Пожар

Было три часа ночи. Алина поставила игру на паузу и направилась на кухню налить ещё одну чашку кофе. Завтра, а точнее уже сегодня, у неё был выходной, так что можно было позволить себе засидеться допоздна и насладиться драгоценными часами отдыха. Больше всего в таких ночных посиделках ей нравилась тишина, которая для их панельного дома была редкостью. В светлое время суток присутствие соседей за стеной сложно было не заметить: сверху доносился стук молотка и визг дрели, снизу - крики, в подъезде хлопали двери, за одной стеной ребенок мучил скрипку, а за другой беспрерывно работал телевизор. Ночью весь этот нестройный хор засыпал и можно было вздохнуть с облегчением. Алине нравилось вслушиваться в тишину: она давала ощущение какого-то уютного одиночества, отчужденности от всего остального мира. Можно было расслабиться, слиться воедино с воздухом, насладиться шлепаньем своих босых ног по полу и даже отключить шумоподавление, чтобы наушники медленнее разряжались. Поэтому, когда за дверью послышались топот и крики, Алина вздрогнула, как ошпаренная, и замерла. - Помогите! Насилуют! - эхом донесся до неё вопль из-за двери. По лестнице цокали каблуки, их сопровождал отчаянный стук в стены и двери. Алина выбежала в прихожую и прилипла к глазку, а затем быстро отстранилась, выругавшись. Лампочка на площадке перегорела пару месяцев назад, и никто так и не удосужился её заменить. Однако смесь любопытства и страха распирали изнутри, так что Алина приложила ухо к двери, пытаясь выяснить подробности. Назнакомка явно приближалась, но теперь стали слышны и другие шаги - тяжёлые, медленные, а ещё второй голос, слова которого разобрать было сложно: он то ли успокаивал, то ли ругал каблуки, попутно задыхаясь и борясь с алкоголем в собственной крови. - Помогите! Пожар! - снова раздался крик уже совсем рядом. Что-то внутри Алины с хрустом надломилось. В голове зазвучал забытый голос бабушки - она закутывала её в шарф перед прогулкой и строго повторяла: - Помни, на "помогите" никто внимания не обратит, нужно кричать "пожар" - тогда все соседи тут же сбегутся. Алина быстро повернула замок, дернула ручку и открыла дверь - свет вырвался наружу и осветил испуганную растрепанную девушку, похожую на оленя, выскочившего перед фурой на трассу. Она не раздумывая влетела в квартиру, и как только замок снова щелкнул, скатилась по стене, закрывая рот рукой. Как раз вовремя: тяжёлые шаги достигли площадки, однако охотник не знал, где именно скрылась жертва, и принялся колотить во все двери, удары были яростные и бессмысленные. Он то ли кричал, то ли умолял, язык у него заплетался, и звуки никак не хотели складываться в слова. Наконец тяжёлые шаги прогромыхали мимо двери, и все затихло. Только сердце гулко стучало в ушах, пока Алина рассматривала свою ночную гостью. Перед ней была девушка примерно её возраста - длинные волосы, платье, каблуки, крошечная сумочка, пиджак - видимо, она ходила что-то отмечать. Их взгляды встретились, и тут незнакомку начало трясти, а по щекам дорожками поползла смесь косметики и слез. Единственным положительным качеством Алины, по ее собственному мнению, была способность быстро принимать решения даже в стрессовых ситуациях. Вот и сейчас она, усилием воли пытаясь не разрыдаться в ответ, уговорами и мягкими похлопываниями по плечу заставила незнакомку разуться, встать, дойти до кухни, сесть за стол и даже выпить стакан с раствором валерьянки, хотя капель там явно было больше чем нужно - руки у Алины тряслись. Наконец гостья начала приходить в себя. Она несколько раз извинилась, умылась, но, к удивлению хозяйки квартиры, уходить не спешила, а напротив, поспешно вернулась на кухонный стул. - С-спасибо вам большое, не знаю, что было бы, если бы вы не открыли мне дверь, - выдохнула незнакомка. Алина открыла рот, чтобы произнести что-нибудь героическое вроде "я не могла поступить иначе" или "не стоит благодарности", но все это звучало фальшиво, поэтому она просто спросила: - Хочешь кофе? Обращение на “ты” звучало фамильярно, но соблюдать все правила этикета в три часа ночи сил не было. Незнакомка кивнула. Алина поставила чайник на плиту и достала две чашки. - Ты живёшь здесь? - поинтересовалась хозяйка квартиры. - Да, на шестом этаже. - Понятно. А есть кто-нибудь, кто мог бы тебя встретить? Незнакомка, а точнее, уже соседка, виновато покачала головой: - Я живу с парнем, но сейчас он в отъезде... Алина вздохнула: - Хорошо, тогда, если хочешь, можешь остаться тут до утра, - глубоко в душе она ругала себя за эти слова: ей не хотелось видеть не пойми кого в своей квартире, тем более приглашать его переночевать, и уж тем более в выходной. Может быть, эта "соседка" просто обманула её, и теперь только и ждёт, чтобы обчистить её квартиру, когда Алина заснёт. "Да что у тебя красть, системный блок?" - упрекнула она сама себя. Незнакомка же, услышав эту новость, почти засияла от счастья, и, кажется, была готова вскочить и расцеловать Алину. Однако, слава богу, все обошлось лишь долгой благодарственной тирадой, которую хозяйка квартиры поспешила прервать. - Да не за что, мне не жалко, - повторила она в третий раз. - Меня зовут Алина, тебе кофе с молоком или без? - С молоком, пожалуйста. А я Настя, очень приятно познакомиться! Кстати, а сколько ты здесь живёшь? Просто мы, кажется, никогда раньше не встречались. - Уже где-то лет шесть...— Алина едва заметно закатила глаза: она специально всегда избегала встреч с соседями, лишние знакомства и болтовня на лестничной площадке ее не интересовали. - И правда странно, что мы не встречались. - А я вот всего год назад переехала. Может, ты знаешь Гошу? Он мой парень. Алина покачала головой и поставила перед гостьей кружку. "Кому какое дело до соседей? - подумала она, - просто люди, которые волей случая живут рядом с тобой. Может быть, мне ещё с пассажирами в автобусе знакомиться, когда я еду на работу?" -... И представляешь, этим никто не занимается! - Настя возмущенно дёрнула головой. - Прости, что? - Алина моргнула. - Я говорю - никто не занимается подъездом, представляешь? Лампочка перегорела тысячу лет назад, лифт весь трясётся, а входная дверь не закрывается уже неделю! Если бы не она, я бы сейчас тут не сидела! - Звучит довольно небезопасно. - А я о чем говорю? Допустим, меня спасла ты, но ведь у нас же в подъезде и дети есть, и старики, вдруг им так не повезёт? - Но у нашего дома же вроде есть управляющая компания, главный по подъезду и вот это все. Чат жильцов, в конце концов. - Главный по подъезду? Смешно! Валентина Владимировна палец о палец не ударит, я с ней уже как-то говорила. А чат бесполезен: единственное, что волнует его участников - это парковочные места перед домом. И Настя посвятила Алину в невероятный мир потерянных котов, шумных соседей, криво стоящих машин, санок на лестничных площадках, сломанных почтовых ящиков, газовых проверок, отключений горячей воды и всего остального, чего хозяйка квартиры старалась избегать любыми возможными способами. Как оказалось, их дом был целым маленьким миром, обществом внутри общества, где был и коррумпированный аппарат управления, и силовые структуры, и доносчики. Участковый, как заключила Алина, выступал в роли своеобразного священника, являясь посредником между жильцами и высшей властью - ЖКУ и полицией. Однако сама она, видимо, была атеисткой, так как ни разу его не видела. Но правила над всем этим она - главная по дому и старшая по подъезду Валентина Владимировна Болотова. По словам Насти, это была скорее стихия, чем человек - стихия злая, упрямая и при том ленивая. - Она нам с Гошей однажды угрожала, говорила, что выселит! Выселит за то, что мы, видите ли, оставили велосипед на лестничной площадке! - продолжала гостья, все больше распаляясь, а потом внезапно прервалась, и выражение её лица в этот момент