only friends: masks off

— Какого черта ты здесь делаешь? — кричит Юнхо, пихая Минги. Тот заваливается на землю, но сразу начинает неуверенно подниматься, пошатываясь. Юнхо вскакивает на ноги тоже. Минги молчит, смотря вниз. — Что ты тут делаешь? Зачем ты к нему полез? На кой хрен ты наживаешь себе проблемы с кем-то вроде него? А? — напирает Юнхо. Минги неопределенно пожимает плечами и делает шаг от Юнхо. Еще и еще. — Куда ты идешь? Ты не можешь вот так просто явиться а-ля пьяный рыцарь после пира, устроить нелепую драку и уйти, — слова Юнхо снова остаются без ответа, — да еб твою мать, Минги! Юнхо подходит ближе. Он не ожидает, что Минги, который еще минуту назад тяжело поднялся с земли и еле переставлял ноги, резко прижмет его к ближайшей стене, а потом уткнется ему в шею. — Я ненавижу тебя, — бубнит он. Руки Минги очень крепко обнимают Юнхо за талию, совершенно противореча своим же словам. — Я ненавижу тот день, когда увидел тебя в баре. Я ненавижу, что ты решил помочь тогда мне донести чертову выпивку. Я хочу, чтобы всего этого не случилось. Я знать тебя не хочу, понимаешь? Хочется списать все на пьяный бред. Минги очевидно пьян, и слушать его бредни не стоит, а воспринимать их всерьез тем более. Но его слова проникают под кожу Юнхо, проникают в кровь и быстро пускают корни внутри него. Это не просто неприятно, это больно слышать. — Что ты здесь делаешь? Ты следишь за мной? Ненавидишь, но ходишь по пятам? — Юнхо с усилием оттягивает голову Минги от своей шеи, чтобы взглянуть ему в глаза. — Ты сталкеришь меня? Минги кивает. Потом отрицательно мотает головой. Юнхо обреченно стонет. Разговаривать с Минги сейчас бесполезно. Юнхо позволяет ему уткнуться себе в шею снова. Пока он дрожащими руками вызывает такси до дома Минги, тот продолжает лепетать что-то про ненависть к нему. — Ты шлюха, Чон Юнхо, — слышит Юнхо среди его пьяного полубреда, — вот и всё. Ты просто грязная шлюха. Юнхо ничего не отвечает и на это. Быть шлюхой в глазах Минги ему, конечно, не хочется, но что ему про него еще думать? И это Минги еще не знает, что Юнхо переспал с Джином недавно. Если бы знал, то наверняка нашел бы еще парочку неприятных эпитетов для него. Но слова о ненависти к нему все же слышать куда болезненнее. Пока они едут по ночному городу, Минги, к счастью, молчит. То ли он окончательно выдохся от выпитого, то ли наоборот какая-то крупица разума взяла вверх и дала сигнал молчать при постороннем. Из машины Минги почти вываливается. Юнхо тащит его практически на себе. Он тарабанит в дверь, надеясь, что Уен откроет, но, поняв, что в квартире никого нет, ему приходится лезть в карманы Минги, который решает, что Юнхо так с ним… заигрывает. — Что ты…? — начинает спрашивать Юнхо, когда чувствует довольно крепкую хватку для пьяного еле стоящего тела на своей заднице. Но договорить он не успевает. Минги лезет к нему с поцелуями. Юнхо не отвечает, но позволяет себя целовать. Это куда приятнее, чем что угодно с Тэхоном. Он и не думал, что они снова окажутся когда-нибудь так близко. Юнхо скучал по этой близости, но, конечно, не в таком контексте ему хотелось ее прочувствовать. — Ты меня не хочешь? — спрашивает Минги совсем тихо, отстраняясь. По его щекам текут слезы. Юнхо аккуратно их вытирает. Ему не хочется, чтобы Минги плакал. — Тебе скучно со мной? Ты поэтому пошел к Тэхону? Тебе было со мной скучно? — Мне никогда не было с тобой скучно. С чего ты вообще это взял? И к Тэхону я пошел не поэтому. В глазах Минги мелькает облегчение, но он быстро возвращается в реальность. — Я ненавижу всю эту хуйню между нами. Тебя тоже! — кричит Минги, опомнившись. — Я устал от всего этого. Юнхо наконец-то нащупывает ключи от квартиры и вытаскивает их. Под плач Минги он открывает дверь и запихивает его внутрь. Стоило бы уйти после этого. — Уходи! Давай, иди к своему Тэхону! Тебе будет весело с ним. Шлюхи должны держаться вместе, — продолжает кричать Минги, — будете вместе над людьми издеваться. Он не сопротивляется, пока Юнхо снимает с него верхнюю одежду и обувь и ведет в его комнату. Минги позволяет себя уложить на бок на кровати. — Уходи! Я не хочу тебя видеть! — снова противореча самому себе, он обнимает руку Юнхо, удерживая его на месте. — Отпусти меня, и я уйду, — говорит Юнхо, свободной рукой убирая челку с лица Минги. — Я скучаю по тебе, и я это тоже ненавижу, — Минги