I'm risking my everything

✩

      Энергия после концерта была одним из любимых ощущений Джисока. То, как его голова гудела, а руки потряхивало, захватывало. Ему нравилось, как мир, казалось, сиял совершенно новым и невыразимо прекрасным светом.       Джисок оглядел гостиничный номер Гониля и почувствовал почти детский восторг. Гладкие деревянные поверхности, заваленные вещами их барабанщика, обычно казались ему слишком обыденными, но сегодня, в послеконцертном тумане, Джисок подумал, что они выглядят потрясающе. В каком-то смысле это символизировало их шестерых – то, как все они пришли разными путями, окрашивая чистый холст жизни своими мечтами.       Джисок лежал на диване, опершись головой о подлокотник. На другом конце Чонсу растянулся на краю, безучастно глядя в потолок. Джуён и Гониль лежали на кровати, прислонившись к тканевой спинке. Сынмин и Хёнджун ушли в свои комнаты, как только вернулись с концерта, готовые тут же уснуть. Джисок, конечно, восхищался тем, что они могли так просто погрузиться в сон, но сам наслаждался своим «концертным кайфом» слишком сильно, чтобы от него отказываться.       Джуён предложил сыграть в «Правду или действие» после того, как посмотрел, как его любимые ютуберы играли в нее в прямом эфире несколько дней назад. Он до смерти хотел сыграть, но заявил, что им шестерым нужно дождаться, пока рядом не будет никого из персонала. Несмотря на то, что их было на двоих меньше, Джуён настаивал, что сейчас было идеальное время для игры.       Гониль начал, спросив что-то заурядное и скучное, и заставил Джуёна стонать от недовольства. С тех пор Джуён лично следил за тем, чтобы их «правды» и «действия» соответствовали его собственным стандартам. Теперь настала его очередь, и его глаза заблестели от озорства.       – Квак Джисок, – начал он. В голосе слышалось какое-то безумное нетерпение, и Джисок был слишком вымотан, чтобы пытаться это понять, – правда или действие?       Сделав легкий жест плечом, он ответил:       – Действие.       Он давно не выбирал его, в основном придерживаясь правды.              Улыбка Джуёна сделалась только шире.       – Тебе надо… – он сделал паузу, потерев подбородок, будто погрузился в раздумья, – поцеловать Чонсу-хёна.       Джисок чуть не подавился, а его брови взлетели вверх. Чонсу отреагировал так же, резко выпрямившись и уставившись на макнэ. Джуён не отступил, лишь серьезно покивал головой.       – Давай, – настаивал он, – целуй его.       Чонсу и Джисок повернулись друг к другу. Джисок первым сделал шаг, выдохнув как можно тяжелее, чтобы Джуён понял, как он недоволен этим. Чонсу покраснел; его щеки пылали, пока он наблюдал, как Джисок устраивается рядом с ним.       – Давай покончим с этим, – пробурчал гитарист, медленно наклоняясь к Чонсу.       Чонсу молча кивнул и придвинулся ровно настолько, чтобы их губы соприкоснулись. Джисок почувствовал разливающийся по его лицу и ушам жар, подстегиваемый теплом губ клавишника. Мягкие губы плотно прижимались к его.       Их носы соприкоснулись, когда оба парня отстранились. Они целовались от силы секунды три, но почему-то Джисок почувствовал боль в груди, словно этого было недостаточно. Чонсу лишь вздохнул и снова откинулся на диван.       – Иди на хер, Ли Джуён, – буркнул он, подняв руку, чтобы показать макнэ средний палец.       Джуён посчитал это забавным и согнулся пополам от смеха. Гониль был не лучше: он прижал руку ко рту, пытаясь сдержать хихиканье.       Джисок был полностью согласен с Чонсу. Их макнэ был таким…       

