боюсь тебя (потерять?)

Серёжа покачал ногой и опять заглянул в телефон. Пару часов назад его добавили в закрытый чат, в который понемногу вступали друзья-стримеры и другие ребята, которых он пока не знал. На каждый заданный вопрос администратор группы thestint просто отмалчивался или отвечал нейтральными реакциями, прося подождать оставшихся. Парень ещё раз пролистнул участников, подмечая знакомые имена и никнеймы, и задержал взгляд на аккаунте deep02, который добавился одним из первых. Знакомые фотографии на немногочисленных аватарках больно резанули по глазам, и он, раздражённо выдохнув, выключил телефон. Серёжа устроился удобнее на широком подоконнике и задумчиво прикусил губу. Неизвестность больше не пугала. Раздражала. Всегда. Никакого общения или встреч не хотелось, поэтому он прикрыл глаза, краем уха слушая гул машин за стеклом и ощущая прохладный ветерок из приоткрытого окна, скользящий по всему телу. Внезапно гаджет настойчиво завибрировал несколько раз, заставляя недовольно выдохнуть. Парень нехотя вырвался из дрёмы и открыл пришедшие уведомления. Максим скинул в группу сразу несколько длинных сообщений, при прочтении которых Серёжа открывал глаза всё шире. Он был в курсе новой идеи друга, но не воспринимал её всерьёз до того момента, пока не увидел своё имя в составе одной из импровизированных футбольных команд. Футбол был его больным местом. Недостаточно спортивный, недостаточно быстрый, недостаточно расчётливый, недостаточно здоровый. Всегда обходил стороной. Он почти решился отправить короткое сообщение и сообщить, что его участие в этой дичи отменяется, «прости, макс, конечно очень жаль», но решил хотя бы посмотреть состав своей команды, от которой отказывается. Пять незнакомых имён прошли мимо взгляда, Денис и Вова, с которыми, на самом деле, даже захотелось попробовать поиграть. И Ваня. Deepins02. С которым игра превратится в грёбанный мазохизм. Танцы на углях. И боль. Прежде чем Серёжа отправил сообщение об отказе, дописав в него пару нелестных слов, экран осветился новыми сообщениями. thestint Ребята, отказ не принимается. Я всё понимаю, но найти новых участников на такое короткое время просто невозможно. Поймите меня правильно, это же всего лишь развлечение. Серёжа усмехнулся. «Я всё понимаю». Не всё, Макс, далеко не всё. Но чат полетел дальше, и стало не до шуток. deep02 бро, если варик поменять команду? я готов быть в любой только убери меня из этой просто ну не хочу Парень наклонил голову в бок и нервно улыбнулся. Вот же уёбок. thestint Не, Ваня, сорян. Ваша команда и так самая маленькая. Я постарался собрать в ней всех гигантов, чтобы зрителям было весело и они что-то понимали. Кто-то ещё хочет что-то предложить? Дальнейшие сообщения Серёжа не читал, стерев своё и заблокировав телефон. В голове крутилось множество мыслей, из которой чёткой и ясной была только одна: он будет участвовать. Он наконец поставит точку в этой истории, которая уже слишком затянулась. Ваня всегда был его больным местом. Та самая ачивка в игре, которую ты можешь получить, только если отдашь всё, что у тебя есть, даже если это будет жизнь без права возрождения. Ваня манил. Притягивал, отталкивал, заставлял чувствовать себя мерзким и одновременно самым счастливым человеком на земле. Когда-то Серёжа верил, что у них всё получится. Что их отношения «передружба-недовраги-почтилюбовники», опасно ходящие по грани, перейдут во что-то большее, но жизнь распорядилась иначе. Эмоциональные качели парень не любил ни в каком виде, не терпел их ни от кого, но эти готов был простить. Ещё раз проверив дату предстоящего мероприятия, он спрыгнул с подоконника, твёрдо решив, что это станет для обоих либо новым началом, либо окончательным концом.