Алине очень не понравилось. - Слушай, а не хочешь завтра вместе сходить к ней, а? Может быть, на этот раз она нас послушает, да и вдвоём не так страшно! Я Гошу все уговаривала к ней сходить, но он, мне кажется, уж слишком её боится. - Ну, можно... - протянула Алина, хотя её мысли кричали, что нужно срочно отказаться от этой затеи. Настя хотела втянуть её в глупые соседские склоки и, кажется, уже втянула, однако последний шанс отступить Алина упустила только что, или, может быть, в тот момент, когда открыла незнакомке дверь? В любом случае, с ней явно творилось что-то не то, раз она согласилась на эту авантюру. *** Когда Настя позвонила ей в дверь около пяти часов вечера, то выглядела крайне решительно, чего нельзя было сказать об Алине - бессонная ночь и день, проведённый в нервном ожидании, истощили её окончательно. Они триумфально промаршировали до лифта, а затем до двери Валентины Владимировны, которая открыла практически сразу после того, как они нажали на кнопку звонка. Валентина Владимировна оказалась низкой пухлой женщиной лет шестидесяти в вязаном кардигане с громадной брошкой и с до тошноты сладким голосом. Хуже голоса были только её удушающие духи. Она приторно заулыбалась,и, пригласив соседок войти, усадила их на диван и даже предложила конфеток из стеклянной вазочки. Гостьи отказались. Настя сразу пошла в наступление и попыталась выяснить, когда же злополучную дверь наконец починят, на что Валентина Владимировна заохала: - Милочка, ты же знаешь, как у нас все работает! Конечно, я написала в ЖЭК и нашей управляющей компании, но это же все очень долго! К тому же, на прошлом домовом собрании большая часть присутствовавших, - она бросила неодобрительный взгляд на Алину, - проголосовала за смену домофона на более новый, но если менять домофон, то тогда нужно поменять и дверь, она уже совсем разваливается, это никуда не годится! Но это же все деньги, деньги, надо собирать подписи и деньги со всего подъезда, а ты думаешь, какая-нибудь Ольга Степановна тебе что-то даст? Нет, на все это нужно время - нужно везде ходить, везде обивать пороги, а я женщина занятая, у меня дочери, внуки, я не могу! К тому же, капремонт это так неудобно! У моей подруги разворошили всю ванну, нельзя было даже воспользоваться уборной! Просто кошмар! Да и как видите, я живу прямо под крышей, а если они решат менять шифер, то куда же мне деваться? Нет-нет, вряд ли кто-то согласится на капремонт, у нас не такие жильцы, начнут скандалить, возражать, вы же сами знаете, никакой инициативы! Кажется, Валентина Владимировна могла продолжать бесконечно. Впрочем, её, кажется, в принципе мало что устраивало во вселенной, а так как над самой тканью мироздания она была не властна, то и в собственном подъезде менять ничего не собиралась - слишком маленький масштаб. - Простите, - осторожно перебила её Алина, - но при чем здесь капремонт и замена двери? Мы же просто хотим, чтобы починили старую. - Деточка, - женщина закатила глаза, - мне бы тоже очень хотелось, чтобы все было так просто и понятно! Починить старую дверь? Конечно, было бы просто замечательно, но, как ты видишь, на мои письма так никто и не ответил. - Тогда можно было бы вызвать мастера и собрать деньги с жильцов. - Да я готова сама заплатить, мне не жалко, - вставила Настя. Валентина Владимировна воззрилась на Алину взглядом, выражающим бесконечную обиду и крайнее презрение: - Вызвать мастера! Собрать деньги! Ха! Я все понимаю, вы живёте на съёмной квартире, дела вам до нашего дома никакого нет, но воображать себе такую чушь! Хотя, конечно, молодежь сейчас такая, родители платят за их жилье, а они сами предпочитают не вникать! - Это моя квартира, я её не снимаю, - спокойно ответила Алина. - И мои родители за неё не платят, я работаю и обеспечиваю себя сама. Возможно, если бы вам было дело до подъезда, вы бы познакомились со мной раньше, а не собирались провести капремонт уже как минимум лет шесть. Квартиру Валентины Владимировны они покидали со скандалом. Алина быстро пожалела о том, что не сдержалась. Главная по подъезду покраснела, достигнув яркости советского флага, и понеслось - никто не избежал её суда: ни такие молодые бездельники, как она, ни молодежь в целом, ни жители дома, ни мигранты, ни местные, ни все люди в целом. В итоге они были сосланы в исправительные лагеря подъезда, и железная дверь оскорбленно захлопнулась перед их красными от злости лицами. С обновленными глазами спускалась Алина с девятого этажа и разглядывала столь знакомые стены и лестницу, которые теперь, казалось, явились перед ней в своём истинном обличии: грязные зелёные стены, кое-где покрытые неприличными граффити, облупившаяся краска, рассыпающаяся штукатурка, погрызанные ступени и застоявшийся запах сигарет. Нет, это был вполне обычный подъезд панельного дома, разве что чуть более запущенный, однако раньше это казалось ей нормой. На шестом этаже они расстались с Настей, и до своей квартиры Алина шла одна. Её шаги эхом отскакивали от стен и сливались с какофонией других звуков. На её площадке как всегда было темно, поэтому она включила фонарик на телефоне и стала рыться в кармане, однако то ли из-за раздражения, то ли из-за усталости, ключи упали на пол. Она наклонилась, подняла их с грязной плитки, отряхнула и приняла решение. Через некоторое время Алина вернулась на площадку вместе со стремянкой и вкрутила новую лампочку, почувствовав при этом внезапное удовлетворение. *** С ней начали происходить странные метаморфозы - как бы ни хотелось Алине вернуться к своему привычному состоянию безразличия к внешней части своего дома, она никак не могла этого сделать. Даже её соседи, ранее бестелесные шаги, постепенно начали обретать лица. Первой, заметившей изменения, оказалась старушка из соседней квартиры. - Молодец, что вкрутила лампочку, - похвалила она, когда они случайно встретились на лестничной площадке. Сцена: Алина в компании огромного пакета с продуктами, а бабушка с абсурдно толстым бульдогом. Это была самая типичная старая соседка, какую только можно было себе представить: ворчливая, с хищным взглядом, летом она кричала из окна на детей, которые пытались залезть на "её" яблоню, зимой сгоняла парочки с лавочки перед подъездом. Алина старалась избегать встреч с ней всеми возможными способами, потому что однажды старушка попыталась выяснить, а почему это она так поздно возвращается домой и что за молодой человек приходил к ней в воскресенье. Это были глаза и уши, которые, за неимением лучшего применения, наблюдали за всеми вокруг и беспрерывно собирали информацию. Алину это до жути пугало, однако на этот раз она решила не сбегать сразу. - Просто надоело ходить в темноте. Но меня все ещё беспокоит входная дверь - она же совсем не закрывается. Старушка, удивленная тем, что собеседник не попытался мгновенно ретироваться, активно закивала. - И не говори, совсем какой-то кошмар, все разваливается! Здесь все нужно ремонтировать! - Да, я тоже так думаю, капремонта не избежать. Однако на последней фразе бабушка побледнела, и лицо её исказилось в привычном отвращении. - Капитальный ремонт? Нет-нет, это же кошмар! В доме будет невозможно жить! Да они ещё и хотят за это денег! Откуда же я их возьму?! Грабёж! Сталина на них нет! Она ещё долго ругалась, но смысл её слов не менялся. Понятно было одно - она им с Настей не союзник, а может быть, даже и враг. Расстались они на дружеской ноте, хотя Алина чувствовала себя совершенно выжатой. Спустя ещё несколько дней Алина отправилась к Насте, чтобы отдать ей тарелку от пирога, подаренного в знак благодарности. На лифте ехать было страшновато, поэтому она решила пойти пешком и встретила новое лицо. На площадке между пятым и шестым этажом, на подоконнике, под открытой форточкой, сидела девочка лет пятнадцати и парила вейп. Запах клубничного шампуня