Глава 16
25 марта 2026 г., 10:00
Я понимаю, что у меня проблемы, когда захожу в свою комнату и вижу Гаррика, Боди и Лиама, стоящих вокруг моего стола, за которым мы проводим совещания. Я молча смотрю на них с вопросом, пока один из них не открывает рот, и понимаю, что мой взгляд пронзителен.
Как обычно, Боди несётся вперёд, не боясь меня расстроить. Он превратил это практически в спорт.
— Теперь ты тренируешься с Вайолет Сорренгейл.
Я не обращаю внимания на то, как мои тени оживляются при её имени, и придаю лицу невозмутимое выражение. — Да. Это мой долг — сохранить ей жизнь, если ты забыл. Если она умрёт, я потеряю жизнь.
Гаррик закатил глаза, услышав мой ответ. — Ты же не из-за Генерала решаешься спарринговаться с ней при каждой возможности, Ксейден.
— Я тренирую её, чтобы она выживала в испытаниях. Она будет предоставлена сама себе между Полосой и Молотьбой.
— А кинжалы, которые ты заказал? Чёртов Боди.
Не понимаю, почему мы поручили ему кодирование и расшифровку всех входящих и исходящих сообщений Аретии. Получается, Боди слишком много знает о моих письмах Бреннану и кузнецу.
— Чтобы сохранить ей жизнь, — упрямо настаиваю я.
Лиам смеётся и качает головой. — А как же эти взгляды?
— Я не смотрю на неё. Я слежу за ней, чтобы определить, есть ли какие-то угрозы.
— Оба глаза на неё, и часто, — утверждает Лиам. — Если бы речь шла о её жизни, ты бы не стал пялиться на неё во время построения, когда она буквально находится в максимальной безопасности.
— Или во время еды, особенно когда она подаёт, — добавляет Боди.
— Или в общем зале, когда ты должен заниматься своей работой, — вмешивается Гаррик.
Может быть, мне следует обновить чары в моей комнате, если они готовы устроить мне такую засаду.
Очень хочется свалить вину на очевидные незаконные действия Вайоленс и мои подозрения, но это было бы неправдой. Я знаю, что ни одна косточка в её теле не питает ненависти к отмеченным, и я не хочу вызывать негативные чувства к ней у своих соплеменников.
Лиам, несмотря на всю свою привлекательность, наносит смертельный удар. — Если Иван и Имоджен, которые не могут прийти к единому мнению о Вайолет, чтобы спасти свои жизни, оба видят, что ты странно заинтересован в её развитии, возможно, пришло время для самоанализа. Она побеждает во всех своих испытаниях, но ты всё ещё вмешиваешься.
Я качаю головой. — Её отряд недостаточно строг к ней. Ей нужно оружие получше и чёткие инструкции, чтобы победить, не полагаясь на другие методы.
Я вижу, как все трое удивлённо поднимают брови. Чёрт. Гаррик уже знает о моих подозрениях, что она шпионит, но я не рассказал им про яд. Вайолет Сорренгейл — женщина многогранная.
Конечно же, Боди спрашивает: — Какие ещё методы, Ксейден?
Я долго смотрю на него. — Ну, она же младшая сестра Бреннана.
Глаза Лиама загораются пониманием. — Чёрт возьми, яйца! — Я удивлённо моргаю. Лиам ничего не говорил об этом инциденте, поэтому я предположил, что он с удовольствием съел свою картошку и забыл. Гаррик и Боди переглядываются в недоумении. — Она так странно вела себя с нами с Иваном в очереди за завтраком пару недель назад. Она отказалась дать нам яйца, которые были прямо перед ней.
Я тихонько смеюсь. — Скажи спасибо, что вас пощадили. Шестеро перед вами провели у целителя около четырёх дней. Я слышал, что одному из них потребовалась целая неделя, чтобы оправиться от лихорадки.
Гаррик присвистнул. — Чёрт возьми, я и не знал, что эта маленькая фурия на такое способна. — Я игнорирую свою беспричинную вспышку гнева от его фамильярности. Я не забыл, что он назвал её горячей.
Боди нахмурился. — Ладно, она травит людей, чтобы выигрывать испытания. Что, чёрт возьми, сделали эти ребята?
Я прохожу мимо них, чтобы откинуться на спинку кровати и понаблюдать за их реакцией. — Тем утром они приставали в коридоре к нескольким отмеченным первокурсникам. Вайоленс это не понравилось.
— Чёрт возьми, сначала Иван на парапете, а теперь это. Чем мы заслужили такого свирепого маленького защитника? — Гаррик дико смеётся.
— Она такая же. Она так с нами, потому что её сюда отправили насильно, и её сердце обливается кровью, она не может смотреть, как людям причиняют боль, и ничего не делать. Это сводит с ума.
