знакомые покои, минуя Ванцзи, который, заметив его еще издалека, бросился препятствовать. ... Лань Сичэнь привычно медитировал посреди комнаты. Однако от резкого звука он очнулся и теперь во все глаза уставился на Цзян Чэна, словно тот был привидением. Он раскрыл рот, но не мог вымолвить ни слова. Зато вбежавший мог. Слова отчаянно вырывались из его уст стремительным бессознательным потоком, наслаиваясь друг на друга, пока дрожащая рука с хрустом сжимала несколько листков и трясла ими: - У меня не так много времени, поэтому буду говорить быстро и кратко. Да, ты дурак. И я еще больший дурак. Если это письмо (он в очередной раз принялся размахивать бумагами) было признанием в любви, то я тебе скажу - я тоже тебя люблю. Я... я... Я не знаю что все это, и что действительно значит любить именно в том смысле - я не знаю, но я понимаю и разделяю все, о чем ты писал здесь. Поэтому плевать что ты там себе надумал, не сдерживай себя и просто делай со мной все, что ты хочешь. Слыша все приближающиеся шаги и наблюдая отсутствие инициативы у все еще ошеломленного Лань Сичэня, он кинулся к нему, обхватил руками его голову и поцеловал, закрыв его своим телом. И эту картину застал ворвавшийся Ванцзи. - Брат? Цзян Чэн отстранился от Цзэу-цзюня, чтобы дать ему возможность ответить, и опустил голову, открывая вошедшему лицо Лань Сичэня. - Ванцзи, все хорошо. Не стоит переживать. Оставь нас, пожалуйста. Второй господин Лань понимающе кивнул и удалился. Цзян Чэну было не по себе от того, что он в своём положении не видел лица Ванцзи. С каким выражением он принял всю эту сцену? Как скоро он расскажет все Вэй Ину? Что вообще теперь будет? Но все эти мысли были заглушены ощущением сильных рук на своём теле. Лань Сичэнь с силой, но аккуратно притянул к себе Цзян Чэна за талию и осторожно поцеловал его, будто еще не веря, что все это не сон, и мигом раннее эти же губы страстно целовали его. Наконец, когда осадок произошедшего немного улегся и все стало яснее, кто-то должен был что-то сказать. И первым заговорил Цзян Чэн. - Никогда. Слушай, никогда, никогда больше не скрывай от меня то, что у тебя на душе. Почему ты мне ничего не рассказал? Я поведал тебе все то, о чем бы больше не сказал ни одной живой душе, и подумать не мог, что у тебя на сердце есть что-то, чем бы ты не мог поделиться со мной. Не смей оказывать мне услугу! И не к чему меня жалеть! Цзэу-цзюнь с виноватым видом понуро опустил голову. - Нет, смотри на меня! Смотри на меня, А-Хуан! Он взял его опущенное лицо в ладони и заставил взглянуть на себя. И увидел в его блестящих глазах застывшие слезы. - Что я делаю, прости... Прости, это грубо... Я просто... - Он прижал голову Сичэня к своему плечу, по-прежнему тесно прижимаясь к нему. - Все хорошо. Теперь все хорошо, и... Кажется, я наконец понял. - Лань Хуан едва слышно всхлипнул, не шевелясь. - Что понял? - Что значит, когда между людьми нет места для "спасибо" и "прости". - Сичэнь шептал ответ ему в шею, от чего тот слегка вздрагивал. - И что же это? - Не могу объяснить словами, но чувствую, что между нами теперь тоже нет места для этих слов. И... сожги то письмо. Прошу. - Последнее слово прозвучало едва слышно. - Как скажешь. - И Ваньинь оставил кроткий поцелуй на макушке покоящейся на его плече головы. ... На следующий день, даже утро, молодой господин Лань заявился в Пристань Лотоса. Не найдя нужного ему человека в покоях, он отправился в одно из их любимых, обыкновенно безлюдных мест на лужайке у небольшого пруда. Там он его и обнаружил. Цзян Чэн восседал в уединенной медитации. С одной стороны Сичэню не хотелось нарушать её, а с другой - он жаждал поскорее увидеть его в лицо. И просто объявлять себя ему не хотелось. Не теперь. И минуя прежние убеждения о приличиях, он подобно ребенку выскочил из кустов и бросился мужчине на шею, ухватываясь руками за его грудь. Тот мгновенно узнал его по знакомому древесному аромату и лишь прижал его руки к себе ещё крепче. Они немного помолчали, наслаждаясь близостью в крепких объятиях. Хуан склонился к его плечу и нежно, с уловимыми нотками восторга, прошептал ему на ухо: -Значит, А-Чэн не отказывается от своих вчерашних слов? - Ни в коем случае. - И чтобы доказать правдивость сказанного, Ваньинь в