«Острый дождь»
«Однажды в дождливую весеннюю пору пропал мой любимый младший брат.
Он вышел гулять по округе, а после, часом позже, мы вышли его искать.
Капала острая промозглая морось, мы жались поближе, слышали как зубы друг друга стучат.
Мы - это я, мама и папа, искали его под камнями, в заброшке неподалеку от дома и на берегу ручейка.
Ручеек тот был не глубок - всего то с папин рост! Но небо быстро темнело, мы не нашли братика и ушли домой.
Папа сказал что вернётся сию же минуту, стоит ему только согреться и выпить горячий чай.
Мама сказала что они снова пойдут его искать с утреца пораньше, ведь ночь была темной, а дождь холодным.
Я ничего не сказала. Мне казалось, что кожу все ещё колют холодные капли дождя. А ещё казалось, что чуть дальше по берегу, там куда мы не дошли, поблескивал в свете луны руль велосипеда моего братишки.
Папа не пошел никуда в ту же минуту, а лег спать, послушав маму.
А мама спала беспокойно, то и дело ворочалась в теплой постели, просыпалась и бросала взгляд в темноту за окном.
Я не спала. Мне почему то казалось, что в том знакомом нам с детства ручейке что то темное плыло под водою.
А ещё я как будто бы слышала откуда то с улицы тихий голос брата, весело звавшего меня погулять.
И я ему вняла. Встала тихонько, чтоб скрипучей половицей не разбудить маму с папой, взяла большой тяжёлый фонарик и пошла его искать.
Ветер все ещё дул, задувал под мою ночную маечку, беспокоил мои длинные волосы и мешал наблюдать.
Но я всё равно дошла до берега ручейка, включила дрожащей рукой папин фонарик и осветила чёрную воду.
А раньше то она не была чёрной! Мы с братиком плавали в ней всего то неделю назад, когда солнце светило так сильно и жарко, что хотелось поскорее от него кожу спрятать.
Вдруг в свете фонарика я увидела, честно при честно, футболочку братика! И штанишки братика! И самого... братика.
Я даже не испугалась тогда. Мне показалось, что братик просто заигрался, не заметил что на дворе то уже ночь!
И спустилась я к самой кромке водички с разбегу, забралась в самую студёную на свете воду и не смотря на холод пошла дальше, держа в руках папин фонарик.
И обняла я крепко своего братика, перевернула его, чтоб увидеть лицо, и поняла я, что он спит, засоня! Но разбудить его мне, почему то, не удалось.
На следующий день я стояла возле маленького черного гробика, такого же черного как ручеек вчерашней ночью.
Мне все ещё казалось что братик спит. Только совсем не трепетали его ресницы как день назад, с утра пораньше. И знакомое лицо почему то было странно светлым, почти таким же былым как сиденье его велосипеда.
А мама с папой заливались горькими слезами, держали братика за ручки, а может я тоже хотела подержать его холодную ручку! Но мне не дали.
Я не плакала. Мне продолжало казаться, что вот сейчас братик проснётся, вскочит весело и побежит опять купаться один, с друзьями или даже со мной.
И я помнила как услышала прошлой ночью его голос, зовущий меня погулять. И тогда же поняла, что ненавижу дождь. Любой, на самом деле, но больше - промозглый и острый, как в ту самую ночь.»
