Пять моментов с Бьянкой

Фэйт с лёгкой досадой отпрянывает назад, когда фехтовальная шпага противника скользит по её боку, а собственная просто плюхается на пол. Кент победно улыбается и вскидывает кулак в воздух. — Ну-ну, не раскисай, — сирена снисходительно смотрит на одноклассницу, — попробуй попросить тренера поставить тебя в пару с кем-то из первокурсников. — Если, конечно, и они тебя не обыграют. Николсон провожает его удаляющуюся спину пренебрежительным взглядом. Вампирша не обижается на его выходки. Карсон – не задира. Просто клоун, который не следит за своим языком. Он не желает причинить боль, но его манеры скорее застряли на уровне пятилетнего возраста, чем шестнадцати-семнадцати лет. Поэтому Фэйт предпочитает не обращать внимание на его закидоны. Хотелось бы Фэйт фехтовать легко и просто, как многим ученикам, но её вечная рассеянность никак не даёт ей сделать этого. Каждый раз, когда она берёт шпагу в руки и начинает замахиваться, мысли в её голове расплываются в какие-то неразберимые фрагменты, а координация просто исчезает. Николсон не знает, как исправить это. Девчонка чувствует себя намного тупее, чем большинство её сверстников. Даже если это не совсем рациональный подход к мышлению, иначе у неё не выходит. "Умственно отсталая!" проносится эхом в её голове, клейкой лентой прилипнув на мозговых стенках. Воспоминания о прошлой нормисной школе её уже не так терзают по ночам, но шрам остался. У парочки бывших одноклассников тоже – от её клыков. Нервы сдали. Пришлось переводиться в Невермор. Сколько к Кинботт ни ходи, флэшбеки порой набрасываются мощнее любой лесной твари, впиваются в ноги и царапают затылок. Фэйт приглаживает растрепавшиеся чёрные волосы. Бьянка подходит к Кенту, с осуждением пихая его в плечо, тот подпрыгивает и дует губы, словно обиженная кошка, которую хозяин скинул со стола. Николсон поворачивает голову в их сторону, наблюдая за сценкой. — Чувак, закрой рот, — шикает на него Барклай. — Она же над тобой не ржёт, когда ты в письме делаешь ошибки, которые даже детсадовцы не допускают. Вампирша слабо усмехается. Прямо мать на детской площадке отругивает сыночка, который обижает другого ребёнка. — Вообще-то, у меня дислексия! — с такой же наигранной обидой отзывается Кент. — И кто поставил её тебе? Воображаемый психотерапевт? — качает головой Бьянка. Фэйт становится забавно с диалога людей, с которыми она близко общалась ещё несколько недель назад. Она в упор смотрит на Бьянку в ожидании, когда та обратит внимание на неё в ответ, чтобы бессловно поблагодарить за то, что заступилась. Но когда их взгляды встречаются, Барклай кажется холодной и отстранённой. Она безразлично отворачивается и просто удаляется из фехтовального зала. Глаза Николсон слегка разочарованно опускаются на её собственные ноги, но она решает не зацикливать своё внимание на неприятном и просто покидает помещение следом за остальными. Тем же вечером Бьянка заглядывает в её общежитие. Фэйт сидит на своей кровати, держа голову на коленях. Она смотрит фильм, но когда замечает сирену в дверях, тут же нажимает на паузу и отодвигает ноутбук подальше. — Бьянка? — взгляд вампирши вопросительный. Что принесло королеву улья в её комнату? Королеву улья, которая сейчас ведёт себя отстранённо и равнодушно по отношению к Николсон, но не так давно рыдала на её плече из-за того хрена с горы, затянувшего её мать в секту. Барклай неловкими движениями приближается к её кровати, что-то помещая на край покрывала. Фэйт наклоняется ближе и щурится, чтобы рассмотреть предмет. Розовый бисерный браслет, с буквой Ф посередине. Она потеряла его ещё на той неделе, но так и не нашла, сколько бы ни искала. — Заметила