✩✩

      – Хэй, Чонсу, – протянул Джисок, вбегая в спальню старшего.       Было уже поздно, солнце начинало садиться, отбрасывая длинные тени из открытого окна. Чонсу еще не закрыл шторы, как и не включил свет. Он всегда наслаждался угасающим солнечным светом, сидя на своей кровати и нежась в его последних лучах.       Он кивнул в ответ, с трудом отрывая взгляд от экрана телефона, и поднял глаза на Джисока, наблюдая, как младший устраивается на краю постели.       – Что такое, Сок-и? – спросил он, выключив устройство и отложив его в сторону.       Джисок лишь демонстративно пожал плечами.       – Мне просто было скучно, и я подумал, чем ты занимаешься.       Это была правда. Сериалы и мобильные игры могли развлекать его только отчасти. Джисок был экстравертом и нуждался во внимании. Может, не так сильно, как Джуён, но ему определенно нужно было много любви, чтобы прожить день.       Чонсу, видимо, понял это и поднялся на колени. Он наклонился к окну, всматриваясь в городской пейзаж. Из его комнаты на третьем этаже открывался прекрасный вид на улицу сквозь просвет между соседними зданиями. Внизу машины неуклюже тянулись, возвращаясь после долгого дня. Чонсу поманил гитариста к себе, не отрывая взгляда от невероятного заката, ярко разливающегося по небу.       Джисок улыбнулся и придвинулся ближе, присев рядом с ним.       – Это так красиво, – произнес он мягко, и в его голосе чувствовался трепет.       Его комната находилась в другой части общежития, уютно расположившись в углу с одним маленьким окном. Он почти все время держал шторы закрытыми: окна смотрели прямо на соседнее здание.       – Да… – согласился Чонсу.       Джисок повернулся, чтобы посмотреть на него, и заметил, как чужие глаза блестят, отражая вид из окна. Его сердце сжалось, и он подсознательно наклонился еще немного. Чонсу выглядел сегодня просто прекрасно. Джисок считал, что это их работа – быть красивыми для своих фанатов, но решил, что у Чонсу был в этом талант. Даже самые незначительные движения выглядели у него невероятно привлекательно. Джисок завидовал.       Не осознавая до конца, насколько близко они сидели и насколько близко Джисок придвинулся, Чонсу довольно-таки неожиданно повернулся к младшему. Они оба вздрогнули от испуга. Их губы слегка соприкоснулись, заставив обоих замереть. Прошла секунда, и они наклонились друг к другу чуть ближе.       Джисок почувствовал, как его глаза на мгновение закрылись, когда его губы соединились с губами старшего. Это было похоже на прошлый раз, на то ощущение, от которого он так и не смог избавиться. Тепло, мягкость, покалывание чего-то еще…       Чонсу отстранился первым и, отвернувшись, прочистил горло.       – Эм… – пролепетал он, падая на кровать, – не хочешь посмотреть сериал или что-нибудь другое?       Его правый глаз подергивался, а сам Чонсу избегал зрительного контакта, пока пытался открыть список «Дорам для просмотра» на телефоне.       Не зная, что делать, Джисок опустился так, чтобы их плечи оказались на одном уровне.       – Конечно, – выдохнул он, – почему бы и нет.       Губы все еще покалывали, но он отбросил это чувство куда подальше.

