Всё что осталось от нашей любви

Холодный ветер нёсся над крышей небоскрёба в Нью-Йорке, где сидели две фигуры, казавшиеся несочетаемыми, как день и ночь. Америка, с его безупречным костюмом и уверенностью, излучал силу капитализма, а рядом с ним — СССР, в потёртой шинели и с усталым взглядом, олицетворял собой суровость социализма. Между ними витала напряжённость, но также что-то большее, что они оба боялись признать. –Почему ты всегда такой упрямый? — спросил Америка, глядя на горизонт, где мерцали огни города. Его голос был мягким, почти нежным, что контрастировало с его привычной резкостью. –Упрямство — это моя природа — ответил СССР, сжимая пальцы на коленях. Трещины на его руках, словно тонкие линии судьбы, становились всё заметнее. Он знал, что они означают, но молчал, как молчал о своих чувствах. –Ты боишься — произнёс Америка, поворачиваясь к нему. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь горели пониманием. –Боишься умереть? Боишься то что так и не успеешь сказать? – СССР замолчал, его сердце билось так громко, что, казалось, его можно услышать сквозь шум города. Он знал, что признание станет его гибелью, но молчание стало непосильным. –Я люблю тебя — вырвалось у него, словно последний вздох перед падением. Америка улыбнулся, но его улыбка была грустной. –Я знаю, я знал всё с самого начала— прошептал он, приближаясь. Его губы коснулись губ СССР, но это был не поцелуй любви, а поцелуй прощания, утешения перед неизбежным. СССР закрыл глаза, чувствуя, как трещины на его теле расширяются, словно река, размывающая берег. Он заплакал, опустив голову на колени Америки. – я не хочу умерать— прошептал он, прежде чем его дыхание остановилось. Америка остался сидеть на крыше один, глядя на пустое место рядом. Он знал, что их любовь останется тайной, как и всё, что происходит между небом и землёй. –прости что не когда не любил тебя– США, сам не зная кому произнёс эти слова, скорее всего, себе.