заполнил лестницу. Как только Алина появилась на площадке, девочка встрепенулась и попыталась избавиться от улик, но поняв, что это не родственники, быстро успокоилась и снова затянулась. - Здравствуйте. Соседка подняла на неё задумчивые глаза, осмотрела внимательно, а затем кивнула: - Здравствуйте. На этом диалог мог бы и закончиться, но на обратном пути избавившуюся от тарелки Алину настигли с вопросом. - Вы же не расскажете моим родителям? - спросила девочка. - Я не знаю, кто твои родители. - Второй этаж, квартира 45. - А я все равно ничего им не расскажу, - покачала головой Алина и продолжила спускаться вниз. Однако девочка, соскочив с подоконника, недоверчиво последовала за ней. Алину отконвоировали до четвёртого этажа. Позже, когда она рассказала Насте об этой встрече, та только отмахнулась: - Не обращай внимания, все мы такими были в её возрасте. Алина честно постаралась вспомнить подобные эпизоды из своей подростковой жизни, но в голову так ничего и не пришло. А вот её одноклассники в голове всплыли, притом не самые благополучные. Нет, конечно, она и сама пробовала курить и несколько раз распивала пиво на лавочке с подругами, но все это были скорее шалости. Однако и эти опасения не убедили Настю. Этот случай, наверное, вскоре забылся бы, если бы однажды, вернувшись с работы, Алина не обнаружила лифт сломанным, и ей не пришлось подниматься по лестнице, на которой она обнаружила апельсин. Яркий и солнечно-оранжевый, он резко выделялся на фоне грязных ступенек. Не успев решить, стоит ли его взять, она подняла глаза и увидела на лестничной площадке ещё одну свою соседку. Женщина средних лет сидела на полу в окружении рассыпанных фруктов, гречки, сахара, яиц и других продуктов и пыталась дрожащими руками собрать их в порванный пакет. Лицо её было опухшим и, кажется, она еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Алина наклонилась, подняла столько апельсинов, сколько смогла, и протянула их соседке, но заметив разорванный пакет, немного растерялась и вместо того, чтобы как-то успокоить женщину, просто поздоровалась. Однако видя, что это не помогает, тут же нашлась: - Вы не переживайте, мы все соберём! Я здесь на четвёртом этаже живу, давайте я принесу новых пакетов. Кажется, это сработало, потому что женщина встрепенулась и тут же заторопилась: - Ох, спасибо-спасибо, но не стоит, не надо, я вот прямо тут живу, вот здесь. Я сейчас сама за пакетом сбегаю. Вы только, пожалуйста, тут чуть-чуть покараульте.. Она встала, отряхнула юбку и вошла в квартиру 45, откуда вскоре вернулась с новыми пакетами, но как будто в ещё более разбитом состоянии. Вместе с Алиной они собрали все, что осталось целым, но яйца спасти не удалось. - А я ведь Петеньке обещала приготовить блинчиков или оладушек,- снова расстроилась соседка. - Давно уже обещала, давно, вот он расстроится! - А сколько вам надо яиц? - Да штучки две-три... - Хорошо, тогда давайте все здесь уберём, а потом я принесу вам яиц, как раз вчера большую пачку купила. Женщина, не веря своему счастью, поспешно согласилась. Алина не знала, почему ей не все равно, наверное, из-за этого Петеньки, по всей видимости, младшего сына, и не хотелось оставлять ребёнка без сладкого. И хотя пол в подъезде пришлось отмывать шваброй, домой она вернулась минут на двадцать позже, а из холодильника пропала парочка яиц, чувство потраченного зря времени отсутствовало. Наоборот, так и должно было быть, и, может, когда та девочка слезет с подоконника и вернётся домой, там ее тоже будут ждать вкусные мамины блины. *** - Ты уже видела, что натворили эти негодяи?! - бабушка-соседка встретила её у подъезда, сидя на лавочке и держа на поводке своего бульдога. Алина остановилась и надела вторую лямку рюкзака - она ездила к родителям на пару дней и только вернулась, в связи с чем ответ был отрицательным. - Это кошмар! Разрисовали весь подъезд! Все стены в непотребствах и какой-то чертовщине! - она плюнула три раза через плечо. - Мне дверь краской залили! Вам вообще свастику нарисовали, ироды малолетние! И куда мы катимся, если молодёжь себе такое позволяет?! - Простите, я только вернулась и что-то совсем не понимаю о чем вы, какие ироды? - Да дети, школьники! У нас же дверь не закрывается, вот они и залезают! Весь подъезд куревом провонял из-за них, живём, как в притоне! В реальности все оказалось не так плачевно, как расписывала старушка: на её двери было всего несколько капель ярко-оранжевой краски, а на стенах - парочка новых граффити. Они не терялись на фоне остальных лишь благодаря тому, что ещё не успели выцвести. Однако ситуация и впрямь была неприятная. Алина почувствовала, как злость и отчаяние утяжеляют ей руки, но не стала впадать в бешенство. Вместо этого, проведя небольшое исследование на просторах интернета, она с ведром, шваброй, тряпкой и кучей разной бытовой химии выступила на поле боя - лестничную площадку. Вкрученная лампочка ярко освещала ей путь. И хотя вычистить удалось далеко не все, эффект оказался ощутимым: многолетний слой грязи и пыли был стерт с пола, капли краски получилось отскрести, а мелки со стен и маркеры - смыть, и остались только рисунки, сделанные баллончиком, но тут Алина уже была бессильна. И все время, пока она терла, скребла и чистила поверхности в самых неудобных позах, в голове у неё вертелся один-единственный вопрос: "зачем я это делаю?". Ведь в отмывании лестничной площадки и впрямь не было смысла, даже в масштабах подъезда это был лишь небольшой участок, который вскоре снова покроется грязью и нецензурными выражениями, особенно, пока дверь в подъезд стоит гостеприимно распахнутой. Алина злилась - на вандалов, на Валентину Владимировну, на старушку-соседку, на себя, и с яростью стирала со стены очередную надпись. А ведь если хотя бы один человек с каждого этажа сделает то же самое, подъезд будет не узнать, так что же их останавливает? Им ведь наверняка тоже не нравится эта грязь, столетние бычки и трупики тараканов. Но никто не готов тратить на это время, никто не готов жертвовать свои собственные ресурсы на их общий дом, никто не готов сказать Валентине Владимировне все, что он про неё думает, и выслушать её ответ. Что должно переполниться внутри, чтобы ты стал готов? Лестничная площадка сверкала и пахла хлоркой. Алина вернулась в квартиру и умылась, чтобы смыть пот, а затем написала Насте и позвала её к себе на чай. Ей почему-то хотелось обсудить все это именно лично. Встреча была назначена на вечер среды. *** Во вторник в дверь позвонили, и пробравшаяся к глазку Алина увидела у себя на пороге соседку со второго этажа, рассыпавшую апельсины. В руках она держала тарелку с блинами. - Это вам, все вам, спасибо ещё раз за яйца, вы меня выручили, просто спасли! - женщина нервно улыбнулась и протянула ей тарелку. - Ох, спасибо большое, но не стоило! - Нет-нет, возьмите, так будет честно! Предыдущие все съели, я вам ещё тогда хотела отнести, но не успела. - Спасибо ещё раз! - Алина решила не сопротивляться и взяла тарелку, параллельно рассматривая гостью. Ещё тогда, на площадке, она показалась ей какой-то болезненной: худая, невысокая, с огромными синяками под глазами и слегка подрагивающими руками. Её взгляд постоянно бегал, не останавливаясь ни на чем дольше доли секунды, а губы были заметно искусаны. - Давайте я тогда сейчас переложу все на свою тарелку и сразу вам все отдам, - предложила Алина. - Да не нужно, не переживайте, я почти всегда дома. Вернёте, когда будет удобно. - Хорошо, как скажете, - ей вдруг захотелось немного потянуть время, чтобы ещё понаблюдать за соседкой, будто она никак не могла найти последнюю деталь пазла. - Кстати, меня зовут Алина. - Очень приятно познакомиться, - соседка кивнула со всей серьёзностью. - Я Анна. Она неловко протянула руку и тут же отдернула её, вспомнив, что у Алины в руках тарелка. Рукав