✩✩✩

      – Если бы тебе пришлось встречаться с женской версией одного из участников, то кого бы ты выбрал?       Этот вопрос застал Джисока врасплох. Он моргнул и почувствовал, как уши загорелись, когда он повернулся к Чонсу. Старший молча открыл рот, обдумывая вопрос.       Они участвовали в конкурсе с парой не совсем адекватных судей. «Korea Star» было новым игровым шоу, которое, видимо, полюбилось все подросткам. Лично Джисоку не очень понравились эпизоды, которые ему попадались, но он все равно старался, нацепив на себя улыбку, развлекать поклонников.       Рубрика «Рулетка вопросов» состояла из вопросов, присланных фанатами, и заданий, написанных персоналом. Каждый участник по очереди вращал колесо с вопросами. Что бы им ни выпало, они должны были честно на это ответить. Затем предстояло пройти небольшое испытание – на этой неделе необходимо было подбросить шарик для пинг-понга так, чтобы он, отскочив от двух платформ, попал в стакан. От результата зависело, придется ли выполнять задание или нет. Джисок подумал, что это достаточно весело: Хёнджун уже успел съесть острый перец, и это было довольно-таки забавно.       Со своего места Джисок мог видеть, как вспыхнули кончики ушей Чонсу.       – Э-э, думаю… – затягивал время старший, чтобы обдумать ответ. – Думаю, это, наверное…       Он обернулся к участникам, стоявшим позади него, пока сам был повернут лицом к колесу.       – Наверное, Джисок-и, – наконец объявил он, снова развернувшись к ведущим.       – О-о! – воскликнул один из них. – Скажи нам, почему?       Сердце Джисока сжалось. Он изо всех сил старался не выглядеть таким заинтересованным, каким он на самом деле был. После тех двух поцелуев губы Чонсу будто отпечатались в его памяти. Раньше он ни разу не замечал, как красивы были губы его друга, но вдруг поймал себя на том, что слишком долго на них смотрел. Это начинало казаться странным, но, к счастью, никто пока не обратил на это внимания.       – Наверное, просто потому, что он очень хороший человек и поддерживает других. А еще он определенно самый красивый в группе, – ответил Чонсу слегка дрожащим голосом.       Ведущие приняли его ответ и вручили клавишнику шарик для пинг-понга. Чонсу приложил все усилия, чтобы попасть им в цель, но шарик в итоге пролетел мимо и выкатился за пределы студии. Кто-то из стаффа побежал за шариком, а ведущие в это время взяли свои карточки, чтобы посмотреть, что досталось Чонсу.       – Твое задание, Чонсу… – студию заполнил звук барабанной дроби, – поцеловать выбранного тобой участника в губы!       Джисок застыл, а его брови взметнулись вверх. Он не видел лица Чонсу, но предположил, что тот отреагировал так же. Ведущие лишь рассмеялись, подгоняя старшего.       – Вы, ребята, знамениты тем, что вечно делаете свои бррр-поцелуи. Это ерунда, – подбадривал один из них, в чьих глазах мелькнуло нечто, что Джисок совсем не хотел расшифровывать.       В итоге они оказались рядом друг с другом, окруженные камерами и ожидающей съемочной группой. Чонсу выглядел невероятно напряженным, и Джисоку стало не по себе. Несмотря на «крутой, спокойный и собранный» вид, который старший часто демонстрировал, он был гораздо более застенчивым, чем думало большинство людей. Джисок решил взять инициативу на себя и, стиснув зубы, просто подался вперед. Их грудные клетки неловко столкнулись в тот момент, когда их губы встретились. Оба лишь хотели, чтобы это поскорее закончилось.       Чонсу выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок, когда они отстранились. Участники, уловив их замешательство, сделали все возможное, чтобы отвлечь от них внимание. Они оттащили обоих в сторону и развели друг от друга и загалдели, чтобы разрядить напряженную обстановку. Ведущие были не против, переходя к вопросу Сынмина.       В тот момент Джисок был очень благодарен парням, но и беспокоился о том, как фанаты воспримут эту запись.

✩✩✩✩

      Джисок не находил себе места, его всего трясло. Ему нужно было это – нужен был выход, отвлечение, которые давал концерт. С тех пор, как они поцеловались на «Korea Star», Джисок чувствовал себя напряженным, будто все время ходил по тонкому льду. У него все время кружилась голова, а мысли путались, стоило только задуматься об этом.       Квак Джисок не был склонен к излишним размышлениям. Он иногда критиковал себя, да, но не лежал ночами, переомысливая свои решения и все, что успевал сделать за день. Нет, он не был таким.       И все же теперь каждую ночь Джисок прокручивал в памяти моменты, проведенные с Чонсу за день, и чувствовал, как все в желудке переворачивалось на воспоминаниях о неловких эпизодах. У него плыло перед глазами, когда он вспоминал, как их руки соприкасались, передавая друг другу даже такую простую вещь, как ручка.       Конечно, Джисоку нравились парни. В этом не было ничего нового. Он считал себя бисексуалом с шестнадцати лет, но сейчас ситуация отличалась. Он и раньше влюблялся в девушек. Ему нравились знаменитости мужского пола, но он ни разу по-настоящему не влюблялся в парней, которых знал лично. И таких чувств все еще не было – он был в этом уверен. Ему не нравился Чонсу в этом плане. Они были в одной группе, жили в одной комнате, дружили. Больше ничего, абсолютно.              Он наслаждался свободой и адреналином, бурлящими в его венах. Когда они вошли в гримерную, из его уст вырвался восторженный возглас. Концертное опьянение действовало на Джисока как наркотик, на который он подсел. Чонсу расхохотался и обнял гитариста за шею.       – О боже, – воскликнул он, – это было потрясающе! Злодеи сегодня такие хорошие! Они знали все слова!       Джисок вздохнул, вспомнив, как толпа пела вместе с ними, громко поддерживала и смеялась. Он чувствовал, будто сбросил с себя оковы; это было так прекрасно. Новая волна энергии хлынула по его жилам.       – Это было потрясающе, – согласился он, слегка задыхаясь. – А-а-а! Во мне так много всего, мне надо как-то это выплеснуть.       Джисок подпрыгивал на месте, размахивая в стороны руками. Все тело потряхивало, а сердце колотилось под ребрами.       Чонсу на мгновение сделал шаг назад, его взгляд заскользил по комнате. Джисок не понимал, что он ищет, но определенно не ожидал, что клавишник внезапно прижмет его к стене. Чонсу слегка толкнул его назад и положил руку на талию, не позволяя сдвинуться.       Гитарист резко выдохнул, его руки вцепились в плечи Чонсу, чтобы успокоить свое громко стучащее сердце. Чонсу наклонился ближе, оставляя поцелуй на ожидающих губах Джисока. Он всего лишь быстро клюнул, но все же задержался на губах чуть дольше, чем стоило. Их дыхание смешалось в узком пространстве между ними, а взгляды намертво сцепились. Джисок не смог разгадать, что он увидел в отражении чужих глаз, прежде чем старший отстранился, повернулся к остальным и ушел.       Джисок так и остался стоять, прижавшись к стене, с горящими щеками и ощущением полного хаоса внутри, пока через некоторое время его не заметил кто-то из персонала.       – Джисок-а? Все в порядке? – спросила его девушка-парикмахер.       – О! – охнул Джисок, резко придя в себя, и отпрянул от стены. – Да, все хорошо, спасибо. Просто долгий концерт.       Он соврал, но для стилистки, видимо, этого было достаточно. Она улыбнулась, вежливо поклонилась и отошла в сторону.       За ее спиной появился Чонсу. Он не отрывал глаз от Джисока, а на лице мелькала все та же нечитаемая эмоция. Когда их взгляды встретились, он отвернулся, оставив Джисока наедине с ухающим сердцем и спутанными мыслями.