моргает все медленнее. — Я тоже скучаю по тебе, — отвечает Юнхо, понимая, что вряд ли тот вспомнит это с утра. — И ненавидишь? От того каким голосом и с каким видом Минги это спрашивает, Юнхо становится плохо физически. — Нет, я не ненавижу тебя, конечно нет, — отвечает он. — Мне было противно смотреть, как ты… — Минги не то всхлипывает, не то икает. — Как он тебя трогает. И ты был как шлюха. — Зачем смотрел? Зачем драться полез? — Юнхо гладит его по голове. — Зачем сейчас целовал, если я шлюха? — Потому что я люблю тебя. И это так унизительно. Никогда не думал, что я смогу быть… Таким жалким. Юнхо сдерживает грустный смешок. Какого черта, а? Что Сон Минги устроил вообще? Заварил всю эту кашу, а теперь они оба никак не могут ее расхлебать. То он ненавидит его, то шлюхой называет, то гонит, говоря что не сможет смириться с тем, каким человеком является Юнхо, а теперь вцепился мертвой хваткой и говорит, что любит. Можно как-то на это отменить подписку? Его тоже посещали мысли о том, как было бы хорошо не встретить Минги вовсе. Не встретить его и не открыть ему свое сердце, чтобы не мучиться сейчас и чтобы не было больно, не только Юнхо, а им обоим. Смотря на Минги в таком состоянии и понимая, что это Юнхо виноват в этом, ему хочешь самого себя отпиздить за это. Впервые в жизни он хочет вернуться в прошлое и не делать того, что он сделал. Только бы сейчас в их отношениях все было хорошо. Он боялся полюбить кого-то, не желая становиться жалкой размазней, которая безумно уязвима из-за своих чувств, но он и подумать не мог, что бояться стоит другого. Да, ему было обидно, было больно из-за расставания с Минги из-за собственного прошлого, но теперь, смотря на бывшего парня в таком раздрае, он понимает, что бояться нужно было вот этого. Юнхо не хотел причинить боль Минги. Не хотел доводить его до такого. Вот это хуже всего. Сверху его надавливает бессилие. Юнхо ведь даже ничего не может сделать, чтобы как-то это исправить. Нельзя же просто взять и забрать чужую боль, хотя так хотелось бы. Минги больше ничего не говорит, стремительно проваливаясь в сон. Юнхо собирается уйти. Несколько раз порывается подняться с кровати, но так и не делает этого. С ужасно тяжелой головой, Юнхо ложится рядом и смотрит на Минги, пока его глаза тоже не начинают слипаться. Он явно пожалеет о том, что лег рядом, но это будет потом. *** — Дай мне, — просит Уен. Не дожидаясь ответных действий, он сам пытается выудить сигарету из пачки Сана, но тот ловко прячет ее от парня, облокачиваясь на свою машину на парковке у работы Сана. — Это вредно. — Ты понимаешь, насколько это нелепо звучит от человека, который курит прямо сейчас? — спрашивает Уен. — Ты еще отойди подальше, не будь пассивным курильщиком, — Сан шуточно отпихивает Уена от себя, пока делает очередную затяжку, выдыхая в сторону от него. Уен сопротивляется, пытаясь выхватить его сигарету. Он ведет себя, как мальчишка, и Сан не понимает, почему ему это так нравится. Хотя нет, понимает. Уен сейчас выглядит таким живым, каким никогда раньше не выглядел. Он дурачится, он позволяет себе хватать вещи Сана и его самого без спроса, не боясь его реакции, он смеется в голос. Сану это нравится. Слишком сильно нравится. Выбросив сигарету, он прижимает Уена спиной к своей машине и целует его. Сан чувствует себя озабоченным извращенцем, потому что его член начинает твердеть, лишь стоит Чону ответить на поцелуй и залезть руками под его распахнутое пальто. Возможно сказывается то, что Уен провел в очень тесной близости с ним четыре дня, во время которых Сан болел (и что удивительно, Чон не заразился), но ни к чему большему этот контакт не привел. А возможно, Сан просто хочет его. Всегда. — Тебя надо наказать за то, что ты опять не застегиваешь пальто, — говорит Уен, разрывая поцелуй, — ты же только вышел в мир после болезни. — Ну, если болезнь включает тебя рядом со мной несколько дней подряд, то это не так уж и плохо, — говорит Сан, а потом быстро чмокает его. — Разве я тебе не надоел? — Нисколько. Я даже уже успел соскучиться. После четырех дней дежурства возле Сана, Уену пришлось его оставить, чтобы поехать к родителям. Его отцу нужна была помощь с ремонтом в комнате, которая еще недавно принадлежала Уену. Теперь из нее делают что-то вроде кабинета для его матери, которая сменила работу и теперь будет трудиться удаленно из дома. Так