Гавань

Впервые она увидела его совсем издалека, ещё юной девушкой, будучи на высоком этаже мрачного дворца, в своих покоях, из окна. Ещё генералом, совсем недавно прибывшим в столицу, он, прогарцевав на тёмной лошади, одним движением спешился и вороным вихрем понёсся во дворец. Катарина тогда ещё умела замечать красоту вокруг, пока эту способность не растворили в себе чернота стен, платьев, душ окружающих. Поэтому прерывисто вздохнула, ещё несколько мгновений пустым взглядом смотрела на то место, где только что развевался чужой плащ, и поспешила покинуть огромную комнату, служащую укрытием и клеткой одновременно. Она долго бродила по коридорам в сопровождении двух фрейлин, преследовавших по пятам и совершенно не дающих свободно вздохнуть даже в ванной. Делала вид, что изучает громадный дворец, из которого сбежать, казалось, было невозможно — запутаешься спустя пару попыток найти выход, как в лабиринте. Это не выглядело подозрительным, всё же королева обрела новый «дом» не так давно. В причине внезапной «прогулки» девушка сама себе не признавалась, хоть в груди и трепетала маленькой белой птичкой надежда...Но голубь вскоре разбился об одну из каменных стен. Первая встреча же состоялась так же внезапно, как ожила птица под рёбрами: дорога до сада, в неприметном углу которого находилась небольшая круглая беседка с изящными крышей и стенами в виде узоров из светлого металла — единственное место, где её оставляли наедине со своими мыслями, была таким же спонтанным решением, как и неудавшаяся часть прогулки. Всегда холодное солнце Олларии в тёплое время года пыталось хотя бы чуть-чуть согреть её жителей, и Катарина любила в лёгком белом платье купаться под его лучами, ощущая под пальцами босых ног мягкую траву. На середине дороги к беседке, обвитой тёмно-зелёным вьющимся виноградом, фрейлины незаметно повернули на другую тропинку. Девушка добилась этих моментов покоя несколькими личными просьбами королю. Местечко её уединения было защищено стеной живых растений, создающих небольшую полянку, в центре которой и возвышалась беседка с белоснежной скамейкой и двумя мягкими подушками на ней, принесёнными лично королевой. Катарина нырнула в небольшой просвет зелени и, ступив на поляну, покрытую сейчас маленькими бледными цветами, замерла испуганным зверьком. В окружавшей светлости чёрным пятном выделялся силуэт. Молодой генерал, прислонившись спиной к одной из тонких колонн беседки, закидывал в рот по одной сине-фиолетовой виноградинке, которые были собраны в гроздь на одной из ладоней, и задумчиво смотрел в ясное небо. — Что Вы здесь делаете?! — забыв про придворный этикет, воскликнула Катарина высоким нежным голосом. Он тут же на неё обернулся, и девушка затаила дыхание от, казалось, обжёгших кожу светлых глаз, полных живого огня, которого так не хватало всем придворным и даже королю...И который так быстро затухал в окружении мрачных стен в ней. — А Вы разве не видите? — беззлобно усмехнулся молодой человек и закинул в рот очередную виноградину с грозди, какие висели посреди оплетавшей беседку зелени неприметными очертаниями. Катарина, услышав это, вспыхнула злостью. Что он себе позволяет?! Да, она королева, с которой никто не считается, но всё же августейшая особа... — Я вижу только бесстыдное обворовывание моей беседки! — недовольно ответила она. Генерал тут же изумлённо приподнял брови. — Вашей, милая эрэа? — изучая её внимательным взглядом и не скрывая весёлости в голосе, спросил молодой человек. Катарина замерла в трёх шагах от него. «Он не знает меня?», — мысленно поразилась она. — Может быть, я не заметил Ваше имя на одной из колонн или подушек? — насмешливо продолжал тот, а девушка заслушалась звуком красивого баритона с лёгким южным акцентом. — А Вам известно моё имя? — спокойно поинтересовалась она и так зная ответ, и приблизилась ещё на шаг, не сводя с него карих глаз. Тот ожидаемо пожал плечами и ухмыльнулся. — Нет, но мне бы очень хотелось его узнать, — блеснул генерал ясными омутами. — Катари, — мягко улыбнулась она, изумившись, почему назвала ласковую версию своего имени (даже Фердинанд так её не называл). — Катари.., — тихо повторил молодой человек, пробуя имя на языке, но тут же восхищённое лицо его озарилось догадкой. — Ваше Величество! Он выпрямился и почтительно наклонил голову. — Не нужно, — подходя к нему совсем близко и теперь смотря снизу вверх, спокойно сказала девушка. — Только не здесь. Генерал понимающе кивнул и посмотрел на неё совершенно по-новому, казалось, обретя какой-то дополнительный интерес. Катарина пока не знала, нравилось ей это или нет. — Тихая гавань? — предположил он значение этого места для королевы. Она кивнула и смущённо опустила глаза, отмечая проницательность и сообразительность герцога, кажется. «Нужно будет узнать о нём больше». — Пробовали? — указывая на виноград в своей руке, ласково улыбнулся он. Казалось, он вообще не умел быть серьёзным. — Нет, — покачала головой она и вновь подняла на него блестящие на солнце глаза. Рокэ протянул ей раскрытую ладонь с небольшой гроздью вытянутых ягод сапфирового цвета. Катарина тонкими светлыми пальчиками оторвала одну виноградинку и, не переставая рассматривать внезапного нарушителя покоя в её обители безмятежности, аккуратно положила её в рот под внимательным взглядом васильковых глаз. Раскусив, ощутила окатившую язык волну сладости и свежести. Блаженно прикрыла глаза и услышала тихий смешок рядом. — Что бы Вы без меня делали, Катари? — довольно улыбнулся генерал Алва.