свитера немного съехал, обнажив тёмный синяк, который Анна тут же попыталась спрятать, накрыв ладонью. *** - Я даже не знаю, прости... это все конечно хорошо звучит, но... - Настя все это время сидела, накручивая локон на палец с крайне сосредоточенным видом. - Не вижу в этом смысла. Мне кажется, мы только сильнее рассоримся с Валентиной Владимировной. Алина посмотрела на подругу с разочарованием и даже презрением. Конечно, формально они были скорее знакомыми - лишь иногда переписывались и ещё реже встречались, но Настю к ней тянуло, и это чувствовалось. Как позже догадалась Алина, она искала поддержки и сочувствия, кого-то, с кем в любой момент можно поговорить лично, потому что переписок и звонков Настя не понимала и не принимала, и в такой ситуации соседка снизу оказалась наилучшим из возможных вариантов. - Я помыла лифт, - буднично сообщила Алина. - Я заметила, и это здорово, и я восхищаюсь твоим упорством, но... - Если ты хочешь, чтобы он таким и остался, дверь нужно починить. И я сделаю это в любом случае. - Я согласна, что нужно починить дверь, но ведь... Это дорого, да и почему ты уверена, что её сразу же после этого не сломают снова? - А мы снова её починим. - Но ведь это дорого! - в последний раз взмолилась Настя. И в этом была она вся - не так давно готовая лично оплатить ремонт и теперь не желавшая даже разделить счёт напополам. - Я осмотрела дверь и поискала в интернете, можем попробовать сами. А так я поспрашивала знакомых, и мой бывший одноклассник сказал, что готов помочь почти за бесплатно. Настя все ещё сомневалась, поэтому Алине пришлось прибегнуть к одному из последних средств - упомянуть Гошу. Как бы вскользь, даже не специально, но это сработало, и Настя согласилась, но лишь при условии, что если Валентина Владимировна застанет их с поличным, то Алина будет делать вид, что все организовала сама. Вскоре после этого дверь починили. Одноклассник, с которым они периодически вместе играли онлайн, согласился работать за тортик, когда получил фото поломки. Поломка оказалась несерьёзной, и уже через пятнадцать минут дверь захлопывалась без проблем. Во время ремонтных работ Настя и Алина стояли на дежурстве, поджидая Валентину Владимировну, но та так и не пришла. Однако реакция главы подъезда все же последовала и довольно оперативно - не прошло и дня с момента починки, когда к Алине постучали, проигнорировав звонок. Стук был настойчивый и раздраженный. Выглянув в глазок, она обнаружила Валентину Владимировну, красную, как помидор. Стоило, конечно, проигнорировать её и не открывать, но Алина зачем-то решила побыть вежливой. К тому же, зря, что ли, она готовилась к этой перепалке? - Милочка, что вы себе позволяете? - выплюнула ей в лицо Валентина Владимировна. - У нас есть управляющая компания, чтобы чинить замки! - Здравствуйте, Валентина Владимировна. Да, она правда есть, - миролюбиво согласилась Алина, решившая даже не отнекиваться, а сразу взять вину на себя, - но ведь она не чинит. - Конечно, не чинит, я написала им заявление, и теперь оно находится в обработке! А теперь представьте, они его обработают, придут - а тут уже все в порядке. Это что же получается, я вру?! - Я не замечала, чтоб управляющая компания отвечала на другие ваши заявки, так почему эта должна стать исключением? Может быть, вы куда-то не туда пишете? - последняя фраза явно была лишней, но Алина не удержалась. Валентина Владимировна покрылась пятнами, сейчас на ней можно было кипятить воду: - Дорогуша, вы понимаете, что ваши действия могут рассорить нас с управляющей компанией?! И тогда нам придётся искать новую, проводить голосование, и вы даже представить себе не можете, как это долго и сложно. Да и не представите никогда, ведь этим придётся заниматься не вам, а мне! - А я вовсе не против этим заниматься. - Кем это вы себя возомнили, милочка?! - вскричала Валентина Владимировна, хватаясь за сердце. - Вы и двух своих соседей по именам назвать не сможете, не то что собрать подписи! Легко в одиночку чинить двери да вставлять лампочки, а вы попробуйте лучше объединить людей и собрать с них деньги, и тогда поймёте, в чем все дело! Вы думаете, это я ничего не хочу?! Да кроме меня для нашего дома никто ничего не делает! Сидят по квартирам, в ус не дуют, а как что случается, так это я виновата, это я должна обивать пороги управляющей компании и милостыню со всех собирать на покраску стен! А у меня, солнышко, уже не те колени, чтобы ползать со шляпой, и спина земные поклоны бить не позволяет, я себя всю угробила с этим подъездом, и никто мне слова доброго не сказал! Алина смотрела на неё и пыталась угадать, верит ли Валентина Владимировна всему, что говорит, и с ужасом приходила к выводу, что действительно верит, притом верит свято, и кроме веры этой в ней уже больше ничего, возможно, и не осталось. - Это ужасно, Валентина Владимировна, правда ужасно, и я восхищаюсь вашим упорством, - Алина попыталась сделать свой голос как можно мягче, но ей это не слишком удалось. - И мне очень жаль, вам правда стоит поберечь себя. Вы уже сделали слишком много для этих неблагодарных людей. Но вы ведь устали, я же вижу. И я готова помочь вам, готова взять эту ношу на себя и пойти лично, как вы выразились, обивать пороги управляющей компании. Последняя фраза оказалась смертельной ошибкой. Почуяв, что у неё хотят отобрать корону, Валентина Владимировна вцепилась в неё зубами и была готова разорвать любого, кто попробует сдвинуть её с престола главы подъезда. Алина поняла свой промах, когда ей практически выплюнули очередную "милочку" в лицо, приправив "душечками" и "дорогушами", и напоследок припечатав "доченькой". Если бы только она напросилась в свиту к Валентине Владимировне, то, возможно, получила бы простой, но хотя бы спокойный отказ. Алина закрыла дверь и прислонилась горячим лбом к стене. И какое только право имела эта женщина так с ней разговаривать? С чего она взяла, что, захватив власть в подъезде, теперь имеет право кричать на других жильцов? Да и к тому же, разве она не решает её же проблемы, не укрепляет её власть, не делает подъезд лучше? - Нет, ты её совсем не укрепляешь, - покачала головой Настя, которой она потом задала все эти вопросы. - Ты подсвечиваешь её проблемные стороны. *** Одним утром Алина наконец решила вернуть тарелку, на которой ей принесли блины. В их офисе был ремонт, и следующие несколько дней она должна была работать удалённо, что не могло не радовать, потому что сил у нее в последнее время ни на что не было. Тот разговор с Валентиной Владимировной выбил её из колеи, и хотя она понимала, что ничего страшнее оскорблений в свой адрес ей не угрожает, она все равно вздрагивала от каждого звонка в дверь. Тарелка, кстати, была не пустая - на ней красовалась пара бананов, которыми Алина собиралась задобрить соседку и, так сказать, переманить её на свою сторону в жилищном вопросе. До второго этажа она решила спуститься по лестнице, и на третьем вдруг услышала голоса. Спустившись пониже, Алина увидела участников беседы: Анну и мужчину лет пятидесяти, который то ли уже выпил, несмотря на раннее время, то ли еще не успел отойти от вечерней рюмки. - Ключи я, Анечка, не забыл, - рявкнул мужчина и кинул связку в соседку. - Откроешь мне дверь, не устанешь. - Конечно, Петенька, открою-открою, и с радостью. Только ты же знаешь, в нашей квартире домофон работает с горем пополам, так вдруг я тебя, как вчера, не услышу? - Черт бы побрал этих любителей чинить подъездные двери! - он плюнул на ступеньки. - А ты, Анечка, уж постарайся, чтобы я не стоял снова на холоде полчаса! - мужчина зашёл в лифт и поехал вниз, а женщина осталась стоять на лестничной площадке, растерянная и печальная. Алина тоже застыла, то ли от осознания того, что Петенька на четыре десятка лет старше, чем она представляла, то ли от озарения, что