ей будет удобнее присматривать за младшим сыном. Уен ехал к ним так, будто ехал на собственную казнь. Он готовился к тому, что его снова будут пилить из-за успеваемости и безынициативности, но этого почти не было. Родители были слишком увлечены переделкой его комнаты и цветом краски для стен. Мама только отметила, что он стал менее угрюмым. И она не то чтобы ошибалась. Его жизнь все еще далеко не сказка. И Уен все равно чувствует себя потеряно, неуверенно и разбито. Это никуда не ушло. Но теперь это стало не так тяжело вывозить. Когда он знает, что его ждёт обед с Саном, то утренние занятия не кажутся такими уж угнетающими. И подработка пролетает быстрее, когда он знает, что его встретит Сан, даже если у того есть лишних только пятнадцать минут между собственными делами. Это ему в новинку. Это все еще странно ощущается и пугает. Но ему все равно нравится. Более чем нравится. После двух дней у родителей он вернулся обратно, а Сан, который успел окончательно поправиться, вернулся к работе. Сегодня он подменял тренера Уена по танцам, который, в свою очередь, заменял Сана на время его болезни. И на протяжении всего занятия танцами Уен еле сдерживал легкомысленные смешки, стоило ему задуматься о том, что никто из танцующих рядом с ним и не догадывается, что до начала занятия они совершенно дико и грязно целовались. Сан целует его снова, Уен охотно отвечает. — Оу, какая картина! — раздается до боли знакомый голос рядом. Уен вздрагивает. Они одновременно отстраняются друг от друга, но Сан не спешит отходить. Он продолжает стоять вплотную к Уену, который только тупо лыбится, не зная, как реагировать. Рядом с ними стоит Хонджун. — Что тебя сюда привело? Неужели соскучился? — язвительно спрашивает Сан. — О да, соскучился, — Хонджун делает шаг ближе к ним. Он оглядывает сначала Сана, потом взглядом проходится по Уену. Если с братом все привычно, то видеть Уена в не наигранно хорошем настроении странно. Странно и то, что он не натянутый, как струна. Раньше Хонджун думал, что это его естественное состояние. — Так вы теперь парочка? — спрашивает он, указывая на них пальцем. Уен отводит взгляд в сторону. Сан с вызовом смотрит на брата, но молчит. Это бесит его безумно — то, что он не может утвердительно ответить. Неважно, как они с Уеном выглядят со стороны и как себя друг с другом ведут, это не делает их парой. Пока нет. — Уен-и, когда ты приходил ко мне в больницу, — Хонджун собирается коснуться его плеча, но Сан бьет его по руке, его брат хмыкает и продолжает, — я ведь говорил тебе не связываться с козлами. — Разве ты не себя имел в виду? — язвит Сан. — По крайней мере, я это признаю, а не делаю вид, что я весь такой хороший, как ты. — Да что ты вообще про меня знаешь? — Уен вздрагивает. Сан явно сейчас сорвется. Он отходит от Уена и начинает наступать на брата. Чон тут же бросается встать между ними. — Не надо, — просит он, пытаясь обратить на себя внимание Сана. — Ты себе сам все про меня придумал, как тебе было удобнее. Мы никогда не были близки, ты нихуя про меня не знаешь! Прекрати, блять, выставлять меня мудаком. — Сан, хватит, — просит Уен снова. — Лучше следи за своей личной жизнью, а то, кажется, Сонхва нашел себе очередного папика тебе на замену. Все трое одновременно смотрят на двери здания, где он работает, на которые указывает Сан и откуда выходит Сонхва в компании хорошо выглядящего мужчины слегка за тридцать, который смеется с того, что говорит ему Пак. Они перебрасываются еще парой фраз, потом мужчина указывает в сторону парковки, поправляя лямку спортивной сумки на своем плече, вероятно предлагая подвезти, но Сонхва отказывается с мягкой улыбкой. Они прощаются и расходятся. Уен смотрит на Сана, который явно раздражен еще сильнее от того, что Хонджун совершенно спокойно смотрит на сцену перед ними: не такого эффекта он ожидал. Ким поворачивается к ним, смотря на них обоих до скрежета зубов снисходительно. — Он может быть самым заботливым парнем в мире, но он такой со всеми. Это не показатель того, что ты хоть сколько-нибудь особенный. Просто посмотри, в каком состоянии сейчас твой сосед, и вспомни, что это сделал с ним его лучший друг. Они очень похожи, — говорит Хонджун, — так что мой тебе совет, Уен, найди кого-нибудь другого. — А не засунуть тебе твой… — Сан! — Уен его останавливает. — Давай просто уйдем. Пожалуйста, давай