***

Играть Серёжа пытался хорошо, стараясь показать себя с лучшей стороны. Ему всегда удивительно удавалось совмещать наигранность с искренними эмоциями. Несмотря на то, что парень давно потерялся в суете, творящейся вокруг, он удивительно точно, хоть и неосознанно, успевал подмечать любые изменения в Ванином поведении. Вот Бессмертных промахнулся — злость. Попал в ворота — радость, попытка отбиться от сокомандников. Упал — азарт. Впервые столкнулся взглядом с Серёжей — страх, непонимание, отчаяние, желание сказать хотя бы пару слов, отвращение, смущение. Буря эмоций на его лице, среди которой тяжело уловить ведущую. Бесконечная череда одинаковых действий: крики, маты, удары, прыжки и падения. На первом перерыве Серёжа выдохнул и, подавив желание опуститься прямо на пол, отправился в раздевалку, на ходу стягивая перчатки. Мышцы неприятно тянуло от перенапряжения. В помещении было темно и пусто. Все ребята остались на поле или присоединились к остальным, разместившись на небольших диванчиках. Щёлкнув выключателем, парень включил одну из нескольких лампочек и сел на дальнюю скамейку, опустив голову. Подумать о чём-то одном и связном опять не получалось, поэтому он опустил ладони на колени и начал нервно сжимать и разжимать пальцы, пытаясь прийти в себя. Нахождение среди такого количества людей пугало. Внезапно очень резко и шумно хлопнула дверь, и Серёжа поднял голову. Ваня вошёл с легкой полуулыбкой, которая исчезла, стоило ему пропасть из поля чужого зрения. Он устало выдохнул и, оставаясь спиной к Серёже, незаметному в полумраке, стянул с себя футболку, кинув её на самую ближайшую лавочку возле своей спортивной сумки. В раздевалке раздался шум воды — Ваня подошёл к раковине слева от двери, чтобы умыться. Серёжа поднялся со своего места и бесшумно подошёл к парню, остановившись в метре. Тот, ничего не замечая, опёрся руками на края раковины и опустил голову, переводя дыхание. Ещё пару секунд Серёжа раздумывал, пытался перебороть себя и, наконец, с трудом поднял руку, дотрагиваясь до чужого плеча кончиками пальцев. Ваню как кипятком ошпарило — он отскочил в сторону, обернулся, как будто готовясь ударить, и, проморгавшись, заметил парня. На его лице опять пронесся шквал эмоций, который, казалось, был готов захлестнуть обоих с головой. — Ваня, — Серёжа не узнал свой голос. Он был как будто чужой: хриплый, с долей надежды, отчаяния и какой-то слепой радости. Тот отчаянно замотал головой и подхватил из сумки чистую футболку, наспех натягивая её через голову. — Нам надо поговорить, — снова сделал попытку Пешков, подходя ближе и чувствуя еле заметный аромат чужого парфюма, который не смог перекрыть даже запах пота. Парень аккуратно обошёл его стороной, также молча коснулся ручки двери и потянул её на себя. Только наполовину скрывшись из поля зрения и унося с собой последнюю надежду, он вдруг остановился и, не оборачиваясь, произнёс почти шёпотом: — Я боюсь. Серёжа опять остался один в полумраке, но с неумолимо надвигающимся, непонятным пока возбуждением. Он наконец сказал ему что-то. Впервые за столь долгое время. И сейчас Серёжа окончально удостоверился: без выяснения отношений Ваня не уйдёт. Точно.