его, когда убиралась в кабинете алхимии. Следила бы ты за своим барахлом, — пренебрежительно отзывается Бьянка, отворачивая голову в сторону окна. — Спасибо, — с удивлением отмечает Николсон, надевая вернувшийся браслет на правую руку. Фэйт улыбается мысли о том, что Барклай, несмотря на свою отчуждённость, заметила выроненное украшение и не поленилась отнести ей, несмотря на то, что отношения между ними ухудшились с тех пор, как вампирша покинула клуб Белладонны. Бьянка непринуждённо машет рукой. — Это не так важно. — Но приятно знать, что ты не совсем исключила меня из своей жизни, — настаивает Николсон, как будто подсознательно хочет нарваться на напряжённый диалог. Сирена ядовито усмехается. — Кто-то говорил об исключении? Фэйт тут же защищается, приводя в пример аргументы. — Игноришь сообщения, избегаешь, даёшь понять, что общаться со мной не хочешь. Бьянка удивлённой не оказывается. Сирена будто и ждала такого ответа. — Фэйт, никаких личных обид. Но ты сама сделала выбор, когда ушла от нас. Вампирша цокает, проводя рукой по волосам. — Я ушла не от вас. Просто из клуба, в качестве солидарности. Это действительно такое препятствие в общении для нас с тобой? — разочарованно мотает она головой. — Ты знаешь, почему Роуэна выгнали. Его выходки уже сидят у всех в глотках. Бьянка складывает руки на груди. Должна же Фэйт понять такую простую вещь как репутация. Белладонна – элитный клуб, а люди, что воруют книги и швыряют соседей по комнате в стены, не совсем подходят по его параметрам. — Да, он... в последнее время поехал крышей, я не спорю... — мнётся Николсон, опуская глаза в пол. — Но ты же знаешь, почему он ведёт себя так. — Не оправдание, — стоит на своём Барклай. — Что бы с ним не происходило, никто не обязан с ним нянчиться. — Что ж, полагаю, мы обе сделали выбор, — пожимает плечами вампирша и с горечью смеётся. Роуэн был её другом с самого её прихода в Невермор. Впоследствии он стал самым близким другом. И бросать его Фэйт не собиралась. Да, она понимала, что ведёт он себя не лучшим образом, но у его сумасшествия и нестабильного поведения были чёртовы причины. Смерть матери плюс неспособность управлять своей силой. Как вы бы чувствовали себя на его месте? Может, Ласлоу сейчас иррационален, но Николсон всё равно на его стороне. Ей плевать, кого он там бросает в стену, плевать, что он тщательно утаивает какие-то вещи и поступает глупо. Она обозначила свою позицию перед членами клуба: "Уходит он – ухожу и я!" — Как знаешь, — хмыкает Бьянка, снова отдаляясь к выходу. — Но не жалуйся, если он и тебя в стену кинет, — напоминает Барклай про инцидент с Торпом. — Или задушить решит, — пренебрежительно добавляет она, про себя удивляясь чокнутости телекинетика всё больше и больше. Николсон сердито хмурит брови, сжимая пальцами край свитера. — Не беспокойся, не задушит. А насчёт стены – поверь, при взгляде на твоего Ксавье не только Роуэну хочется поднять его в воздух и швырнуть куда подальше. Как ты вообще его кислую мину целовала – ума не приложу! — Фэйт не хочет, правда не хочет её задеть, но неуместные слова вылетают изо рта сами по себе. Чуть помрачнев в лице, сирена окидывает её "да пошла ты!" взглядом и уходит, захлопывая за собой дверь. Вампирша сглатывает слюну и со вздохом ложится на спину. Она рассматривает вариант догнать Бьянку и извиниться, но не делает этого. Вряд ли Барклай захочет её видеть. К тому же Фэйт просто сказала всё как есть, ничего не приукрашивая, но и не искажая. Они же дружили, так что сейчас произошло? Неужели Бьянка отталкивает её только из-за того, что Николсон покинула Белладонну? Ребячество. Фэйт в последний раз кидает взгляд на бисерный браслет и закрывает глаза.