***

Действительно, что бы она без него делала? Этот вопрос крутился на языке при каждом бросаемом на Штанцлера взгляде. Звучал ставшим родным голосом в мыслях, когда фрейлины вновь заговорчески шептались за спиной. Будто бы отдавался эхом от стен дворца, в который она так и не смогла принести свет, в стараниях сгорев в нём сама. Какие настоящие эмоции остались бы в ней, если бы редкие утренние встречи, полные живого смеха и искренней радости, вдруг прекратились, а сам герцог исчез бы из её жизни? Смогла бы она бороться со всем миром в одиночку? Увидь они сейчас самих себя в ту встречу у беседки, ни за что не узнали бы. Он теперь не улыбался каждую минуту, даже если тогда лишь скрывал за этим боль внутри. Светлые глаза больше не горели тем живым огнём. Они оба как будто перестали жить, ведь она потеряла в карих омутах интерес ко всему, что её окружало. Не бегала босиком по зелёной траве.

***

— Я собрала! — восторженно воскликнула девушка, гордо поднимая над головой небольшую плетёную корзинку с ягодами. Совсем скоро их встречи в единственном живом уголке такого же пустого, как и вся столица, сада стали регулярными. Катарина всегда выбирала для них одно из немногих светлых платьев, ткань которых была не тяжёлой, а воздушной, чтобы не нарушать гармонию словно застывшего во времени местечка с беседкой, ведь Рокэ не изменял своему тёмному образу. Только вот его васильковые глаза всё же чуть качали чаши на весах в одну сторону. — Так сложно поддаться хотя бы один раз? — возмущённо пробормотал генерал и поставил свою корзинку на траву. Подойдя к довольной своей работой Катарине, скептически оглядел виноградины. — Точно двадцать две? — недоверчиво сощурился он. На десятой встрече у беседки девушка придумала эту игру: на скорость собирать количество ягод, равное номеру их свидания. Проигравший исполнял любое желание победителя. А после они неспешно закидывали собранные обоими виноградинки в рот, то сидя на скамейке в беседке, то раскинувшись в нежных цветах и мягкой траве, если та была сухой. Чем больше было ягод, тем дольше длилась их встреча. — Генерал Алва, Вы не верите своей королеве? — картинно возмутилась она, тыкая указательным пальчиком в его грудь. — Я не верю коварной Катари, — усмехнулся Рокэ в ответ. Та громко ахнула и поспешила на середину полянки, осторожно ступая босыми ногами по траве. Обиженно на него обернулась, когда услышала шелест растений позади себя, но продолжила невозмутимо идти вперёд, сжимая одной рукой корзинку. Как тут её талию резко обвили сильные руки и приподняли над землёй, прижимая к телу сзади. Она тут же растаяла, чувствуя себя нежным цветком в его руках, стебель которого точно не переломят. Генерал стал ласковыми поцелуями касаться тонкой шеи, вдыхая будто солнечный запах её волос. Катари искренне засмеялась. Взяв из корзинки одну виноградину, обхватила её губами и повернула голову. Рокэ сразу же прижался к ней в требовательном поцелуе. Обоим досталось по половинке ягоды.