***

Ждать конца игры было мучительно сложно. Чем дальше, тем больше голов было пропущено и больше злых окриков собрано. Но Пешков не обращал внимания ни на что, продумывая, как остаться с Ваней наедине. Множество самых нереалистичных планов проходило сквозь его мысли, пока он не пришёл к решению просто наплевать уже на всё и плыть по течению. Удар-удар-удар-удар. Всё слилось в кучу, и когда ребята объявили об окончании, парень недоумённо моргнул и опустил руки. Поле за несколько минут опустело, и оставшиеся игроки разошлись по раздевалкам, торопливо собираясь домой. Нервно теребя край шорт, Серёжа подошёл к Максиму, чтобы уточнить, ушёл ли Ваня. — Ещё нет, — тот внимательно посмотрел на него и улыбнулся краем губ, — он ещё долго будет. Ты же знаешь, приводит себя в порядок и всё такое. — Когда Серёжа кивнул и отошёл на пару шагов, друг всё-таки окликнул его: — а ты что хочешь-то? — Поговорить, — помедлив, ответил он, поджимая губы. — Ну-ну, — покачал головой Максим и понимающе вздохнул. Многие видели, как между обоими искрило, когда они находились рядом, и понимали, что в конце просто обязан был произойти взрыв. Поэтому Макс и попросил Ваниных сокомандников слегка задержать его, чтобы он остался в раздевалке один. Чтобы это, наконец, закончилось. Чтобы оба, наконец, разобрались в своих чувствах и перестали напрягать окружающих. Парни один за другим уходили, прощались, пожимали друг другу руки, благодарили за игру, а Серёжа ждал. Стоял, опёршись на стену, неловко кивал проходящим мимо, и ждал. Когда из раздевалки их команды последним вышел Вова, он сделал шаг к двери, но тот окликнул его. Подавив раздражённый ответ, Пешков вопросительно склонил голову. — Удачи, — Вова лишь похлопал его по плечу, сжав в знак одобрения. Это постоянное напряжение его тоже раздражало. Мешало расслабляться там, где рядом находились эти двое. Парень нервно кивнул и проскользнул внутрь, закрывая за собой дверь на замок. Ваня с прошлого раза переместился подальше, закинув сумку на скамейку, где недавно сидел Серёжа, и, наклонившись, завязывал шнурки на кедах. Увидев перед собой остановившиеся рядом чужие ноги, он вскинул голову, уже открыл рот и неловко замер. Серёжа смотрел на него сверху вниз с какой-то незнакомой злостью. — Опять ты, — раздражённо выплюнул Бессмертных, затягивая узел и поднимаясь с места, но Серёжа опустил руку на его плечо, не давая встать, — да что ты, блять, хочешь? — Поговори со мной, — потребовал парень, сильнее сжимая пальцы. — Отвали уже, — Ваня скинул чужую руку и встал, пытаясь схватить сумку и уйти, дав себе клятву никогда больше не приближаться к месту, где теоретически может появиться Серёжа. — Нет, — тот помотал головой и делал пару шагов вбок, перекрывая собой выход, — ты не уйдёшь, пока мы не поставим точку. — Я не хочу говорить с тобой. Я не хочу ничего объяснять и слушать тебя. Мне плевать, ясно? Ты достал меня, — Ваня толкнул его плечом, пытаясь обойти, но получил ещё более сильный толчок в ответ, — послушай, лучше свали. — Нет, это ты послушай, — Серёжа ткнул пальцем ему в грудь, — хотя бы раз выслушай меня. Ты всегда убегаешь и прячешься. Ты ни разу не сказал мне ничего за эти несколько лет, только делаешь вид, как я тебе противен, — он продолжал оттеснять парня к стене, пока тот не упёрся в неё лопатками. — Чем я заслужил такое отношение? Ты забыл всё, что между нами было, да? — Да ничего не было! — заорал Ваня, нервно кидая сумку в сторону. — Я не хочу ничего помнить, ясно?! Я пытаюсь забыть тебя, потому что так не должно быть! Это всё неправильно, неправильно, нельзя, чтобы так было! Нам обоим будет