✩✩✩✩✩

      Как бы это ни раздражало, сериал, который Джисок начал смотреть с Чонсу в тот вечер у окна, был действительно хорош. Это была банальная любовная история, сотканная из клише и избитых фраз. Джисок кривился от отвращения, но качество съемки и постановки почти полностью это сглаживало.       (Бонусом было то, что Джисок счел главных героев – как мужчину, так и женщину – невероятно привлекательными).       Гониль и Сынмин сидели в компании, а Хёнджун и Джуён только что отправились за перекусом. В итоге на диване в гостиной остались только они двое – Джисок и Чонсу – с дорамой на экране. Шла последняя серия, и Джисок невольно почувствовал укол грусти.       Главные герои вдвоем сидели на скамейке посреди парка, где впервые встретились. Солнце садилось, окрашивая небо в яркие цвета. «Что бы ни произошло, – сказал мужчина своей возлюбленной, – я буду любить тебя вечно». Камера отдалилась, и на экране, поверх их долгого поцелуя, побежали финальные титры.       Чонсу притворился, что его тошнит, пряча смех за рукой.       – Более слащаво и быть не могло, – простонал он.       – Вот именно! Такое впечатление, что они запихнули в сценарий все штампы, какие только смогли вспомнить, – фыркнул Джисок и потянулся за пультом от телевизора. – Неплохой сериал, но, если честно, скорее похож на большой котел «романтического супа».       – Да, точно! – воскликнул Чонсу. Он сменил интонацию, копируя узнаваемый тон ведущего актера: – О любовь моя, я готов на все ради тебя…       Выключив телевизор, Джисок подыграл ему, прижав ладонь ко лбу и сделав вид, что падает назад на подушки.       – Мой дорогой, – произнес он, подражая голосу главной героини, – как я могу жить без тебя?       Он расхохотался, потянувшись, словно так и надо, к Чонсу.       Клавишник распахнул свои объятия, позволяя Джисоку скатиться к нему. Он драматично провел ладонью по волосам младшего, все еще полностью пребывая в своей роли.       – Ты мое все, ты не представляешь, как сильно я люблю тебя.       В этот раз Джисок не засмеялся. За голосом и наигранным выражением Чонсу скрывалась искренность, от которой по спине пробежал холодок. В руках что-то покалывало, кожа покрылась мурашками. Старший ненадолго заколебался; Джисок мог видеть, как шестеренки в чужой голове пришли в движение.       А затем Чонсу склонился и соединил их губы. Поцелуй не был таким легким и быстрым, как думал Джисок. Чонсу начал медленно двигать губами, молчаливо приглашая младшего последовать за собой, и убрал с его лба выбившуюся прядь. Мозг Джисока остановился, и сердце взяло управление в свои руки: парень поцеловал в ответ.       Они оба откинулись на диван, устраиваясь поудобнее, словно ожидали, что их поцелуй будет долгим. Чонсу вел с какой-то отточенной уверенностью, от которой у Джисока закружилась голова. Руки легли на щеку и зацепились где-то в волосах.       За дверью зазвенели ключи: Хёнджун и Джуён вернулись из своего похода за перекусом. Парни отпрянули друг от друга отвратительно скоро, и Джисок с трудом подавил стон разочарования. Чонсу, не колеблясь, поднялся и направился к прихожей.       – Что купили? – крикнул он им, пока они заходили.       Щеки Джисока пылали, а воспоминание об их мимолетном поцелуе преследовало его всю ночь. Ладно, может быть, он все же немного влюбился.