***

Казалось, всё вокруг застыло в собственном мраке. Не только здания, предметы и даже природа, но и люди. Увязли в одном беспробудном сне, затягивая в него каждого, случайно или нет попавшего в этот дворец, город и каком-то смысле страну, а вернее в её законы и порядки. Хотя герцог Кэналлоа рассказами о своей родине доказывал обратное. Терял себя не каждый. Катарине поначалу очень сильно хотелось однажды побывать там, но вскоре надежды разрушились ударами об «золотую клетку». Сейчас было невозможно даже упрекать и винить себя, что не ценила то счастье, которое ощущала каждой клеточкой своего тела девять лет назад, потому что она дорожила тем чувством больше всего на свете. Той непостижимой радостью беззаботности, спокойствия, искренности и чистоты происходящего с ними. Но почему-то так оказалось только сложнее принять потерю этого счастья, что была неизбежной. За год они оба покрылись грязью интриг, жестокости и лжи, вьющихся вокруг полупрозрачным дымом, незаметно проникающим в лёгкие, под кожу, въедающимся в кровь и больше не покидающим тело. От собственной беспомощности в противостоянии этому хотелось кричать на весь дворец. Восстание, унесённые и сломанные жизни, его итоги — всё это добавило Рокэ белизны в образ, но темноты в душу. После они очень быстро потеряли возможность доверять друг другу, хоть желание этого грелось где-то под рёбрами до сих пор. Дорожка к беседке заросла, живая стена, в которой был тот самый просвет, стала толще в два раза, а виноград, вероятно, погиб от выпавшего снега летом и наступившего за этим холода. Вспоминая беседку, она с грустью каждый раз смотрела на виноград в тарелке со свежими фруктами, которая всегда стояла в её комнате, а он пил вино, пытаясь вновь ощутить тот вкус. Первый Маршал дарил ей дорогие украшения из блестящих драгоценных камней, часто довольно тяжёлых, а не небольшие томики с поэзией или коробочки с сладостями, как то делал генерал. Только простые, но милые букеты и то, что Рокэ на встречу с ней собирал волосы в хвост, как делал десять лет назад на поляне, остались неизменными, отчего Катарина каждый раз не могла сдержать искреннего, счастливого смеха влюблённой девушки, а не чарующего, но фальшивого королевы Талига. Они оба не знали теперь, честно ли смотрит другой в ту или иную секунду. Настоящая или нет нежность сейчас плескается во взгляде васильковых омутов? Реальной ли любовью горят карие? Но, стоя в чёрном платье у окна, того самого, у которого вспыхнули любопытством её глаза десять лет назад при виде генерала на лошади, на оба вопроса она знала однозначные ответы, а вот что будет делать без него — нет.