Глава I. За стеклом
22 августа 2025 г., 08:20
Жизнь за стеклом оказалась мучительно долгой.
Таджима рос. Его шаги крепли, руки тянулись к клинку, голос становился твёрдым.
Она видела всё — и ничего не могла изменить.
Он падал и поднимался, он учился и ошибался, он смеялся — а она молчала.
Чем старше становился Таджима, тем яснее ощущала она чуждость своего существования.
Её сознание жило рядом, как двойник. Иногда ей казалось: вот-вот он заметит, обернётся, встретится с ней взглядом в отражении воды… но нет.
Он не знал о ней.
И всё же она чувствовала его, как самого близкого.
И в то же время — не только его.
Сначала это были тени в углах комнаты. Неестественно вытянутые, с крыльями и клювами.
Потом — вороны, сидевшие на крыше дома. Их глаза горели слишком умно.
Они смотрели прямо на неё. Не на ребёнка-Таджиму — на неё.
Она замерла, впервые поняв: видит то, чего не видит никто другой.
Когда Таджима впервые пошёл в лес на тренировку, она заметила силуэты меж деревьев: высокие, нечеловеческие, с крыльями, когтями. Они смеялись беззвучно, а воздух дрожал, как от жара.
— Ты наша, — будто шепнул чей-то голос.
Она содрогнулась. Но никто вокруг не отреагировал: мальчик бил деревянным мечом по столбу, сосредоточенно повторял удары, а рядом старшие братья обсуждали будущее войны.
Только она слышала.
Годы шли. Таджима становился всё более отрешённым и жёстким — как подобает Учиха. Он быстро понял, что мир держится на крови и силе. Его руки уже в юности были в шрамах, а глаза — остры, как клинки.
Она наблюдала, как он женился, как в доме зазвучал детский смех.
Она знала этих детей — и, как бы ни было странно, считала их своими.
Хотя не она их рожала.
И всё это время тени множились.
Иногда ночью она просыпалась — и видела, как в комнате стоит фигура.
Крылья, когти, глаза-бездны. Она склонялась над спящим Таджимой, но взгляд был устремлён прямо на неё.
Она не могла закричать. Она не могла даже закрыть глаза.
Только смотреть.
Постепенно страх притупился. Пришло другое чувство — странный восторг.
Я вижу то, что скрыто.
А потом пришло осознание: её душа меняется.
С каждым годом она чувствовала себя всё менее человеческой.