одними бананами она Анну вряд ли задобрит. Сделав над собой усилие и подождав, пока соседка вернётся в квартиру, Алина спустилась и позвонила в дверь. Её встретили радушно, даже не слишком долго отнекивались от бананов, и все шло как нельзя лучше, так что нужно было скорее переходить к сути, но в горле застрял ком. Она смотрела на Анну и видела синяк на её лице, наспех замазанный тональным кремом. "Он же бьёт её! - Алину тут же передернуло. - Он бьёт её, и соседи наверняка все слышат, такое ведь нельзя не заметить! Слышат и ничего не делают." И перед её глазами предстала страшная картина: такие же дома, раскиданные по всей планете, одинаковые и монолитные, бетонные шкафы со множеством ящичков, в которых живут крошечные люди, каждый в своём тесном маленьком мире. Им там уютно и тепло, они любят свои миры и наполняют их собой. Но все это звучит приятно лишь до тех пор, пока кто-нибудь не откроет такой ящик пандоры и правда не хлынет из него наружу. И хотя такое происходит редко, каждый боится за сохранность своего убежища, ведь границы нарушить легко - разорвало трубу у соседа сверху, у другого соседа закончился сахар, а третий приходит домой с работы и, слыша крики женщины за стеной, лишь устало потирает переносицу и делает телевизор погромче. И вот уже сигналит дверной звонок, и в глазке можно увидеть знакомое лицо без имени. Она распрощалась с Анной как-то торопливо, наверное, даже слегка пренебрежительно, и поспешила скрыться на лестнице. Её мутило. Как легко игнорировать людей вокруг и считать их просто массовкой, не имеющей никакой самостоятельности. Идёшь сквозь них, и хочется поднять голову повыше от осознания того, что ты один здесь настоящий. Но так думает каждый в толпе. За каждой серой дверью происходит своя история со своим главным героем. И раньше Алина считала, что в неё нельзя вмешиваться. Она зашла в свою квартиру, захлопнула дверь и упала в кресло. И чем она отличалась от всех этих людей, игнорировавших происходящее? Тоже ведь ничего не сказала, даже глазом не моргнула. Ей вспомнилась девочка, курящая на подоконнике. А что, если бы она тогда пошла жаловаться её родителям? Её бы тоже избили? Сосед сверху начал сверлить - дрель оглушительно завизжала, разбудив чьего-то ребёнка, который тут же начал плакать. Обычно Алина в такое время была в наушниках, но сейчас она заставила себя вслушаться в эти звуки. Осознать их человеческую природу. Надо было спросить Анну, все ли у нее в порядке, предложить помощь, денег, приют, да что угодно! Все лучше, чем стоять в стороне и молчаливо наблюдать за происходящим. К вечеру она не выдержала, встала, открыла дверь и спустилась на второй этаж. Ей было очень страшно, ноги тряслись, но не сделай она этого, то ненавидела бы себя до конца жизни. К счастью, соседка оказалась дома одна, но на прямой вопрос про синяк стала отнекиваться. То ли ей было стыдно, то ли страшно, но она не только не приняла предложенную помощь, но даже слегка разозлилась и попрощалась с Алиной в довольно грубой форме, захлопнув перед ней дверь. Последняя совершенно растерялась. Нет, она ждала, что реакция не будет положительной, но раздражение? Это просто не укладывалось в её картину мира. - Зачем вы в это полезли? - послышался голос сверху. Алина подняла голову и увидела курящую девочку, свесившуюся через перила лестницы. Ничего не ответив, неудавшаяся мать Тереза поднялась на третий этаж, но в этот раз девочка не испугалась, а посмотрела на неё с отвращением. - Послушай, я просто хочу помочь вам. И раз твоя мама не захотела со мной говорить, скажу тебе: если вам с ней что-нибудь понадобится - деньги или убежище - я всегда буду готова помочь. Я живу на четвёртом этаже в 56 квартире. - Вы плохо знаете мою мать, - девочка фыркнула. - Она ни за что не уйдёт от отца. Ей матушка сказала, что это ей Бог такого мужа послал в качестве испытания. Вот она и терпит. Так что зря вы здесь в благородство играете. Она обошла Алину и направилась к своей квартире, оставив неудавшуюся спасительницу в растерянности стоять на площадке. *** У Алины было ощущение, что она вскрыла гнойник. И если раньше он был отвратительным, но его можно было вылечить, то теперь гноя было настолько много, что оставалось только заткнуть дырку и надеяться, что все пройдёт само собой. Но затыкать было нечем и нечего - ей становилось тошно, когда она выходила в подъезд, когда встречала соседей. Все они казались ей такими мелкими и мелочными людьми, что даже и людьми называться были не достойны. К тому же, Валентина Владимировна обозлилась не на шутку, и то и дело приходила к ней с претензиями: слишком громкая музыка, сильный запах от еды, ремонт в неположенное время. А потом парень Насти перестал писать ей, и она тоже начала сходить с ума - ходила сама не своя и все время с красными глазами. - Гоша говорил, что нужно уезжать отсюда, - плакала она, сидя у Алины на кухне, - а я возражала: "У нас же тут квартира, работа, как уезжать? А на что мы жить будем и где?". А теперь у меня есть квартира, работа, а его нет, и все это не имеет больше никакого значения. Я до сих пор не верю, что его увезли. Просыпаюсь иногда утром, и первая мысль: "Он, наверное, уже на работе", а потом вспоминаю, и меня в холод бросает. Алина успокаивала её, как могла: говорила, что он жив, и все в порядке, хлопала по плечу, гладила по руке, а сама мысленно соглашалась с этим Гошей - уехать хотелось невероятно. Взять, сдать квартиру и перебраться поближе к центру, или наоборот, в деревню, где не будет ни души, никаких соседей и подъездов, только твой собственный дом. И одновременно она злилась на себя за это желание: как это так, это ведь квартира, оставшаяся ей в наследство от бабушки, она сама сделала здесь ремонт, сама каждую вещь подобрала, столько лет прожила, а тут - съехать. Да ещё и почему - потому что соседи не сахар и подъезд неухоженный. Так они сидели с Настей вечерами и расплывались в собственном бессилии, находя слабое утешение в тоске другого. Больше всего тогда Алине хотелось, чтобы кто-нибудь подошёл к ней и похвалил или сказал, что она все делает правильно. Хотя бы один человек, не более. Но никто не подходил, как бы вежливо она не улыбалась соседям при встрече. Однажды она зашла в чат дома - люди там возмущались всем, в первую очередь неправильной парковкой. Огромные споры на тему покосившегося забора во дворе, мусора в подъезде и прочего отнимали у участников целые часы жизни, однако никто не спешил пойти и правда что-то сделать. Алина часто видела Анну в окне её квартиры - видимо, это была кухня, где она стояла боком и постоянно что-то делала, то ли резала, то ли мешала. Приглядевшись к их семье повнимательнее, можно было понять, что они небогаты. Впрочем, в их доме и не было никого особенно состоятельного, обычный спальный район и обычный панельный дом. Работал, судя по всему, только муж, а Анна занималась хозяйством и дочерью. От Петеньки всегда несло алкоголем, поэтому при должной сноровке по остаточному запаху можно было определить, как давно он покинул пределы подъезда. По расчётам Алины, они жили в тесной двухкомнатной квартире.. Дочь семейства, как только отец возвращался домой, старалась его покинуть - однажды она делала уроки на подоконнике в подъезде. Анна соседку старательно избегала. Вот так вот они и жили - несчастные, бедные и беспомощные. Понаблюдав за ними достаточно долго, Алина начала осознавать, сколько привилегий имела в жизни: у неё была любящая семья, неплохая работа, друзья, ей досталась квартира в наследство, ей хватало денег на фрукты и на покупку видеоигр, она могла быть счастлива и могла замечать синяки у Анны на руках и облупившуюся краску на стенах. Заботиться о других - это тоже привилегия. Когда тебе еле-еле хватает зарплаты на то, чтобы прокормить семью, будешь ли ты думать о своих