Зов пустоты

      Твой голос все еще звучит в моей голове. Каждый раз, когда я просыпалась, пила кофе, принимала душ, бродила по улицам города, что стали такими пустыми я слышала твой голос, но лишь как воспоминание, как видеть след и представлять как шел человек. Ты стал лишь видением, что ускользает по утру, прячется в тенях и скрывается за запотевшим стеклом. Но где бы я тебя не искала – тебя нет. Как не стало и меня с твоим исчезновением. Мир стал пустым. Все потеряло смысл. Нет, так не правильно говорить, ведь ты был против смыслов, ты рвал и метал шаблоны, правила, устои. Ты ненавидел этот мир, как и я. Ты единственный, кто понимал меня, кто принимал меня такой. Раненой, выгоревшей, избитой собственными мыслями, с разбитым разумом. Тебе было плевать на это, ты любил меня за все, за каждый вздох, за каждое слово и молчание, за каждое многоточие. Ты собрал мои осколки, когда появился в моей жизни, гладил шрамы, не пытался исправить меня. Я провожу пальцами по тем местам, где ты касался меня, оставляя метки, как след фиолетовой помады от поцелуя, только под кожей – внутри самой сути меня. Я скучаю по тяжести твоих прикосновений на временно белой коже, скучаю по ощущению жизни, что дарили мне багровые следы, будто без них я больше не существую. Будто тебя больше не существует. И я мыслю в пустоту, там, где раньше был ты. Ушел, оставив после себя лишь дымку моих болезненных воспоминаний. В этом зале так пыльно. Я не заметила как пришла сюда. Глазами искала тебя. В каждой тени коридоров, под каждой лавочкой и за каждой дверью. Ноги сами вели меня сюда. Будто это поможет. В каждом лице присутствующего – ты. Ты менял их, ты был тем, за кем люди идут, но никогда не тянул поводок. Ты...        - Здравствуйте, не вставайте. Сегодня проведем небольшую сессию, времени у нас... Ты ненавидел все, что делают люди. А люди лгут, притворяются, изменяют, несут чушь и заставляют других в это верить. Их собственная вера в собственную ложь ­- самое страшное, что могла извергнуть бездна в общество. Но бездна была так соблазнительна, она обещала контроль над обществом тем, кто выше, кто сильнее, и они на это повелись, согласились без зазрения совести. Они стали теми, кто одел ошейники и поводок. Кого-то заставили, кто-то сам с радостью, виляя остатками хвоста и подергивая тазом, повиновался. Не согласен – казнь, пытаешься вырваться – казнь, пытаешься незаметно ускользнуть от вездесущего хозяина – казнь. Это все приводит к одному. Просто подчинись, усмири характер, прогни поясницу сильнее, высунь язык и убери волосы. Ты должен быть покорным. Ты будешь покорным. Покорись, прогнись, покорись прогнисьпокор… – И последний раз. Глубокий вдох и медленный выдох. Группа, можете открыть глаза. Они такие, какими мир им позволяет быть - покорные ищут себе хозяев, плети стали не нужны, но они верят, эти плети всегда с ними в одной комнате, они знают это. Хозяин доволен. Их принципы – карточный домик, кодекс чести – красивая сказка для детей на ночь, что еще верят в справедливость. О, мы снова вернулись к твоим словам. Нет-нет, я не хочу об этом. Я хочу о тебе. Суть ясна, только они не поймут.        Это все шутка, не задумывайся над этим, если посторонний сейчас слышит мои мысли. Это не для тебя. Не бери в голову то, что не сможешь переварить. – Всем спасибо за встречу, все свободны, не забудьте подойти к выдаче. Твой голос становился тише и исчез совсем. Ты ушел, не оставив ничего, кроме моих мыслей, шепот в затихающем эхо от скрипа стульев по паркету и брошенного конца моего поводка. «Так лучше» - говорят они, «так правильно» - уверяют они, «так правдивее» - лгут они. Я пуста. И жизнь моя пуста. Дальше нет ни света, ни тьмы - только стена, о которую я обопрусь спиной и конец поводка в руках, пока ты не появишься снова как наваждение, видение, предсмертный сон. И это мой выбор. Все отдают конец поводка потому что привыкли, потому что так надо. Я делаю это потому что люблю и последую за тобой в любом направлении. Любовь – моя клетка и моя свобода, подчинение, но добровольное, не из страха, а из веры. И я верю, что однажды ты снова явишься и отведешь меня туда, где мы всегда будем вместе. Там нам никто не сможет помешать. Там мы снова будем свободны от правил, чужих глаз, голосов, осуждений и морали. Я все еще не понимаю, как ты это произошло? Ты меня бросил? Нет, ты не мог так поступить. Ты никогда так не поступишь, я верю в это, ведь я люблю тебя и я все для тебя, все, что захочешь, ведь я нуждаюсь в тебе. Ты нужнее дыхания - они накачивают кислородом. Ты важнее сердцебиения - они ставят кардиостимулятор. Ты переписываешь мои мысли - они читают морали. Ты сильнее сна - они пичкают таблетками. Ты тишина - они кричат, разрывая мой покой в твоих объятиях. Без тебя я – никто, я твоя тень, я твой след, я твоя слабость и твоя рана. Я хочу быть с тобой, я хочу снова стать твоей, я снова хочу спать в твоем дыхании, жить под твоей кож….. – Харлин!!! Распишись уже за получение лекарств, хватит в себя уходить. Выпила? Хорошо, вижу, иди в палату.       Таблетки. Они отняли тебя у меня, даже когда я перестала их пить, разрезав щеку, что бы было куда их прятать от медсестер – ты не вернулся. Люди. Они заставили тебя исчезнуть. Я знаю, это правда – тебя больше нет. Но пустота, что осталась, давит сильнее любой реальности. Они говорили, что это лечит, что это «нормализует». И они добились своего – «безумие» ушло, но вместе с ним ушёл и ты. Теперь я вижу мир трезво, ровно и пусто. Нет твоего шёпота, твоих тёмных улыбок в углах моей холодной кафельной палаты, твоей тяжести, что давила и дарила жизнь одновременно. Я выжила, но я одна. Каждое движение, каждый вдох напоминает мне, что тебя нет. Я живу, но без тебя каждый день – лишь отголосок того, кем мы были вместе. И таблетки сделали своё – они успокоили меня, но отняли тебя.       И они вернут тебя, обязаны вернуть. Зеленая дымка зарождается в плесневелом углу и тянется к кончикам пальцев, ползет выше, к венам и нервам, охватывая каждую клеточку моего тела, застилая глаза. Мир начинает дрожать и в этой дрожи я вижу… Я наконец вижу тебя снова. Постепенно проявляется твой образ из нечетких линий и множества силуэтов. Мир отступает, как пес перед грозным хозяином, и чем пес тише, тем ближе ты. Я слышу твое дыхание. Твой смех звенит в ушах все громче. Прикосновение. Я снова ощущаю тебя. Снова твое тепло касается моей кожи, моих ребер. Объятья, в которые я падаю не сдерживаясь, обессилев от тоски. Ты берешь меня за руку и исчезает все – стены, пол и даже воздух, все становится таким необязательным, не важным и не нужным. Твоя рука тянет меня за собой, я отдаюсь твоей гравитации, как и было всегда. – Маленькая мисс сумасшествие, я снова здесь! Твой голос… Как же сильно я по нему скучала. На моем лице снова появляется улыбка, спустя много лет. Она останется на лице навсегда. Потому что ты снова здесь. Точнее – я наконец-то там, в твоей обитель, останусь здесь на века.       – Она улыбается? Жуть какая.       – Да забей, время смерти?