Шёпот ночи

В комнате двух девушек царила тишина, только иногда дождь, постукивающий по большому окну, прерывал её. Но что-то ещё нарушало спокойствие ночи — Энид снился кошмар. Синклер оказалась на старом кладбище, где сухие деревья были усыпаны черными воронами. Каждый шаг блондинки заставлял ломаться ветки под ногами, вызывая лёгкую дрожь по спине. Повсюду витал пепел, а ужасный запах дыма заставлял её глаза слезиться. Внезапно слепой на один глаз ворон громко каркнул, и Энид дёрнулась, чуть не упав. Вокруг собиралось всё больше воронов, которые пристально смотрели на испуганную девушку сквозь тьму и ветви деревьев. Энид чувствовала, как её сердце бешено стучит, готовое вырваться из груди и сбежать с этого проклятого кладбища. Вдруг все вороны налетели на неё, оставляя алые следы от своих клювов на гладкой коже. Синклер закричала от боли, но почему-то не слышала своих криков. Энид резко проснулась в холодном поту. Сердце её колотилось, а глаза наполнились слезами, готовыми вырваться в любую секунду. Неосознанно она сжала ткань своей футболки на груди, прокалывая её когтями, которые выскочили от стресса. Энид с трудом переводила дыхание, пытаясь избавиться от остатков кошмара, который всё ещё витал в её сознании. Она огляделась по комнате, стараясь убедить себя, что это всего лишь сон, но тени, падающие от лампы, казались слишком зловещими. Вдруг её взгляд упал на другую девушку, спящую на соседней кровати. Это была Уэнсдей, её подруга и соседка по комнате. “Не буди её”, — твердила Энид сама себе, ведь Аддамс снова расследует какое-то новое дело и обычно возвращается поздно. Но сердце в груди всё ещё бешено стучало, а тени стали всё больше напоминать силуэты черных воронов. Она встала с постели и подошла к окну, где дождь продолжал стучать по стеклу, создавая успокаивающий ритм. «Что это было? Почему именно я?» — спрашивала она себя, глядя на темный двор Невермора за окном. Боковым зрением Энид заметила гаргулью в виде ворона, которая напугала её до чёртиков. Синклер быстро вернулась в свою кровать и накрылась пушистым розовым пледом. Если бы у Энид были уши оборотня, они, вероятно, были бы поджаты как можно плотнее к голове. Блондинка пыталась заснуть, но сон всё никак не приходил. Перед глазами всё ещё стояли образы черных воронов с темными, как уголь, глазами. Особенно запомнился тот ворон со слепым глазом, который словно смотрел прямо в душу, выискивая самые тайные и сокровенные страхи. Энид пыталась успокоить себя, но образы из кошмара не покидали её. Она прижалась к подушке, закрывая глаза, но тени и звуки продолжали её преследовать. Мысли об ужасном кладбище и воронах-убийцах становились всё яснее с каждой минутой. Не выдержав, Энид встала со своей кровати и тихими шагами подошла к кровати Уэнсдей. Блондинка знала, что если потревожит Аддамс, пока та спит, она может разозлиться, но страх становился всё сильнее, и другого выбора не оставалось. Синклер похлопала свою соседку по плечу, чтобы разбудить её. Вдруг Уэнсдей резко открыла глаза и уставилась на свою испуганную подругу. —Что случилось, Энид? — спросила Аддамс своим привычным холодным и безразличным тоном. —Мне приснился кошмар, там было кладбище и куча воронов, которые меня заклевали, а потом я сразу проснулась, — слегка дрожащим голосом ответила Энид. Глаза Уэнсдей расширились от удивления. Последнее видение, которое она видела, было о кладбище, воронах и надгробье с именем Энид. Уэнсдей не сразу пришла в себя от услышанного. В её ледяном взгляде промелькнуло что-то необычное — нечто более живое, чем привычное равнодушие. Она медленно села на кровати и посмотрела на Энид, будто пытаясь прочитать в её душе то, что не сказано словами. —Энид, я… — начала Аддамс, но слова застряли у неё в горле. —Уэнсдей? Всё нормально? Просто