соседях? Но почему некоторые не хотят принимать помощь? Страшно признать свою слабость? Или, в случае с Анной, страшно уйти от болезненной, но стабильной рутины? Алина также часто встречала бабушку-соседку, которая сидела на лавочке и выгуливала собаку. Они всегда здоровались, но разговора не получалось, да и не хотелось выслушивать старческие жалобы. Пару раз она видела как к соседке приходит социальный работник - уж очень громко кричали и стучали в дверь. Как-то раз, когда Алина вышла вынести мусор, она столкнулась со старушкой на лестнице - та, увидев её, просияла и начала просить погулять с собачкой вместо неё: - Ноги у меня болят, совсем уж не могу, а он все просится и просится. За ним следить-то не нужно, просто вывести, постоять и обратно. Минут десять займёт, не больше. Алина не любила собак, не умела их выгуливать и никогда этого не делала. Перспектива стоять на холоде с этим слюнявым бочонком на ножках ей вовсе не улыбалась, как и сама бабушка-соседка. Но несмотря на все это, она согласилась. Хлопот это доставило немало, и заняло в итоге почти час. Собака все время сопротивлялась, рычала, а один раз даже попыталась укусить. Алина стояла рядом с бульдогом и уже почти уговаривала его зайти с ней в подъезд, а тот все упирался и тянул поводок. В квартиру она вернулась потная и злая. Этот час многому её научил. Зачем она ищет одобрения у людей, которые на крики о помощи не могут даже просто открыть дверь? Только "пожар", угроза собственному имуществу, способна в них что-то пробудить.. Почему она, видя несправедливость, позволяет себе ждать чьей-то поддержки, а не идёт и не исправляет это, если это так ее беспокоит? Да, может быть, она и не в силах залезть Анне в голову, чтобы помочь ей, но заняться подъездом уж точно может. И плевать, что скажут остальные, пусть хоть проклянут её. В таком деле нельзя рассчитывать ни на кого, кроме себя - главное, что она сама считает, что права, и сама может справиться со всеми препятствиями. К сожалению, люди слепы друг к другу, и если она не слепа, значит, ей нужно этим гордиться. Может быть, её действия помогут кого-то вдохновить. Капитальный ремонт здесь явно был необходим, но в первую очередь в душах, а не в домах. *** Медленно, но верно Алина начала собирать информацию и слухи. Её план был прост: уговорить соседей подписать заявление о смене главы подъезда и самой занять это место. Для этого она постаралась познакомиться со всеми соседями, и даже сходила на жилищное собрание, на котором, однако, ничего кроме парковочных мест не обсуждалось. Зато она выяснила, что старушку-соседку зовут Ольга Степановна, а дочку Анны - Саша. Ольга Степановна оказалась важной фигурой в этой игре - благодарная за выгул собаки, она рассказала Алине пару интересных фактов про Валентину Владимировну. Например, что та ушла с работы двадцать лет назад, чтобы воспитывать дочерей и заниматься семьёй, и теперь пытается реализоваться как мелкий управленец в их доме. Дел у неё особенно нет, дети выросли и уехали, а неуемные силы и скверный характер остались. Если верить слухам, управляющая подъездом успела запугать, уговорить и разочаровать в себе всех жильцов дома, так что они уже совершенно ничего не ждали, а просто терпели с тихими предчувствием, что вечно это продолжаться не может. Кроме того, несмотря на необходимость выбирать нового главного по подъезду каждый год, Валентина Владимировна занимала эту должность уже столько лет, что никто даже не мог припомнить, когда именно началась эпоха её правления. И, хотя голосование должно было проводиться ежегодно, Алина не помнила ни единого раза, когда к ней подходили за подписью. При этом в управляющую компанию Валентина Владимировна, кажется, не писала никогда. Тихое недовольство жителей росло, но действовать открыто никто не хотел. Ругаться в чатах это одно, а встретиться с Валентиной Владимировной лично - совсем другое. Впрочем, Алина тоже не собиралась действовать прямо: нужно было каким-то образом втереться в доверие к главе подъезда и отвлечь её внимание на что-то другое. Придумать сказку, яркую и правдоподобную, а главное - как можно более длинную. Настя, видя её решительность, была немного напугана. Она в принципе оставила всякую надежду, и, несмотря на то, что Гоша наконец-то написал ей и его даже обещали вскоре отправить домой в связи с лёгким ранением, история про Анну ее добила. - Зачем ты пытаешься помочь тем, кого презираешь? - спросила она Алину однажды. - Не хочу презирать ещё и себя. Ну и в качестве примера - всегда проще присоединиться к кому-то, чем начать самому. План родился у неё в голове спонтанно: Алина испекла печенья и отправилась на поклон к Валентине Владимировне. Там она долго извинялась за свою дерзость, расшаркивалась и принюхивалась. Затем она попрощалась и сделала то же самое спустя неделю. От всех этих любезностей глава подъезда таяла, как мороженое в жаркий июльский день, все больше и больше теряя бдительность. Десять раз уверив Валентину Владимировну, что та была совершенно права, Алина спросила её, не хочет ли она попробовать устроить в подъезде коллективный субботник? Так сказать, для сплочения коллектива? Нет, конечно, ей самой участвовать не нужно, Алина готова лично вымыть хоть весь подъезд. Зато так явно будет быстрее, а люди поймут, что дело не в том, что Валентина Владимировна не проявляет инициативу, а в том, что управляющая компания попросту их игнорирует. С горем пополам, спустя ещё пару дней умасливания, глава подъезда согласилась, решив, что вреда от этого все равно не будет, подъезд станет чище, а если никто не придёт, то можно будет обвинить жильцов в бездействии. Как Алина и рассчитывала, участвовать лично Валентина Владимировна не собиралась. Ее программа максимум предполагала постоять какое-то время, наблюдая, как молодёжь гнёт спину, и переброситься парой слов с соседями. Потом она уговорила Настю помочь ей, купила моющие средства с самыми агрессивными запахами, и вместе они вымыли все, что смогли, от первого до последнего этажа. Управляющая первые полчаса делала вид, что протирает подоконник, но затем ей надоело и она удалилась прочь. Алина специально выбрала время, когда большая часть жильцов возвращается с работы, и здоровалась с каждым, а у некоторых интересовалась, как у них дела. А ещё она заметила, что на подоконнике не было Саши. Нельзя сказать, что у всего этого в итоге был какой-то ощутимый результат. Да, некоторые соседи стали к ней более лояльны, её заметили, но этого все равно было недостаточно. И вот тогда Алина решила погрузиться в бездну интернета и узнать, как можно повлиять на жильцов и на управляющую компанию. Узнала она столько, что голова к вечеру начала болеть, а глаза слипаться. Самым эффективным ей показалось попробовать написать в управляющую компанию самой, и если её просьбы проигнорируют, то попытаться уговорить Валентину Владимировну компанию поменять. Впереди ее ожидала гора бумажек, но отступать уже было нельзя. *** За составлением жалоб и звонками в управляющую компанию пролетело несколько недель. Работавшие там люди оказались, в общем-то, неплохими, и даже выполнили пару простых Алининых просьб, но объяснили, что Валентина Владимировна сильно мешает их работе и не даёт понять, что реально следует сделать в подъезде. Вместе они сошлись на мысли, что ремонт необходим и что главу подъезда пора менять, хотя с последним они ничем помочь не могли. Таким образом, дни Алины разделились на две работы - на ту, которая приносит деньги, и на ту, которую она выполняла на чистом идеализме. За всем этим времени ни на себя, ни на других не оставалось. Настя даже пару раз приносила ей суп, чтобы захватчица подъездного трона хоть что-то поела. В один из таких вечеров ей позвонили в дверь. Осторожно и стыдливо. На пороге оказалась Саша - вид у неё был хмурый, вызывающий