только хуже! — Это ты решил, да? А меня ты не хотел спросить, от чего будет хуже мне? — Серёжа тоже повысил голос, — привык решать всё за двоих, да? Что ты сказал сегодня? Боишься? Чего ты боишься, скажи мне? Чего такой ублюдок, как ты, может бояться? Парень стоял напротив, глядя на Ваню снизу вверх и тяжело дыша. Чужая грудь тоже резко вздымалась. Между ними словно летали искры, от которых оголённые провода, будь они рядом, просто сгорели бы на месте. Бессмертных прищурился, нервно кусая губы. — Я тебе сейчас въебу, — наконец, тихо сказал он, сжимая кулаки. — Давай, — согласно кивнул Серёжа. — Рискни, если тебе станет легче. Но имей в виду, я отвечу. Он не успел договорить, как почувствовал, что чужой кулак отточенным ударом врезается ему в нос, после чего наступает тупая боль. В долгу парень не остался, ударив слегка неловко прямо в губы напротив. Ваня, словно сорвавшись с цепи, повалил его на пол, стараясь подмять под себя и продолжая бить, получая в ответ. Серёжа был слабее, бил не так отчаянно и не имел большого опыта в драках, но старался сделать так больно, чтобы облегчить собственную боль внутри. Они дрались тихо, но жестко, пытаясь выплеснуть скопившиеся за годы эмоции. Пешков откинул голову назад, сильно ударившись затылком об пол, и пропустил пару ударов, после которых в глазах слегка потемнело. Изловчившись, парень сильно двинул коленкой Ване под рёбра, и, пока тот, согнувшись, шипел от боли, перевернулся, оказываясь сверху. Он последний раз ударил его кулаком прямо в бровь и выдохнул, пытаясь успокоиться. Бессмертных лежал под ним, зажмурившись, и выглядел одновременно яростно и беззащитно. Было видно, что его тоже отпускает. Однако Серёжа схватил парня за плечи и пару раз тряхнул, а после дал сильную пощёчину. — Хва-тит, — сипло произнёс Ваня, сплёвывая кровь, которая накопилась во рту из-за рассечённой в начале губы. — Почему? — Серёжа не отпустил его, но остался на месте, — ты сам захотел. Я предупреждал тебя, что отвечу. — Те-перь я боюсь… тебя, — Ваня попытался улыбнуться, но его лицо скривилось от боли. — Слезь. Больно рёб-рам. Пешков хмыкнул, но всё же с трудом встал на ноги. Ему тоже досталось, но в лицо попадало меньше ударов. Он подошёл к Ваниной сумке и, порывшись к ней, достал влажные салфетки. Бессмертных продолжал оставаться на полу, но уже с усилием сел. Помедлив, Серёжа кинул в него упаковку, и опустился на скамейку, наблюдая, как Ваня непослушными пальцами вскрывает пачку и пытается оттереть кровь с лица и пола. Парень молчал, чувствуя, как у него из носа по маленькой капельке скатывается что-то вязкое и неприятное. Только опустив глаза вниз, он увидел на белой футболке маленькие красные пятна, потёр их пальцем и криво улыбнулся. — Возьми, — Ваня положил ему на колени несколько салфеток и отошёл к двери. Приложив их к лицу, Серёжа безучастно наблюдал за парнем, раздумывая, уйдёт ли он прямо сейчас или напоследок последний раз от души даст ему по лицу. Но Ваня сполоснул руки в раковине, вернулся и сел рядом, даже не вытирая воду. Пару минут они провели молча, пока Ваня не откинулся назад и истерически засмеялся: — Никогда не думал, что достаточно просто пару раз получить по ебалу, чтобы всё встало на свои места. — Могу добавить, — бросил Пешков, не оборачиваясь. — Я буду не против, — помедлив, ответил тот и добавил, — но тогда ты тоже получишь. Серёжа дёрнул плечами, пытаясь показать, что хуже ему уже точно не будет. Казалось, все эмоции достигли своего пика. Злость ещё оставалась, но на смену ей пришла усталость. — Чего я боюсь? — неожиданно задал Ваня риторический вопрос, прерывая тишину. — Я