уйдем. Переведя взгляд на Уена, который смотрит на него умоляюще, Сан отворачивается от брата, чтобы успокоиться, и слушается. Он сначала открывает дверь машины для Уена, чтобы побыстрее убрать его подальше от Хонджуна, а потом садится сам и очень быстро уезжает с парковки. — Вижу, ты идешь на поправку, — говорит Сонхва, подойдя к нему. Хонджун целует его, приветствуя. — Что ты имеешь в виду? Хонджун поправляет воротник пальто Сонхва. — Разве то, что ты снова задираешь Сана как раньше — не показатель того, что ты полноценно вернулся к жизни? — спрашивает Пак. — Отчасти. Не мог удержаться, когда они так сладко зажимались. — Или ты ревнуешь Уена? Бесишься, что он променял тебя на твоего брата? В глазах Сонхва появляется ревнивый огонек, и Хонджун почти не чувствует себя извращенцем, когда от этого по его телу пробегает легкое возбуждение. — Хва, — недовольно стонет Ким, — мне вообще нет до него дела. Просто забавно наблюдать за ними, они такие сладкие. Я не удержался, чтобы не добавить соли. В любом случае, не думаю, что у них что-то серьезное. А если вдруг все-таки серьезное, то мои подначивания не разрушат их любовь. Они оба усмехаются. — Что насчет тебя? — спрашивает Хонджун. — Тебе не кажется, что ты слишком глубоко копаешь, просто чтобы немного проучить Тэхона? На кой черт тебе «случайно» пересекаться с финансовым консультантом его семьи? — Оу, тебе понравится, когда я доведу все до конца. Я обещаю. Сонхва самодовольно улыбается. А Хонджун не может насмотреться на него. Ему было практически физически тяжело смотреть на Сонхва после пожара. Тот выглядел и вел себя так, будто от него осталась только оболочка, а вместо личности — только чувство вины. Ким серьезно думает поблагодарить Тэхона за то, что так взбодрил Сонхва. — Пообедаем в ресторане господина Уно? Потом мне нужно будет в университет, подменить Есана, — говорит Сонхва. — Сегодня разве есть репетиция? Расписание поменялось? — спрашивает Хонджун, идя к машине Сонхва. — Так кое-какие проблемы с декорациями. Не переживай все уже схвачено. — Почему этим занимаешься ты, а не Тэхон? — Он проигнорировал звонки и сообщения от меня, а Есан не хочет с ним связываться лишний раз. Тэхон продолжает его домогаться и шантажировать чем-то. Есан не рассказывает, что именно у Тэхона на него есть. Хонджун мысленно берет свои слова благодарности Тэхону обратно. Он как-то изначально не придал значения тому, что Тэхон активно лезет к Есану, потому что это будто бы стандартное его поведение, и кто-то вроде Кана спокойно сможет это парировать. Возможно, более глубокое копание Сонхва более уместно, чем он полагал раньше. Ким ведь попросил его о помощи не из-за лени и даже не из-за занятости, а потому что чуть копыта не отбросил. Какого черта Тэхон устроил? *** Есан был на грани. Хотелось бы сказать, что на грани истерики, но он в целом был на грани. До премьеры оставалось совсем ничего, и все начало рушиться. Треть актеров свалилась с простудой, как и куча других студентов в университете. Причем уговорить их остаться дома и лечиться было чертовски тяжело. Это похвально, с одной стороны, что они готовы и с температурой прийти на репетицию, но, с другой стороны, они могли перезаражать всех остальных. Один из спонсоров к премьере особенно сильно заинтересовался постановкой и начал приходить на репетиции и постоянно пытался что-то поменять. Причем умудрялся выбирать такие дни, чтобы заявиться, когда не было Хонджуна. А Тэхон только ему поддакивал, отмахиваясь от Есана, который пытался объяснить, что уже ничего нельзя менять, да и не нужно. Но конечно, пытался сделать это не нагло и не напролом, чтобы спонсор не покинул этот проект вместе с деньгами. Есан даже наехал на Сонхва, который как-то подпритих и вообще не высовывался. И это само по себе абсурдно: «Сонхва» и «не высовываться» — эти вещи несовместимы. Помимо проблем со спектаклем Есана еще беспокоил Тэхон с его шантажом. Сонхва обещал с ним разобраться, и Кан послушно ждал, когда наступит этот момент, но ничего не менялось. Тэхон дал ему время до премьеры на «набивание себе цены», как он назвал отказ Есана с ним спать сразу же, и каждый день напоминал ему, что время идет и что он каждый день хорошо проводит время, смотря на все то, что Кан умеет. Он рассказал об этом Сонхва, исключая часть про то, откуда Тэхон знает про его навыки в постели, но тот