и в тоже время неуверенный. На Алинино "Привет" она ответила: - Извините, а можно войти? Не хочу разговаривать в подъезде, нас могут услышать. Хозяйка квартиры пропустила гостью внутрь, закрыла дверь и поинтересовалась: - Что-то случилось? У вас с мамой все хорошо? - Отец узнал, что я целыми днями сижу на подоконнике, ну и отругал, сказал, что я семью позорю. Теперь приходится ходить либо в парк, либо к подругам. Но сегодня слишком холодно, и все мои друзья заняты, поэтому могу я посидеть у вас? Где-то до одиннадцати, пока отец не уснёт, - все это она говорила, упорно смотря в пол и выдавливая из себя слова. - Да, конечно, проходи, - Алина проводила её до кухни и усадила за стол. - Хочешь есть? Нет? Ладно. Если что, вот здесь лежит чай, а вот тут есть печенье, бери, не стесняйся. Мне нужно поработать какое-то время, я буду в соседней комнате. Ванная и туалет по коридору налево. Если что-то будет нужно - спрашивай. Захочешь покурить - открой окно. - Хорошо, спасибо, - Саша кивнула и вжалась в стул. Алина вернулась за компьютер, но сосредоточиться на работе не смогла. А вдруг эта девочка хочет воспользоваться её добротой и украсть что-нибудь? Она же из довольно маргинальной среды, кто знает, на что она способна? Побил ли её отец за то, что та сидела на подоконнике? Скорее всего, да. Интересно, что бы сказала ее мать, узнав, что её дочь сейчас сидит у неё на кухне? Вопросов было много, но задать их значило подорвать доверие Саши, которая - только если не хотела её обмануть - и так с трудом доверилась ей. В итоге Алина просидела час, пытаясь кое-как сосредоточиться на экране, но в итоге не выдержала, закрыла все вкладки и отправилась на кухню.. Саша полулежала за столом, перед ней громоздились тетрадь с учебником, но видео на телефоне явно привлекало девочку сильнее, так что она даже не услышала, как Алина вошла. - Я собираюсь поесть, макароны с сосисками будешь? Не стесняйся, мне не жалко. Саша вздрогнула, подняла голову и, спустя минуту сомнений, все-таки согласилась. Чтобы не сидеть в тишине, Алина начала говорить. В основном ни о чем - спрашивать, какая еда нравится девочке, о погоде, о недавно просмотренных видео, о своих школьных годах, любимых и нелюбимых предметах, в общем, обо всем подряд. Она была не очень хорошим рассказчиком, а Саша не проявляла энтузиазма и отвечала односложно, так что хозяйка чувствовала себя все более неловко с каждой минутой. Девочка, наверное, в глубине души хотела сгрубить и прервать Алину, но боясь, что её за это выгонят, сдерживалась. Так прошёл один из самых неловких ужинов в жизни обеих. - Я, кстати, закончила работать. Если хочешь, можешь переместиться на диван, там будет помягче. Саша поспешно отказалась, и когда часы показали одиннадцать, спешно ушла, ещё раз невнятно поблагодарив Алину, которая решила, что после такого девочка больше никогда не придёт снова. - Ты просто не умеешь общаться с подростками, - сообщила ей Настя, услышав историю про Сашин визит, - у меня две младшие сестры, я-то знаю. Ты в следующий раз покажи ей, что ты своя. Ну там про сериалы расскажи, про игры, предложи вместе фильм посмотреть. В общем, с молодёжью нужно быть на одной волне, чтобы они тебе доверяли. Кстати, я доем чипсы? Алина в это не очень верила и решила расспросить про Анну Ольгу Степановну. Та, конечно, знала, что Пётр супругу избивает, но реагировала на это совершенно спокойно. Мол, а чего ещё в нынешние времена-то ожидать? Вот при Советском Союзе ничего такого не было, а теперь - пожалуйста, куда ни глянь. Капитализм людей озлобил. И вообще, была бы эта Анна нормальной бабой - ушла бы давно, а она все терпит. Но это ей попы мозги испоганили, она ведь пыталась уйти ещё давно, но когда не получилось, сразу в веру ударилась. И теперь все - уже на опиуме, так просто не слезешь. Нельзя сказать, что старушка ей помогла, но зато теперь она знала, что Анна пыталась уйти. А значит, она осознает весь ужас ситуации. Хотя бы в теории. *** Все это время Алина продолжала задабривать Валентину Владимировну, благодарила её за все, что делала управляющая компания по её собственным просьбам. Глава подъезда хлопала глазами, пытаясь понять, а как так, собственно, вышло, и кто и когда успел подать жалобу на поломку, но от похвалы не отказывалась. Возможно, она и пыталась вынюхать, кто является информатором, но никто, кроме Алины, Насти и управляющей компании, которая обещала сохранить её анонимность, этими сведениями не обладал. А Саша, к её удивлению, все-таки пришла снова, спустя месяц с первого визита. Все было примерно как в прошлый раз - "останусь до одиннадцати", неловкий ужин, молчание. Но на этот раз она все-таки согласилась переместиться на диван. Алина в тот вечер просто играла в компьютер, но расслабиться не могла. Ей все время казалось, что Саша наблюдает за ней исподтишка. Потом девочка пришла к ней ещё несколько раз. Все-таки решив воспользоваться Настиным советом, хозяйка квартиры предложила ей посмотреть фильм, и та действительно согласилась через пару визитов.. Алина чувствовала себя немного странно, как будто она занимается чем-то неправильным, пытаясь подружиться с соседской девочкой. Хотя она, в общем-то, пыталась даже не подружиться, а помочь ей и заодно выведать что-либо про её мать. Был ли это бескорыстный поступок? В любом случае, Саша не была глупой, хотя её оценки в школе оставляли желать лучшего. Поэтому в один из таких вечеров она заявила: - Я ведь понимаю,что вы хотите узнать побольше про маму. Алина отнекиваться не стала. - Ну тогда спросите прямо, - насупилась девочка. - Что вас конкретно интересует? - Мне сказали, что твоя мама уже пыталась уйти от твоего отца. Можешь рассказать об этом поподробнее, пожалуйста? Саша бросила на неё недобрый взгляд из-под бровей и скривилась, как от лимона: - Отец не всегда был таким. Он начал пить, когда потерял первую работу, мне тогда было девять. Он, конечно, и до этого не был идеальным, но ничего из ряда вон выходящего. А затем он начал пить, а когда он пьёт, то становится злым. Сначала начинает бить посуду, а потом маму. Мама терпела сначала, а потом не выдержала, и уехала со мной жить к бабушке. Это было три года назад. Отец клялся, что исправился, цветы дарил, подарки. Мама плакала и не знала, что делать, и бабушка ей посоветовала в церковь сходить. У нас в семье все, кроме бабушки, были неверующими. Кулич на пасху, вот и все. Ну мама сходила, послушала, что бабушка с батюшкой ей на пару сказали, и мы вернулись сюда, к отцу, это ведь его квартира. И все началось сначала. Алина почему-то ждала, что Саша заплачет, но она не заплакала, у неё даже голос не дрогнул. Девочка говорила быстро и уверенно, смотря в пол, будто готовила этот монолог. - Это ужасно, мне очень жаль... - хозяйка квартиры хотела похлопать её по плечу, но та резко подняла голову и посмотрела ей в глаза. - Вам не жаль. Не обманывайте. Лучше, если вы действительно этого хотите, помогите мне спасти маму. - Конечно, я с радостью, но как? Если дело в... - Как? - перебила её Саша. - Мы вместе поговорим с ней. Скажем, что мы сможем, если что, спрятаться у вас, если вы не против. Я уже все продумала, мы можем уехать не к бабушке, а к моей тёте, она не против, я её спрашивала. Это в другом городе, отец туда не поедет. - Ты все хорошо продумала, - осторожно заметила Алина, - но разве мы сможем её уговорить? - С первого раза? Нет! Но мы будем это делать до тех пор, пока она не согласится. Саша была полна решимости - её руки сжались в кулаки, брови нахмурилась. Алине очень не хотелось её разочаровывать, но она была уверена, что это плохая тактика. Это не тоже самое, что протянуть руку утопающему. Тут надо сначала убедить его в том, что он тонет, и в том, что он вовсе не сможет дышать под водой. Даже если они сейчас схватят Анну и насильно увезут её за