Дневник осколков грядущего

8.

Мондштадт.

«Доля Ангелов».

Утро пятого дня.

      – Спасибо, – шепчет Дилюк, после кашляет и поворачивается ко мне. – Неожиданно. И приятно.       Он аккуратно ставит букет из увядающих светяшек в большую пивную кружку с прохладной водой. Цветы оживают. Его высокомерие тает, а значит, горящий попугай не подожжет мои брови. Я сажусь на высокий стул, улыбаюсь, только звук застревает в горле. Волнение охватывает меня с головы до пят.       – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Дилюк.       Выходит, мне не следует оправдываться перед ним за прошлый проступок? Это немного меняет дело, и я высвобождаю легкие.       – В порядке. Кажется… – ерзаю я на месте, набираясь смелости.       Дилюк молча смотрит на меня. Его поясница опирается в рабочий стол. Руки складываются на груди, а лицо чуть бледнеет. Он раскрывает рот, вот только с вопросами не спешит. У меня же внутри все органы скручивает, а кожу охватывают мурашки. Потираю взмокшую под волосами шею. Прочищаю горло и оглядываюсь. Пусто… Ни гостей, ни отражения с другим мной не видно.       – Лю… Дилюк я… тебе обязательно работать сегодня в таверне? – не так я хотел сказать это. Но слово – не зяблик. Уже вылетело. Теперь остается только держать лицо, будто все идет по плану.       – Тебе нужна моя помощь? – вскидывает брови брат, отталкиваясь от столешницы. На миг показалось, будто он готов отправиться за мною прямо сейчас куда бы я ни попросил. Но мастер быстро одергивает себя, горделиво задирает нос. – Чего ты хочешь, Альберих?       – Хочу пригласить тебя на утес Звездолова. Помнишь, в детстве мы вместе сбегали туда, ха-ха! – стараюсь разбавить атмосферу я, но уже готовлюсь к полному провалу: вижу, как Рагнвиндр морщит нос.       – Как в детстве? Ты просто хочешь погулять со мной?       Дилюк изумлен, а я не придумал ничего лучше, как пригласить названого брата на прогулку. Как же иначе можно наладить семейные отношения, если не в месте, напоминающем о счастливом детстве? Тем более, я и правда давно хотел оказаться на утесе.       – Да. Там растут сесилии. Помнишь? Ты пойдешь со мной? – я стараюсь тянуть ностальгические ниточки, но пока не понимаю, эффективно ли.       Мой голос дрожит, а брат молчит. Дилюк размышляет над предложением и рассматривает меня. Будто я диковинный зверь. Немудрено, учитывая последние события…       – Уходи. О тебе и так сплетни по городу расползаются. Не стоит нам снова светиться здесь вместе, – ответил мне Дилюк, и сердце сжалось от обиды. И на что вообще я надеялся? – Я приду чуть позже. Дождусь Чарльза, передам документы и последую за тобой.       – Что? Ты… – хлопаю ресницами я и прочищаю ухо. Вдруг слух обманывает меня, как это уже бывало раньше?       – Одно условие – никакого алкоголя, – буркнул брат, вновь прикасаясь к насытившимся водой ярким лепесткам.       Светяшки сияют голубым. Это мерцание отражается в карминных глазах, наполняя их жизнью. Поверить не могу, что мой двойник наблюдал, как этот блеск угасает. Не хочу видеть это сам… не сейчас…       – Кто знает, может нам удастся не покусаться снова, – усмехается мастер.       Я же в ответ не сумел сдержать ликующей улыбки. Едва ли не бросился с распростертыми объятиями к нему, но вовремя одернул себя. Соскочил на пол и летящей походкой помчался к выходу.       – Что угодно, мой друг! Что угодно! – выпалил я, спешно вынырнув на улицу, залитую солнцем. Нужно скорее покинуть это место, пока мастер не изменил свое решение.       По дороге на утес Звездорова я встретил Чарльза. Сразу же распрощался с ним, не смея задерживать, и ускорился. Нужно успеть прийти раньше Дилюка. Или стоит дождаться его где-нибудь на главной, чтобы пройти остаток пути вместе?       Нет… До моего воспаленного от переизбытка чувств мозга только сейчас дошли слова Рагнвиндра. О каких сплетнях он упомянул? И если не обманывает, а обманывать меня он не может, значит и ждать мне его не стоит.       Но я не сдаюсь. Следует скорее добраться до пункта назначения и надеяться, что Дилюк вообще соизволит появиться. Если потребуется, до наступления ночи просижу. И потом еще, до утра. Очень уж хочется верить ему.       Ближе к обеду я оказался у подножья утеса. Впереди меня ждал подъем. В детстве казалось, он ведет прямо к небу. Дилюк часто приходил сюда после смерти отца. Я стал появляться здесь, когда Рагнвиндр покинул страну. Потому место это наполнено особой магией и надеждой. А ночью эта магия расцветает, отчего кажется, словно здесь все желания исполняются.       