только хмыкнул и сказал продолжать сидеть на жопе ровно. Из-за этого он чуть было не начал избегать Чонхо, потому что рядом с ним надо было держаться и не показывать отчаяния, потому что иначе его все еще недопарень ринулся бы разбираться с Тэхоном. И это совсем не то, что следует делать, хоть Есан и понимает его порывы. По этой же причине он умолчал о сроках, предоставленных ему Тэхоном. Это бы тоже спровоцировало Чонхо на что-то необдуманное. Еще ему было совестно. И это само по себе было все еще достаточно ново для Кан Есана. Чувствовать угрызения совести было непривычно и совсем уж неприятно. И что самое удивительное, он чувствовал это даже не из-за того, что он сделал, а о чем подумал. Пару ночей назад, когда он не мог заснуть и пялился привыкшими к темноте глазами на спящего Чонхо, то его посетила мысль, которая рано или поздно должна была всё-таки посетить его на серьезных щах. Что если всё-таки переспать с Тэхоном? Конечно в тайне от Чонхо. Понятно, что одним разом все не ограничится. Но Тэхон ведь не из тех, кто долго чем-то или кем-то остается заинтересован. Ему должно быстро надоесть. Тем более его уже начал постоянно привозить и увозить один и тот же парень на чрезмерно дорогой машине на репетиции, который смотрел на Тэхона с таким обожанием, что невольно ежишься. Но даже за эти мысли Есану стало так непривычно стыдно, что захотелось содрать с себя кожу. И дело даже не в отвращении к ситуации, когда ему пришлось бы спать с кем-то, с кем он не хочет. А в том, что он предал бы Чонхо. Скажи ему кто-то год назад, что он будет беспокоиться из-за этого, он бы рассмеялся в голос. Но теперь Есан совершенно погряз в том, в ком очень боялся погрязнуть раньше. И ему совсем не хочется начинать отношения с Чонхо с измены, даже если это возможно спасет их обоих от разрушенной репутации. Есть какая-то злая ирония в том, что до его отъезда в Штаты Есан боялся даже толком оформить мысль в своей голове, что избегает любого общения с Чонхо вне постели, потому что боится привязаться. Что-то внутри подсказывало, что они так же хорошо поладят и при простом общении. А там дальше воля чувств, и вот он уже привязан ими намертво. Это пугало. Это был сценарий, который совершенно не вязался с тем, чего он хотел от своей жизни. А теперь посмотрите, где он: неуместно счастлив от того, что Чонхо сварил ему кофе утром, пока он принимал душ, хоть тому не нужно было так рано вставать. Пожалуй, этот кофе все еще держал его на плаву под конец дня. — Я не знаю, какие дилетанты собирали ваши декорации, но большая часть из них сделана на соплях и на них же держатся, — говорит новый монтажник. Еще одной проблемой было то, что один из актеров чудом ничего себе не сломал, когда рухнул вместе с лестницей, ведущей на балкон семьи Монтекки на сцене. — Эй, Кан Есан, где мои бабки? — к ним подходит один из звуковиков. Он подходит к Есану с таким видом, будто сейчас отпинает его. — Разве тебе не заплатили позавчера? — спрашивает Кан, невольно делая шаг назад от звуковика. — Ты думаешь, я бы стоял сейчас тут, если бы мне их выплатили? Есан едва сдерживается, чтобы не взвыть. Ну вот только еще одной проблемы ему не хватало! — А с бухгалтером ты говорил? — спрашивает Кан. — Нет! Потому что он не отвечает на мои звонки! Я трачу кучу времени на этот чертов спектакль, и мне даже не могут заплатить мои копейки, — звуковик яростно размахивает руками. — Я разберусь, сегодня деньги будут у тебя, я обещаю. Звуковик еще несколько раз проклинает все, на чем свет стоит и наконец уходит, громко хлопнув дверью актового зала. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться Есан обсуждает план действий по переделыванию большинства конструкций на сцене. Монтажник наглядно показывает ему, насколько некоторые декорации шаткие, и Есан поражается тому, что они раньше не заметили, насколько все халтурно было сделано. Удивительно, что не покалечилось больше людей. Закончив с этим, он принимается разбираться с бухгалтером. Тот ссылается на то, что дело в банке, а он свое дело сделал. Есан терпеть не может с ним контактировать, потому что тот все время общается с ним как с последним дебилом на планете, но приходится. И в такие моменты ему особенно сильно хочется все бросить. Но, конечно, он этого не делает. Дело уже даже не в долге перед Хонджуном, а в том, что он дохрена сил вложил в