тридевять земель, та скорее расценит это как новую угрозу, а не как спасение. *** Их первый разговор с Анной не задался, второй тоже. Когда женщина увидела на пороге свою дочь в Алининой компании, её лицо скривилось, а рука дернулась в порыве закрыть дверь. Можно было сколько угодно утверждать, что это была идея Саши, её мать бы все равно никогда не поверила. Она даже внутрь не стала их пускать, только в прихожую, чтобы соседи не смогли их подслушать. Квартира у них была узкая и тёмная, но до абсурда чистая и при этом захламленная. Пакеты с пакетами, старые куртки, какие-то коробки, сапоги, сервиз и кукольный домик, все это громоздилось на входе. При этим пыли на всех этих поверхностях не было. Алина старалась говорить мягко, только слова поддержки и предложения помочь, ничего не утверждая и ни к чему не призывая. Саша придерживалась противоположной тактики - она была с матерью жёсткой, даже слишком, практически приказывала ей. В первый раз их выгнали достаточно быстро, во второй они продержались чуть дольше. Алина пыталась намекнуть девочке, что к таким деликатным вопросам нужно подходить издалека, но Саша лишь обижалась и обвиняла её в мягкотелости. Поэтому в третий раз Алина решила пойти одна. - Если она не хочет думать о себе, то пускай хотя бы о дочери подумает, - подсказала ей Настя. Это была дешёвая манипуляция, но других идей у неё не было. К тому же, в такой ситуации все средства были хороши. Все в этот день было как будто бы против Алины: сначала она встретила Валентину Владимировну на лестнице, которая с грозным видом спросила, откуда управляющая компания узнала про упавший почтовый ящик, затем Анна долго не открывала дверь, заставив её мерзнуть на лестнице, а когда впустила, снова не стала приглашать войти. - Вы зря все это затеяли, - мама Саши покачала головой. - Я не желаю ничего слышать по поводу моего брака. Это не ваше дело. И вообще, считаю своим долгом сообщить вам, что я против дальнейшего вашего общения с моей дочерью, с Сашей. Вы оказываете на неё плохое влияние. - Простите, но ваша дочь в том числе сама хочет со мной общаться, я её не заставляла. Кстати, я пришла поговорить именно о ней. Не поймите меня неправильно, но я волнуюсь за Сашу и считаю что обстановка, в которой ей приходится расти - нездоровая. Она талантливая, добрая и очень сильная девочка, и она очень хочет, чтобы вы были счастливы. И я думаю вы тоже хотите, чтобы ваша дочь была счастлива. С каждым словом Анна становилась все бледнее и бледнее, губы поджимались и тряслись. - Поэтому, пожалуйста, подумайте над тем, что мы с ней вам сказали, - продолжала Алина. - Она очень хочет вам помочь, и, как я уже неоднократно повторяла, я тоже готова оказать вам необходимую помощь. Но никаких решений за вас принимать не собираюсь, это ваша жизнь, вы за неё и в ответе. Однако помните, что вы также ответственны и за Сашу. Глаза Анны налились кровью, она подняла дрожащую руку и закричала: - Вон! Прочь отсюда! И не смейте подходить к моей дочери! И сюда больше не приходите! Алина не стала спорить. Она спокойно попрощалась и вышла на лестничную площадку. На следующий день, сидя у себя на балконе, она жаловалась Насте и просила совета, но та лишь пожимала плечами, сочувственно вздыхала и рассматривала людей внизу. Отсюда было прекрасно видно большую часть двора, мусорку и лавочку перед подъездом. Очень удобный был бы наблюдательный пункт для какой-нибудь Ольги Степановны, но её окна выходили на улицу. Когда Алина перешла к той части истории, где её прогнали, Настя внезапно схватила её за руку и указала куда-то вниз. Лицо у неё при этом стало белым, как мел. - Это он! - прошептала она, хотя, конечно, тут никто не мог их услышать. Алина перегнулась через перила и увидела мужчину, садящегося на лавочку и открывающего бутылку пива. При ближайшем рассмотрении она узнала в нем Петеньку. Что ж, неудивительно, погода была хорошая, вечер тёплый, еще и пятница - самый сезон для перемещения алкоголиков на природу. - В смысле "он"? - поинтересовалась Алина, уверенная, что Настя не знает, как выглядит муж Анны. - Это тот алкаш, который погнался за мной ночью! Помнишь? - процедила подруга в ответ и ещё сильнее вцепилась в её руку. - Подожди, ты уверена? В этот момент у Петеньки зазвонил телефон, он взял трубку и его громогласный голос прокатился по двору. - Я уверена, - Настя сжала губы. Некоторое время они сидели молча, слушая, как мужчина внизу ругает своих коллег. Затем Алина, собравшись наконец с мыслями, вздохнула: - Получается, зря мы чинили входную дверь, от него она не спасёт. Все это время угроза шла изнутри, а не извне. Как бы ни хотелось верить в обратное. *** На другой день она встретила соседку на лестнице - та ставила на подъездный подоконник горшки с цветами. Алина отмыла этот подоконник пару дней назад и теперь от вида того, как смесь земли и воды выливается из растений и расплескивается вокруг, её перекосило. - Здравствуйте! Вот, навожу красоту! - похвасталась соседка. - Я на вас посмотрела, решила подъезд приукрасить. Раньше все думала зачем, кому это нужно? А тут смотрю - вы то пол помоете, то подоконник, ну, думаю, и я в стороне не останусь. Жалко конечно будет, если разобьёт их кто, горшки-то глиняные. - А вы тогда новые купите, пластиковые, - посоветовала Алина. - Пускай сколько угодно пытаются разбить. Соседка рассмеялась: - Хорошо, так и сделаю! Кстати, если вам нужны подписи на капремонт или на смену управляющей подъездом я готова помочь. Вы правильное дело делаете, давно пора тут все поменять. Алина глупо улыбнулась. И хотя грязь с цветов её все ещё беспокоила, она решила промолчать. Какая разница, что у них разные понятия о чистоте и красоте, главное, что цель одна - улучшить их общий дом. Ругаться с ней - потерять нового союзника, а без союзников Валентину Владимировну было не одолеть. Наверное, это была победа. *** Настя помогла Гоше сесть и поставила костыли рядом с лавочкой. Он шёл на поправку, но далеко ходить все ещё не мог, нога начинала ужасно болеть. С момента его возвращения они часто проводили время либо во дворе, либо на балконе, врачи сказали, что ему полезно дышать свежим воздухом. Сегодня должно было состояться собрание жильцов. Это должно было стать первое собрание, организованное лично Алиной. Больше года прошло с тех пор, как Настя убегала от Петеньки по лестнице. Многое изменилось, и не без помощи лёгкой руки её подруги. Как только Валентина Владимировна уехала на все лето на дачу, жильцы смогли вздохнуть спокойно и по-быстрому сменить главу подъезда. Эта должность, естественно, досталась Алине. Конечно, по возвращении бывшего начальства скандал разгорелся невероятный, но что она могла поделать? Только устраивать мелкие пакости. Самым страшным оказался случай, когда Валентина Владимировна разрисовала собственную дверь и вызвала полицию, обвинив во всем Алину. Однако в связи с отсутствием доказательной базы дело было довольно быстро закрыто. Ольга Степановна сильно заболела, а потом умерла от старости. Родственники, которых ранее никто и в глаза не видел, быстро разделили квартиру, а Настя приютила у себя старого бульдога, которого хотели усыпить. Анна переехала с дочерью в другой город, спустя месяц после визита к ней Алины. Сложно сказать, это она так повлияла на соседку, или Саша, но факт остаётся фактом. Благо, Петенька не узнал, из-за кого теперь он был вынужден платить алименты и никак не стал мстить новой главе подъезда. Алина выбежала на улицу, поздоровалась с ними и пошла приветствовать других соседей, столпившихся у заборчика - сегодня собирались обсуждать установку шлагбаума во дворе. Гоша проследил за ней взглядом, а затем задумчиво хмыкнул: - Я думал, такие истории бывают только в глупых американских сериалах. Или в сказках. - Я тоже, - ответила Настя, - и до сих пор так думаю.