✩✩✩✩✩ + ✩

      Была ночь, и Джисок чувствовал себя одиноким. Он едва слышно заныл, когда вытащил себя из постели и побрел к двери. В общежитии царила темнота: весь свет был выключен, а шторы задернуты. Он спотыкался, идя по коридору мимо комнат мемберов, и забрел в главную гостиную.       Напротив находились еще две двери: одна вела в ванную, другая – в спальню Чонсу. Джисок на секунду замер перед дверью в комнату клавишника. Старший всегда звал остальных участников заходить к нему, когда им было одиноко, но после всего, что произошло в последнее время, Джисок не был уверен, как тот отнесется к его визиту.       Отбросив все свои переживания, Джисок осторожно постучал в дверь, а потом медленно ее открыл. Внутри было темно. Ему пришлось прищуриться, чтобы разглядеть силуэт Чонсу, сидящего на кровати.       – Кто это? – спросил старший хриплым голосом.       – Джисок, – ответил он, радуясь, что темнота скрывала жар, охвативший его щеки. – Мне… э-э… стало одиноко… – тихо объяснил он.       Силуэт Чонсу сразу же смягчился. Парень подвинулся, чтобы освободить немного места рядом.       – Иди сюда, малыш.       У Джисока внутри все перевернулось от этого прозвища. Он подошел к постели и забрался под теплое одеяло ближе к Чонсу. Когда они оба устроились поудобнее, Чонсу снова заговорил:       – Один из таких дней? – спросил он. В его голосе не было слышно и капли осуждения.       Джисок на мгновение поджал губы. Дело было не только в том, что он был одинок… Дело было еще и в том, что он никак не мог выбросить из головы губы Чонсу. Он обдумывал, что сказать, подбирая слова, и пытался не обращать внимания на запах подушки Чонсу.       – Можно я тебя поцелую, Чонсу?       Старший затих.       – Ты хочешь…?       – Да, – подтвердил Джисок, подвигаясь еще ближе, пока их тела чуть не соприкоснулись.       Он наслаждался теплом, исходящим от тела старшего, позволяя согреть себя. Руки Чонсу подрагивали, повиснув вдоль тела, и не знали, что им делать. Вздохнув, Джисок осторожно притянул их, обвив ими себя, и обхватил своими руками плечи Чонсу.       – Пожалуйста, Су? Ты мне правда нравишься, и я не могу перестать думать о твоих губах…       У старшего с каким-то сдавленным звуком перехватило дыхание от этих слов. Он не ответил, вместо этого подавшись вперед и прижавшись губами к Джисоку. Их губы двигались друг против друга быстрее, чем в прошлый раз. Чонсу все брал и брал, вторгаясь все больше и больше в пространство Джисока. Он подтолкнул гитариста, заставив его перевернуться на спину.       Ощущение веса Чонсу на себе и то, что их губы, сокрытые под покровом темноты, сливались воедино, было похоже на сон. Джисок захныкал, пытаясь притянуть старшего ближе, хоть это и было невозможно.       Когда Чонсу отстранился, Джисок застонал. Клавишник хихикнул, откинув несколько прядей младшего.       – Я правда тебе нравлюсь? – спросил он. – По-настоящему нравлюсь?       Его слова звучали застенчиво, что шло вразрез с тем, как он целовался секунду назад.       Джисок тяжело выдохнул и протянул руку в темноте, чтобы коснуться щеки старшего.       – Правда нравишься, – прошептал он.       Джисок поднялся, оставив еще один невинный поцелуй на губах Чонсу.       Когда они отстранились, Чонсу пробормотал:              – Ты тоже мне нравишься.       – Правда? – поддразнил Джисок. – Я не заметил.       Чонсу тяжело упал рядом, громко вздохнув с легким разочарованием. Джисок пискнул и свернулся у него на груди. Он слушал, как сердце старшего бьется о его грудную клетку.       Он улыбнулся, закрыв глаза. Джисок, обвитый руками Чонсу, не мог быть счастливее.