Цветы в гончарных руках

В цветочной лавке стояла привычная тишина. Чуя сидел за рабочим столом у витрины, в резиновых чёрных перчатках аккуратно собирая букет: веточки эвкалипта, тёмные розы и немного гипсофилы для контраста. Движения его были чёткими и уверенными - как у человека, который знал язык цветов не хуже, чем родной язык. Он склонился над композицией, когда из соседней комнаты донёсся грохот. Секунду спустя раздалось громкое, абсолютно без стеснения: - Блядская хуета блять! Чуя замер с секатором в руках, медленно поднял взгляд к потолку и только тихо выдохнул сквозь зубы: - …Идиот. К счастью, в лавке не было ни одного клиента. Если бы кто-то услышал эти вопли - репутация «Bloom & Clay» уже бы давно пошла по миру. Он снял перчатку, бросил её на стол и прошёл в мастерскую. Дазай сидел на полу рядом с гончарным кругом. Волосы у него были собраны в привычный маленький хвостик, но выбившиеся пряди уже липли ко лбу. На коленях: комки смятой глины, вокруг - осколки двух разбитых горшков. Щёки у него были в пятнах глины, а нос всё ещё украшала повязка после недавнего "кулачного поцелуя" - Осаму, - устало начал Чуя. - Что на этот раз? - Они… - Дазай развёл руками, - они просто не выдержали своей собственной несовершенной формы и решили покончить с этим прямо на полу. - Ты просто уронил их. - Это тоже вариант, - неохотно согласился он, утирая ладонью щёку и оставляя ещё одну серую полосу. Чуя вздохнул, присел рядом и начал собирать осколки. Движение было резким, и острый край керамики чиркнул по пальцу. Он едва заметно поморщился, но продолжил. Дазай успел заметить. - Цветочек… - позвал он неожиданно мягко - дай руку. Чуя нахмурился, но всё же протянул ладонь. На коже и правда было несколько свежих царапин, поверх старых, уже заклеенных пластырями. Здесь, при свете лампы мастерской, скрыть не удалось. Дазай осторожно коснулся его пальцев, внимательно разглядывая. И впервые за всё время без насмешки. - Ты же весь ими изранен… - пробормотал он - колючки, осколки… ты как кактус, цветочек. - Иди к чёрту, - коротко ответил Чуя, но руку не отдёрнул. Они замолчали. Круг ещё медленно вращался, жужжание заполняло комнату. Дазай сидел слишком близко, и Чуя вдруг вспомнил тот короткий, дурацкий поцелуй в бок носа, который сорвал ему весь рабочий день. Словно уловив его мысль, Дазай покраснел, неожиданно, по-настоящему. - Чуя-кун… если ты ещё раз так сделаешь, я… - он запнулся, потерялся, и фраза повисла в воздухе. Флорист поднялся, отряхнул ладони и вернул себе спокойный тон: - Ты сначала научись горшки удерживать, а потом думай, что я ещё раз сделаю. Он ушёл обратно к цветам, оставив Дазая сидеть среди глины и осколков - с горячими ушами, с сердцем, бьющимся быстрее, чем гончарный круг, и с ощущением, что Чуя только что вновь украл у него дыхание.