ты стала бледнее, чем обычно, — Энид смотрела в черные глаза подруги, пытаясь найти в них ответ. Тишина в комнате стала почти ощутимой, всё более нагнетающей, и сердце Энид забилось быстрее. Уэнсдей медленно повернула голову к подруге, её губы слегка приоткрылись, но ни слова не вырвалось из уст. В этот момент Энид заметила, как тени на стенах стали глубже, а воздух вокруг наполнился напряжением. Она не могла понять, что происходит с Уэнсдей, и это беспокоило её больше всего. —Знаешь что, Энид? — наконец начала Аддамс. — Я видела то, о чём не могу тебе сказать, и даже не знаю, смогу ли исправить это. —У тебя опять было ведение? Там было что-то, связанное... со мной? Уэнсдей кивнула, не отводя взгляда от Энид. Свет лампы отбрасывал длинные тени на её лицо, и казалось, что в этих тенях прячется целый мир нераскрытых тайн. —Да, но я не знаю, готова ли я тебе это сказать. Энид смотрела на Уэнсдей, по спине прошёл лёгкий холодок. В глазах Аддамс появилась искра волнения и чего-то ещё. —Уэнсдей, пожалуйста, скажи. Мне будет спокойнее, если я буду знать, — попросила Синклер, не отрывая взгляда от лица подруги. Уэнсдей тяжело вздохнула и решила всё рассказать: о своём последнем видении, где было надгробье с её именем, вороны и Энид, которая сильно вцепилась в шею Аддамс, крича: "Это всё из-за тебя!". Блондинка замерла, её руки начали дрожать — видения Уэнсдей всегда были правдивы, и ей стало не по себе. —Уэнс... — голос Энид сорвался, ком в горле мешал говорить, а глаза наполнились слезами. Аддамс смотрела на свою соседку, её взгляд всё ещё был холодным, но стал мягче. —Энид, вот почему я и не беру тебя с собой на всякие вылезки. Я... я боюсь, что ты пострадаешь. Уэнсдей ненавидела говорить о своих чувствах, считая это проявлением слабости, но перед Энид, глядя на её состояние, решила сказать всё как есть. Энид почувствовала, как сердце рвётся из груди. Волнение и страх переплелись с неукротимой жаждой узнать правду. Она тяжело вздохнула, стараясь приглушить дрожь в голосе. —Ты боишься что я пострадаю... — прошептала Синклер, словно озвучивая то, что давно чувствовала, но боялась признать вслух. Уэнсдей кивнула, и её глаза на мгновение стали мягче, чуть менее суровыми. —Уэнсдей, я... — Энид было тяжело говорить из-за приближающихся слёз. — Спасибо, что делаешь всё это для меня. Синклер опустила голову, и её плечи начали дрожать от беззвучных рыданий. Аддамс ненавидела видеть, как кто-то плачет, особенно, если это была Энид. Она не знала, что делать в таких ситуациях. В голове у Уэнсдей крутились разные варианты, но ничего не подходило. В этот момент она решилась на необычный, даже для себя шаг. Уэнсдей неуверенно раздвинула руки, как бы приглашая Энид в объятья. —Если расскажешь кому-то, я сама тебя убью, поняла? Это в первый и в последний раз, Синклер, — прошептала Уэнсдей сквозь зубы. Энид с удивлением посмотрела на открытые руки подруги. —Т-ты серьёзно? — дрожащим от слёз голосом спросила блондинка, глядя в черные глаза Уэнсдей, которые смотрели куда-то в угол. —Пока я не передумала, — фыркнула Аддамс. Энид медленно села на кровать Уэнсдей и аккуратно, как будто пытаясь спугнуть брюнетку, прижалась к ней. Руки Аддамс сразу обвились вокруг Синклер, и та мгновенно расслабилась. —Ещё раз напомню: расскажешь об этом кому-то — я тебя убью, — уже не так уверенно прошептала Уэнсдей. —Никому не скажу, обещаю. Энид сильнее прижалась к Аддамс, утыкаясь в её плечо. Уэнсдей медленно расслабилась, чувствуя тепло, исходящее от Энид. Это было непривычно, но приятно. Блондинка, уткнувшись в плечо подруги, чувствовала, как её сердце успокаивается, а страхи отступают на второй план. Объятия словно защищали от всех темных теней, что преследовали её в кошмаре. Так они сидели долго, пока обе не заснули.