то же мгновение обернулся и повалил Ланя на траву, попутно даря ему неопытный, но все же страстный и чувственный поцелуй. Наконец дав тому возможность отдышаться, Цзян Чэн немного отодвинулся. И Сичэнь залился мягким звонким смехом, которым, несмотря на все усилие, Ваньинь не мог не заразиться. Поддавшись этому нежному порыву они ещё обнялись и несколько раз перекатились по траве, ещё немного влажной после утреннего тумана. И насмеявшись сами не зная чему вдоволь, они вдруг вновь поглядели друг на друга, осознавая некую странность всего происходящего. Это все происходило наяву? - А-Чэн, ты отдаешь себе отчет в том, что все это значит? Как бы это не выглядело, все же это не игра, и пути обратно не будет. - Неожиданно строго произнёс Цзэу-цзюнь. - Я абсолютно серьёзен. - И Цзян Чэн действительно отвечал ему со всей серьезностью и мужеством, будто не он несколькими секундами раннее катался с ним по траве, забавляясь как дитя. - Хорошо. Я надеюсь, что ты действительно понимаешь, на что соглашаешься. Я ведь тебя не отпущу. - Сама фраза звучала бы весьма романтично и мило, если бы не столь переменившееся и теперь сосредоточенное и даже едва холодное лицо Лань Сичэня, внушающее некоторый страх. Такое выражение на нём появлялось редко, от чего имело особое влияние. - И не смей отпускать. И он не отпускал. ... ... Лань Сичэнь остановил ласки и повисла некая пауза. - Погоди, но ты же говорил, что ну... Не будешь сыт лишь этим?.. - Томный голос надвисающего над ним прозвучал почти перед лицом Хуана. - Это так. - Цзэу-цзюнь расплылся в едва хитрой улыбке. Его распущенные темные волосы раскинулись по подушке, поглотив в своей пучине развязанную чужими и самыми любимыми руками лобную ленту. Несколько прядей теперь обрамляли его утончённое лицо, придавая ему совершенно очаровательный, и вместе с тем соблазнительный вид, который особенно распалял Цзян Чэна. - Так почему останавливаешься? Еще и.. сейчас. - На лице говорящего начал проступать румянец. - Ты действительно готов к большему? - Бровь Сичэня приподнялась. Он улыбнулся и притянул Цзян Чэна за загривок, поигрывая пальцами в его волосах, вызывая лёгкую дрожь, к себе, чтобы суметь осыпать его шею поцелуями. Тот не сопротивлялся. - Я... Ах, я, а, я не знаю... Я не так осведомлен. И мне все еще не по себе от всего этого, но я хочу... довериться тебе. Я просто доверяю тебе. То, что мы уже делали мне... мне действительно понравилось, и я... - Речь Ваньина звучала стремительно и в некотором смысле наступательно, однако он периодически сбивался из-за ещё не восстановившегося дыхания и никак не желавших собираться воедино мыслей, которые в порыве возбуждения разбежались по всему разрозненному сознанию. И покраснел еще сильнее. - Ну и я верю в то, что ты не сделаешь ничего такого, что могло бы принести мне боль. Ну, по крайней мере потом... - Погоди, ты это о чем? - Лань вновь прервался, чтобы взглянуть в лицо любимого. - Я пробовал интересоваться тем, как это должно... Ох, я еле узнал лишь немного и... Хоть я знаю совсем немного, я все же понимаю, что в такой... связи должна быть принимающая сторона. - Все слова давались ему с ощутимым трудом. - И ты решил, что это будешь ты? - Ласкающие его голову пальцы остановились. - А... Ну... Я, черт возьми, я, я не знаю, я подумал... - Растерявшись от такого прямого вопроса, он неосознанно скрыл лицо за предплечьями. Однако Сичэнь осторожно взял его руки в свои и притянул их к своей груди. - Хэй, я... сам представлял себя в этой роли. - Чего?! - Цзян Чэн от неожиданности услышанного уперся руками в крепкое тело лежащего под ним. - Почему ты так удивлен? Мы можем поменяться, но для первого раза я предпочёл бы так, думаю, и ты тоже. Цзян Чэн уже сгорал со стыда и опустил голову, не давая это заметить. - Но... Но я же ничего не знаю. Я могу случайно сделать что-то не так, и быть неосторожным, и... - Чш. - Руки Лань Хуана прошлись по спине сидящего в успокаивающем жесте и немного надавили, чтобы он лег на него и ему не приходилось прятать лица. И когда убедился, что тот принял удобное положение, прошептал: - Я буду тебя направлять. И вообще-то я тоже тебе доверяю. Все будет хорошо. Думаю, это все так страшно только в начале. - А-Хуан, я так сойду с ума... ...