Луна молчит

Ханамия свесился через мост, пытаясь разглядеть в пруду карпов, и Киёши испытал лёгкое беспокойство. Лёгкое — потому что ясное дело, топиться Ханамия не собирался, а вот повод для волнения был. За всё время свидания Ханамия едва ли произнёс два слова. «Привет, Киёши», и на этом словарный запас его иссяк, как иссякает вода в роднике. Киёши не нанимался его развлекать, так что тоже сохранял молчание. Они просто куда-то шли, просто посидели в кафе: Ханамия как дурак усиленно смотрел в окно, а Киёши был нормальным, так что созерцал Ханамию. Было на что посмотреть, как всегда. Ханамия напоминал одинокую луну, что сияет на небе и гордится тем, что на ней нет пятен. В случае Ханамии, если выражаться метафорично, пятен было достаточно, их просто не было видно. Киёши хотел процитировать какие-нибудь подходящие к случаю строчки известного японского поэта, но в голове вертелось только «давай завтра пойдем потренируемся на свежем воздухе, кстати, я покажу тебе мой новый захват, тебе понравится». Совсем не поэтично и даже не романтично, с какой стороны не глянь. После такого вот весёлого ужина они еще немного побродили по городу, и Ханамия так и продолжал молчать, но никуда не уходил. Киёши плёлся за ним, не понимая, что он тут делает, может ему пора домой? Ханамия и не заметит его исчезновения. Так они молча и встретили полнолуние у пруда, где под серебристым светом луны плескались карпы. Нужно было что-то сказать. — Смотри, Ханамия, — начал Киёши, глядя на луну. Он хотел продолжить мысль, но вдруг обнаружил, что Ханамия уже всё увидел в пруду, что хотел и теперь внезапно обратил внимание на самого Киёши. — Смотри, на небе повисла одинокая луна, бла-бла-бла, — сказал Ханамия. — Ты это хотел сказать? — Я хотел сказать: смотри, луна очень красивая и одинокая, не правда ли, пойдём завтра потренируемся в зале или в парке, что скажешь? — выпалил Киёши. — Да, — ответил Ханамия, но не было понятно, с чем именно он согласился. — Да? — Знаешь, Киёши, — сказал Ханамия, усиленно разглядывая красивую одинокую луну. — Я весь день ждал, когда ты что-нибудь скажешь, и я не разочарован, ты заговорил! Конечно, я ожидал, что ты заговоришь со мной чуть раньше, на колесе обозрения, к примеру. Или в кафе… — В кафе ты сидел, отвернувшись к окну, — заметил Киёши. — Это не очень-то располагало к разговору. — Ты мог спросить меня, что не так. — Ну, я не знаю. Ты решил играть в молчанку, это твоё право. Я всего лишь подыграл. Прозвучало не очень, зато искренне. Киёши шёл на свидание, а попал на проверку. — Ну что ж, я надеюсь, что ты позвал меня на совместную тренировку не для того, чтобы мне подыгрывать, — зло бросил Ханамия. — Ну, я пошёл, не провожай. Киёши стоял и думал, что это было. Ханамия сказал не провожать, чтобы его проводили? Или же лучше сделать так, как он сказал? Он обратил взгляд к луне, но та была холодна и безмолвна. Нужно было самому решать, что делать. Киёши выбрал проводить и, вздохнув, отправился в ту сторону, куда сбежал Ханамия.