эту постановку. Он не даст этому рухнуть ни реально, ни фигурально. Чисто из вредности. Его телефон пиликает. Есан морщится, когда видит сообщение от Тэхона. «Если устроите бои после этого, то позовите меня, я не могу пропустить такое горячее зрелище», — гласит его сообщение. Следом приходит видео, где изрядно пьяная девушка снимает явно для сторис видео из клуба. На фоне видно, как Тэхон целуется с Юнхо. Видеть это… Отвратительно. Есан приближает изображение, чтобы рассмотреть получше. Совершенно гадко. — Это кто с кем? Есан едва не роняет телефон, когда Сонхва подкрадывается сзади и заглядывает через его плечо. Кан еле сдерживается, чтобы не облокотиться на него, потому что ужасно устал. — Юнхо что, мутит с Тэхоном? О Боже, — Сонхва так громко это говорит, что рабочие оборачивается на них. Сонхва очаровательно улыбается, здороваясь с ними, а потом усаживает Есана на ближайшие кресла и нетерпеливо ждет, когда тот что-то скажет. — Ты не выглядишь удивленным, — подмечает Сонхва, решив начать первым, — или ты уже видел это раньше? А Минги знает? Они из-за этого расстались? Подожди, как Минги тогда работает с Тэхоном почти каждый день? — Стоп! — останавливает его поток слов Есан. Он закрывает диалог с Тэхоном и блокирует телефон. Либо Сонхва хорошо играет не только на сцене, но и по жизни, либо беспокойство за Минги у него искреннее. Может он и правда общался с ним не только ради того, чтобы помозолить глаза Хонджуну. Может быть. Несколько дней назад Есан едва не придушил Юнхо. И не потому что тот приперся в пять тридцать утра без лица к нему домой, помешав доспать лишние два часа, которые были ему необходимы. Сонным мозгом он не сразу понял, что, стоя на пороге, сказал Юнхо. — Я хотел переспать с Тэхоном, — выпалил друг и со страхом смотрел на него. Есан сначала зевнул, а потом хотел сказать, что в этом нет ничего страшного, ведь Юнхо свободен теперь и может спать с кем угодно, пока до него не дошел основной посыл слов. Кан вытаращил глаза на друга. — Ты что? — Я сегодня вчера встретился с Тэхоном и хотел с ним переспать, — уже куда менее уверенно ответил Юнхо и обнял сам себя. — И ты решил мне об этом сообщить посреди ночи? Какого хрена?! Юнхо ведь прекрасно знал, в какой щепетильной ситуации находится Есан из-за Тэхона, и решил, что сейчас самое время замутить с ним? Именно с Тэхоном, а не кем-то другим. Четыре миллиарда мужиков на выбор. Кана начало потряхивать. В голову полезли мысли одна хуже другой. Он ведь уверился в том, что Юнхо чуть ли не его родственная душа, потому что ни с кем другим у него складывались так идеально дружеские отношения. Есан был уверен, что сама судьба их свела. Он никогда ни за что не осуждал Юнхо, как и наоборот, что было безумно ценно в мире, где все до скрежета зубов правильные, осознанные и проработанные. Неужели он ошибся? Неужели его подвела чуйка? — Я думал, что смогу помочь тебе, — сказал тогда Юнхо, запутав его еще сильнее. Кан затащил друга в квартиру и, усадив на кухне, потребовал объяснений. И когда Юхно вывалил ему свой «гениальный» план по перетягиванию внимания Тэхона от Есана на себя, чтобы тот от него отвязался, то Кан как раз и захотел его придушить. — Зачем? Почему именно так ты решил… — Потому что это Тэхон, у него мозг между ног. Ты бы видел, как загорелось похотью его лицо, когда я намекнул, что Минги предпочел кого-то другого мне. Больше он был доволен только, когда подумал, что я тебе завидую и хочу доказать я ему, что я ничем не хуже тебя, — сказал Юнхо, обняв себя снова, — я думал, что извращеный секс с Тэхоном и от тебя его отвадит, раз Сонхва как-то не особо предпринимает меры, и мне поможет забыться. — Ты ебанулся, — заявил Есан, и Юнхо даже не пытался спорить. Он рассказал следом и про Минги. Кан не сказал об этом вслух, но понял, что Юнхо явно пришел поговорить скорее об этом, а не о том, что хотел сделать с Тэхоном. Эмоции Есана притупились, и ему стало жаль друга. Обычно люди расстаются, потому что разлюбили или кто-то вдобавок пошел налево. Ситуации, где с человеком разрывали отношения из-за его не очень хороших, но и не ужасных поступков в прошлом в жизни Есана не было, и он понятия не имел, что посоветовать Юнхо. — Я думаю, лучшее, что мы можем сделать, — это перестать пересекаться, — сказал Юнхо, а Есан только кивнул. Пожалуй, это действительно единственный выход для Юнхо