много чего боюсь. Темноты, высоты, пауков. Злого тебя теперь тоже. Про что я говорил? Боюсь серьёзных разговоров. Боюсь копаться в себе и чувствовать то, что хочу, а не то, что надо. Боюсь, когда чувства захлёстывают с головой. — Я тоже боюсь, — прервал его Серёжа, поднимаясь на ноги, но не поворачиваясь лицом, — боялся. Нет, всё-таки до сих пор боюсь. Тебя. Бессмертных хмыкнул, но парень добавил: — Потерять. Боялся… Нет, блять, до сих пор боюсь тебя потерять, — он направился к выходу, считая, что это последняя точка в их отношениях. Когда он уже коснулся пальцами замка, собираясь повернуть его и уйти, Ваня резко подскочил, подошёл вплотную за пару шагов и схватил его за плечо, развернув спиной к стене. Серёжа дёрнулся, открыл рот, чтобы возмутиться, но его прервали: — Ты невозможный. Ты блядски невозможный, — он наклонился ближе, тяжело дыша, — я не могу нормально находиться рядом с тобой. Ты просто сводишь меня с ума. Серёжа не успел ничего ответить и тут же почувствовал острую боль в скуле, а после чужие горящие губы на своих. Ваня ударил его внезапно, очень подло и отчаянно, но тут же настойчиво поцеловал, пытаясь высказать всё то, что копилось в нём все эти годы. И Серёжа отвечал с таким же напором. Он вжимался в стену, чувствовал во рту металлический привкус крови, которая смешивалась со слюной, но оба не обращали на это внимания. Парень вцепился в чужие плечи, а Ваня в ответ запустил руки в его спутанные волосы, пытаясь быть ещё ближе. Их тонкая грань, их незримая, возводимая по кирпичику стена безвозвратно рухнула под напором чувств. Оба понимали, что это точка невозврата, но ни один не желал отступать. Ваня первым нехотя оторвался и тут же взял чужое лицо в свои ладони, вглядываясь в затуманенные глаза напротив: — Я хотел тебя ненавидеть. Я пытался. Но я не могу. Это пиздецки больно, терять тебя, Серёжа. — Повтори, — хрипло потребовал парень, — повтори, как ты меня назвал. — Серёжа. Се-рё-жа, — слышать своё имя впервые за несколько лет таким жарким шёпотом просто сводило с ума. Он провёл кончиками пальцев по Ваниной щеке и внезапно дал ему слабую пощёчину, заставив зажмуриться. — За то, что ты самоуверенный, отвратительный, высокомерный, наглый идиот, — Серёжа выпалил это на одном дыхании. Бессмертных поджал губы. — Я боялся признаться себе, что давно перестал относиться к тебе как к другу. Я думал, что если взаимная ненависть станет сильнее остальных чувств, всё станет проще. Я ублюдок. — Ты ублюдок, — согласился Серёжа. — Почему ты до сих пор не ненавидишь меня? — Я никогда не смогу без тебя, — не задумываясь ответил парень. — Твоя ебланская ненависть не смогла пересилить мою любовь. Я хочу быть с тобой. Я хо-чу быть с то-бой, Ваня. Ваня отстранился, наконец, отпустил Серёжу и слизнул опять полившуюся и уже порядком доставшую кровь. — Да… Я тоже, — тихо признался он словно самому себе. — Хочешь быть с собой? — поднял глаза Серёжа. — Еблан, — впервые искренне улыбнулся Бессмертных и отошёл, подхватывая на плечо свою сумку. — С тобой. Хочу… Попробовать. Давай попробуем? Дождавшись ответного кивка, он открыл дверь и сделал шаг вперёд, но обернулся. — Я хочу побыть один. Напиши мне. Хорошо? — Хорошо, — кивнул парень и, замявшись, неловко спросил, — теперь всё будет по-другому? — Да, — просто ответил Ваня и развернулся, быстрыми шагами направляясь к выходу. Пешков остался один. Он посмотрел по сторонам и дотронулся до губ, на которых до сих пор ощущал чужое прерывистое дыхание. Поддавшись эмоциям, он пару раз резко ударил кулаком по стене, расслабляясь. Опустился на пол, прижал колени к груди. И широко улыбнулся.