Сейчас склон укрывает ковер из сочной изумрудной травы. То там, то тут покачиваются белые головки сесилий. Сколько их ни собирай, но будто меньше не становится. Может, еще одна особенность, объяснимая чарами этого места?       Я сбавил шаг и направился к обрыву медленно, наслаждаясь ароматами и теплыми лучами солнца. На утесе Звездолова они согревают даже в ноябре, потому и сесилии цветут практически круглый год. Здесь я лишен всяких раздражителей. Нет тебе ни лишних людей, ни алкоголя, ни зеркал.       Но пора действительно бросать курить. Пока добрался до самой высокой точки, казалось, выплюну свои легкие. Я закашлялся, сгибаясь в три волчьи погибели.       – Соку? – раздалось за моей спиной, и я резко оглянулся.       Дилюк резво нагонял меня, протягивая мне флягу, украшенную изображением расправившего крылья феникса.       – Ха? Как ты? У тебя что, телепорт в кармане?       Я хрипло изумился, принимая помощь. И снова эта кислятина… Но что ж, выбирать не приходится. Сейчас сгодится даже яблочный сок. Но лучше б я нахлебался морской воды.       – Нет, меня подвез торговец из Ли Юэ. Идти недалеко оставалось. Да и сам знаешь, я быстро хожу, – посмеялся Дилюк, помогая мне выпрямиться. Он принял флягу обратно и сам сделал большой глоток. – Тебе бы курить бросить. Так и помереть недолго.       – Не раньше тебя помру, – возражаю, и только потом до меня доходит, что я только что сморозил. Лицо брата становится серым, а мое – красным. – Оу, то есть…       – Ты для этого меня позвал? – не придал значения моим словам Дилюк, убирая сок во внутренний карман черного пальто. Мне становится стыдно, неловко.       – Не совсем… – отнекиваюсь.       Винодел не унимается.       – Поделишься, о чем секретничаешь со своим двойником? – изогнул он бровь.       И снова этот пронизывающий взгляд. Разве можно так смотреть на людей? Меня охватывают и жар, и озноб! Даже дурно становится!       – Я… не могу, – отворачиваюсь, прячу руки в карманы. Молчу какое-то время, после резко нагибаюсь и надламываю стебель одной из сесилий. – Это может разрушить нашу жизнь, потому я прошу просто довериться мне, мастер Дилюк! – развожу я руками, натягивая улыбку, а после вновь нагибаюсь за вторым и третьим цветками.       Дилюк сопровождает мои действия прохладным взглядом. Словно мы обсуждаем повышение цены на хлеб. Он стоит неподвижно, пока я вышагиваю среди высокой травы, как косолапая цапля. Стараюсь не наступать на цветы под ногами.       – Так о каких слухах речь? Поясни, – увожу тему, обнимая пока еще скудный букет из белоснежных сесилий.       – Ты вообще помнишь, как вел себя последние дни? – хмыкает Дилюк и сам приседает, подхватывает стебель и с хрустом отламывает.       – Немного, может, странно… Но любой бы вел себя так на моем месте! – оправдываюсь, а брат качает головой, сокрушенно вздыхая.       – Как последний псих, Кэйа. Бегал босой и потрепанный по улицам города, таскал с собой то зеркало, то бумажки, кричал и смеялся.       – Не бумажки! Письмо! И писал его от души! – всплескиваю руками, едва не роняя несчастные сесилии на землю.       Затыкаюсь, как только встречаюсь со взглядом Дилюка.       – Теперь в Мондштадте рождаются разного рода слухи, – продолжает он, – от теории, что ты плотно подсел на наку, до мыслей о развивающемся безумии. Люди косо смотрят.       Этого еще не хватало. Если так и дальше пойдет, меня прикроют в одиночную палату лазарета на пару-тройку месяцев, если не на год. Тогда я точно не сумею спасти шкурку рыжего винодела от смерти.       – Оу, да брось! – вскидываю ладонь, защищаясь. – Ты ведь знаешь, что я абсолютно здоров! Не хотел никого обидеть или смутить. Да и Барбара подтвердила, что я в полном порядке. Вы вдвоем просто замолвите за меня словечко и дело с концом, – уверенно пропеваю, широко улыбаюсь. Но Дилюк молчит, опуская глаза. – Эй, мастер… Ты ведь знаешь, что я не употребляю наку и здоров…       Его молчание настораживает. Неужели он действительно считает, что я схожу с ума? По лицу вижу: брат мечется, не может объяснить сложные чувства, роящиеся внутри, точно пчелы. Он подает голос. Я прислушиваюсь.       – Кэйа, Барбара слишком молода. Ей еще учиться и учиться. К тому же, она не занимается ментальным здоровьем. – Дилюк заглянул вовнутрь цветка. Словно разглядывание тычинок и пестиков намного важнее того, что написано на моем лице! – Тебе стоит обратиться к ученым Сумеру или Фонтейна, чтобы исключить возможные расстройства.       Это что же, альтернативная история, где Дилюк направляется за мной в Фонтейн и погибает от стрелы прислужников гидро Архонта? Нет уж! Да и как он может думать обо мне, будто я сумасшедший?       Я чешу кончик носа, пряча за ладонью взгляд. Дилюк выглядит так, словно волнуется по-настоящему. Переживает. И, если хорошенько подумать, он прав. Мне стоит больше контролировать себя, чтобы не давать повода для сомнений в моей адекватности. Иначе Джинн приставит ко мне смотрителя.       – Хорошо. Обязательно, но позже, – уклончиво отвечаю и пожимаю плечами.       Рагнвиндр томно вздыхает, срывая соседний цветок. Прикладывает один к другому. Так осторожно и трепетно. И не скажешь, что Дилюк владеет двуручным оружием. Наконец, он поднимает голову, глядит на меня снизу вверх, отвечает:       – Дело твое. Но пока тебе не станет лучше, от меня ты больше алкоголя не получишь, так и знай.       – Да понял уже, – мне не удается сдержать смешок. – Если ты не посягнешь на мою личную коллекцию, тогда не стану больше ходить за «Полуденной смертью», – соглашаюсь.       Дилюк выпрямляется. Он и сам начинает тихо хихикать, прикрывая губы свободной рукой. Сначала это казалось милым, а теперь…       – Эй, ты чего? Кажется, лекарь нужен тебе, а не мне… – обиженно протягиваю, сжимая кончики стеблей до хруста. То психом назвал, то издевается. Так и ходи на прогулки с братом!       – Неужели Кэйа Альберих отказывается от «Полуденной смерти»? Ты точно не зазеркальный двойник? – он вкладывает цветы в букет, покоящийся в моих руках, и идет дальше, к обрыву.       – Ха-ха, мастер, вы такой юморист… – и плетусь следом.       Когда оба достигаем вершины утеса, я обеими руками обнимаю охапку сесилий. От них исходит запах свежести гор и морского бриза. Стоим рядом молча, любуемся прекрасным видом. Дилюк улыбается, рассматривает перистые облака, изучает заброшенный островок. Я оглядываюсь на Драконий Хребет. Отсюда даже горы Инадзумы видно.       Солнце скользнуло по небосводу над нашими головами. С каждой секундой двигалось все ближе к морской глади. Никто из нас долгое время не решался прервать эту идиллию. Но я ведь и правда звал Дилюка не ради обычной прогулки. Все сложнее.       – Хорошо здесь, – начинаю беседу. Дилюк все еще молчит, будто взвешивает в голове, стоит ли мне отвечать. Я кошусь. Он кивает. – Я скучал по таким прогулкам.       – Разве Альбедо не составляет тебе компанию? Мне казалось, он любит утес. Он часто рисует здесь.       – Да, но мы мало времени проводим вместе. Сам знаешь… работа, взрослая жизнь. Уж не дети, – смеюсь я, невольно теснее прижимаю к груди цветы.       – Уж не дети, – повторяет тихо брат. Я приседаю на камень. Он садится рядом. Как раньше… – Да, я тоже скучал, – признается Дилюк, а я, кажется, задохнуться готов.       – Мне нравилось гулять с тобой по утесу Звездорова и мысу Веры. Помнишь? Закрыли задание и мчались верхом к вершинам. Как командиры ругались, ух!.. – кажется, разговор уходит не в ту сторону.       На это уже все равно. Если Дилюк поддержит меня сейчас, то выйдет даже лучше, чем я задумывал. Потому я больше не пытаюсь тратить уйму времени на подбор правильных слов. Брат смеется.       – И у папы лошадь воровали, чтобы сбежать на озеро, – протягивает он, а в глазах цвета агата застывает светлая грусть.       Он не смотрит на меня. Следит за волнами, солнцем и облаками до тех пор, пока я не укладываю ладонь на его плечо, подбадривающе сжимая.       – Мне очень не хватало тебя, Люк, – на грани слышимости говорю я.       Шепот мой переплетается с ветром, но повторяться не нужно. Брат прекрасно слышал меня. И его улыбка растворяется.       – Мне тоже, – в своей манере отвечает он. Сухо, но честно.       – Тогда… помоги мне спасти твою жизнь.       Ветер играет с алыми локонами. Мою прядь тоже скручивает в узел. Мир словно напоминает, что сейчас ноябрь. До костей пробирает. Я сжимаюсь, пряча холодную ладонь в цветах. На мою спину ложится рука Дилюка и чувствую, как по моему телу разливается тепло. Как давно не ощущал ничего подобного…       – Попробуем, Кэй…