и Минги. От того, что они постоянно где-то пересекаются и бередят душу, никому из них легче не станет. Раз уж Минги не может переступить через свое недоверие и тревогу, а Юнхо — через обиды, то с глаз долой… Они провели то утро за печальными вздохами, крепким кофе и разговорами о том, что нахер им даром не сдалась любовь и всё, что за ней следует. Хотя невольно Есан все же подумал о том, что его отношения с Чонхо сейчас и чувства к нему, его скорее поддерживают на плаву, а не тянут на дно, но промолчал. Этим он поделится позже, когда раны на сердце Юнхо затянутся. Он не посвящает Сонхва в детали. Если ему нужны подробности, то лучше пусть идет с допросом к Минги, тем более, со слов Юнхо, они-то как раз уже помирились и даже вместе уезжали после репетиции. Однако в общих чертах рассказывает, что случилось. — Я думал, ты достаточно умный, чтобы понять, что моя просьба ничего не предпринимать относится и к твоему окружению, — фыркает Сонхва, — я надеюсь, твой парень ничего не предпринял сверху? — Нет. Но я не вижу, чтобы ты что-то делал, а Тэхон только больше наглеет. И я нервничаю. Не хотелось наседать на Сонхва, все же он пока что его единственное возможное спасение от Тэхона, но Есан уже начинает постепенно сходить с ума от тревоги. Его в принципе бесит, что ему приходится полагаться на Сонхва, а не то чтобы близки. — Пусть наглеет, этого я и добиваюсь, — Есан вопросительно смотрит на Пака после этих слов. — Дело ведь не только в том, что он начал ко мне приставать, вместо того, чтобы на двести процентов выложиться, работая над спектаклем Хонджуна, — утвердительно говорит Кан. — Ну, это было то, с чего я начал, а нашел я куда больше, чем рассчитывал. И домогательства до тебя — это только вершина айсберга. Его способности к режиссуре прямо пропорциональны его наглости и чувству вседозволенности. Хонджун немало для него сделал, потому что видел его талант. Реально много. Все свои связи подключил, чтобы помочь ему пробиться. — Неужели Хонджун такой сердобольный? — перебивает его Есан. При всем уважении к Киму, Кан абсолютно уверен, что тот ничего не делает просто так. — Когда дело касается искусства — вполне, — говорит Сонхва, пожав плечами. — Взрастил себе конкурента. Не очень умно. — Тэхон все же не настолько великолепен, как Хонджун. Да и они слишком разные, чтобы их вообще браться сравнивать. Сонхва это говорит с такой серьезностью, что Есан, кажется, впервые осознает, насколько сильны чувства Пака к Хонджуну. Он сам не может себе представить ситуацию, в которой он на полном серьезе кому-то загоняет, что Чонхо великолепен. Хотя, пожалуй, кое в чем он все же великолепен. — Тэхон дал мне время до премьеры. Ты успеешь с ним разобраться до того, как он разрушит мою жизнь? — спрашивает Есан, даже не пытаясь скрыть свое беспокойство. — Да, — спокойно говорит Сонхва, — он получит по заслугам. И, полагаю, свинтит отсюда. — Навевает тем, как Блэр сослала Дженни Хамфри с Верхнего Ист-Сайда. — Приму это за комплимент. — Я не сомневался. *** — И по какому поводу пиво и чипсы? — спрашивает Чонхо, осматриваясь. Он редко бывал в квартире Сана, потому что она всегда ощущалась больше как квартира Юнхо, а они никогда не были настолько близки, чтобы ходить друг к другу в гости. Пусть его сегодня и не было, но вся гостиная была заполнена тканями, нитками, выкройками и во главе всего была швейная машинка. Сколько он знал Чон Юнхо — столько же в голове Чонхо не укладывалось то, что у этого парня хобби — шитье. — Уен, — говорит Сан, указывая рукой на стул у кухонного острова, предлагая присесть. Чонхо садится и наблюдает, как друг нервно расхаживает по кухне, выставляя перед ним все больше закусок. Это уже можно назвать полноценным ужином, а не посиделками за пивом с другом. — Разве у вас не все хорошо? — спрашивает Чонхо. — Вы выглядите вполне счастливыми друг с другом. Иногда даже слишком. — Кажется, все успело закончиться не успев начаться, — Сан делает глубокий вдох прежде, чем продолжить. За рассказом Сана о внезапной встрече с Хонджуном Чонхо сметает полбанки оливок, которые вообще обычно не ест. Потом Сан рассказывает, как притих в машине Уен, когда они уехали от Кима. А после этого инцидента между ними словно стена снова выросла, которую до этого Сан долго и упорно разбирал по кирпичикам. Сан хотел оправдаться тогда. Хотел сказать, что Хонджун вообще ничего о нем не знает, чтобы делать хоть какие-то выводы о нем и его образе жизни, хотел вырвались Уену всю их жизнь, как братьев. Потом хотел еще раз сказать, что он более чем серьезно настроен по отношению к Уену. Но в итоге так ничего и не сказал. Вообще ничего. А Уен явно задумался. А зная, что он за человек, то вероятно он не просто задумался, а надумал кучу всего. И это портит абсолютно все. Сану не по себе от того, насколько хрупкой оказалась конструкция их отношений, и от того, какое влияние все еще имеет на Уена Хонджун. Об этом легко было забыть, пока Чон Уен выхаживал его больного и целовался с ним по углам. Если Хонджун был бы сейчас целым, то Сан бы дал ему по роже. И не один раз. Брат частенько бесил его, но теперь это ощущалось, как разрушение его жизни, а не просто братская подъебка. И это уже серьезно. Когда Уен слился с третьего предложения Сана встретиться после того случая на парковке, то Сана посетила совсем уж кощунственная мысль: надо было забрать себе Сонхва. Когда Хонджун его бросил, тот был в ужасном состоянии и бросался от одних крайностей к другим. Никакого труда бы не составило не только затащить его в койку, но даже в подобие отношений вступить с ним. Тогда Хонджун бы совсем ебнулся, когда вернулся. А в том, что рано или поздно брат к Сонхва бы вернулся, Сан никогда не сомневался. Но от таких мыслей ему стало противно от самого себя. Это было бы как-то слишком низко. Да и он действительно не настолько ужасен, как его малюет Хонджун. Он бы не смог поступить с Сонхва так жестоко. — Ты думаешь, он все еще хочет быть с ним? — уточняет Чонхо, переключаясь с оливок на маринованные грибы. — Нет, скорее я думаю, что он не хочет быть со мной, — говорит Сан, наконец-то останавливаясь на одном месте, — я ведь действительно стараюсь не давить на него. Стараюсь показать ему, что он важен для меня, что романтические отношения могут быть совсем не такими, какими он их видит в силу своего опыта. А у него отвратительный был опыт, включая опыт с моим братом. И только наметился какой-то прогресс, как появился Хонджун, выдал свое коронное «фе» в мою сторону и все, у Уена тысяча сомнений, и все коту под хвост. — По-моему, мне надо было принести коньяк. Пиво как-то слабовато для этого, — фыркает Чонхо, — Хонджун что, так самоутверждается, принижая тебя? Или что? — Может быть, — говорит Сан, делая глоток пива, —- а может быть он просто мразь. Мне, если честно, кристаллически похуй на то, что им там движет на самом деле. Сан рассказывает ему про мысли о Сонхва. — Да Хонджун бы убил тебя, если бы ты начал спать с Сонхва. Они же одинаково повернутые друг на друге. До того, что жутковато становится. И в некотором роде Чонхо мог это понять. Он тоже повернут на Есане, просто сходит с ума по-другому. — Это даже хорошо. Если бы Хонджун убил бы меня, я бы не встретился с Уеном. Если Чонхо мог понять чувства Сонхва и Хонджуна, то вот Сан прекрасно понимает Минги, который заявил Юнхо, что лучше бы они вовсе никогда не встретились. Уен ведь понравился ему еще в самую первую встречу. Конечно, это никакая не любовь с первого взгляда, но он понимал где-то на интуитивном уровне, что это не просто случайное знакомство. Он будто бы знал, что рано или поздно окажется вот в таком положении из-за него. — Тебе нужно с ним поговорить, — говорит Чонхо, — я вот убедился за последние пару месяцев в том, насколько важны разговоры. Он напоминает Сану, что именно Уен выступил голубем мира между ними и буквально поставил их друг перед другом, чтобы они поговорили. Теперь очередь Чонхо нести эту светлую мудрую мысль о важности откровенных разговоров. — Он явно не хочет со мной видеться сейчас, — говорит Сан. — Да насрать. Ты же знаешь, где он живет, где работает, где учится. Иди и поговори с ним. Прямо скажи, что твой брат — мразь, а ты верный пес, влюбленный в него от макушки до кончиков хвоста. И Уен твой пусть выскажется. Будет молчать — настаивай, чтобы он вывалил все, что успел уже про тебя надумать. — Я не думаю, что с Уеном стоит действовать так настойчиво. — А что еще остается? Мы с тобой тоже вокруг да около ходили кучу времени, кому из нас стало легче от этого? Никому, только больше усугубляло все. С губ Сана срывается смешок из-за особенно возбужденной речи друга. — В конце концов, не придет же он сам к т… — слова Чонхо перебивает дверной звонок.