Гаррик смеётся ещё громче, а я лишь закатываю глаза, продолжая наблюдать за выражением лиц Боди и Лиама. Гаррик же полностью принял Вайоленс как своего будущего союзника, пусть даже только для того, чтобы бесконечно поддразнивать меня по этому поводу, но я знаю, что она столкнётся с ещё большей нерешительностью со стороны остальных наших.
Даже когда Иван поёт ей дифирамбы, среди нас есть те, кто думает так же, как Имоджен. Они всё ещё гадают, когда же мы сможем её убить. Что, чёрт возьми, не может случиться.
Наконец Боди нарушает молчание: — Значит ли это, что однажды она станет нашей мамой-революционеркой?
Мои глаза расширяются, и я внятно бормочу: — Чёрт возьми, что?
Лиам, быстро сообразивший, о чём идёт речь, продолжает свою мысль, сверкая голубыми глазами: — Знаешь, потому что ты чем-то похож на нашего отца-революционера.
Я убью его. А лучше всех троих: моего лучшего друга, моего сводного брата и моего последнего живого члена семьи. К чёрту их всех.
***
Только что мы с Вайоленс дразнили друг друга секретами, и моё сердце замирало, а потом я внезапно довёл её до слёз. Что за херня? Я только что сказал ей, что приготовил для неё подарок! Что за херня? Я пытаюсь сдержать нарастающую панику, но не могу даже слово связать в ответ на её слёзы. — Вайоленс? Чёрт, я не… ты… Даже мне самому кажется, что мой голос звучит отчаянно. Вайолет качает головой, и из её сверкающих, не совсем голубых глаз катится ещё несколько слёз. Чёрт, пожалуй, позже сброшусь со Сгаэль. Хоть будет не так больно. — Прости, прости! Я не хотела… плакать. Я просто… честно говоря, я избегаю думать о жизни после Молотьбы, особенно перед нашей первой тренировкой на Полосе завтра. Приятно … что ты думаешь, что я справлюсь. Надеюсь, все твои усилия по моей подготовке не пропадут даром, прежде чем я смогу выйти к драконам. Моё сердце наконец замирает, словно пытается вырваться из груди. Я сажусь рядом с ней, чтобы утешить её. Вайоленс обычно до абсурда уравновешена, а эмоции, которые она проявляет, тщательно сдержаны, если только её не окружают друзья. Но, должно быть, я задел её за живое, потому что её лицо выражает страх и неконтролируемую уязвимость. Я не могу удержаться и на мгновение сокращаю расстояние между нами, чтобы столкнуть нас плечами. — Ты не умрёшь на Полосе. Она смотрит вниз и изучает свои руки. Её нежные, смертоносные руки. — Я не считала тебя оптимистом, Ксейден. Я мало что могу сделать с длиной своих рук. Да и чёрт с ними. Она не сдастся. — Ну и что? У тебя же есть план, да? Мои слова наполняют её гнев, и я вижу, как затаённая печаль исчезает с её лица. Она застенчиво улыбается мне. — У меня есть план. — Я так и знал. Зачем мне на тебя ставить, если бы я был уверен, что ты не справишься? Тогда я бы не смог отдать тебе этот подарок. Не думаю, что найдётся другая женщина её размера, готовая забрать дюжину тщательно изготовленных кинжалов с рунической защитой. Вайоленс улыбается и качает головой. — Насколько мне кажется, это ужасный план. У меня такое тоже иногда бывает. Помнишь парапет? Очень глупо с моей стороны. — Как будто я когда-нибудь смогу забыть парапет. — Одна эта мысль смехотворна. Мне до сих пор снится, как она оглядывалась через плечо, почти каждую ночь. — Это было не глупо. Это было храбро. Опасно, но храбро. — Ей нужно это знать. — Надеюсь, ты не собираешься устроить мне ещё один сердечный приступ на Полосе? — Ей, наверное, не нужно этого знать, но я не могу не попытаться встретить Вайоленс на той стороне. Она должна знать, что я верю в неё и буду болеть всеми фибрами души. В ответ я чувствую от неё толчок, и я надеюсь, что это значит, что она понимает. — Не могу ничего обещать. Наверное, мы оба будем стараться не умереть. Я смеюсь над её типичным ответом: — Договорились. Только не думай, что тебе удастся уклониться от того, чтобы рассказать мне один из своих секретов. Что угодно, лишь бы отвлечь её от печали. Ещё немного её слёз, и я, кажется, сломаюсь. Что печально, учитывая, что мне некого убить или атаковать, чтобы спасти её в этой схватке. Она вздыхает от моей не слишком изящной смены темы, но честность есть честность. — Хочешь знать, как я выясняю, с кем мне предстоит сразиться? — Я хочу знать о тебе всё, Вайоленс, но да, сегодня меня устроит только это. — Не будь жадным. Секрет за секрет — это взаимовыгодная сделка. — Я улыбаюсь про себя, когда слышу её слова. Когда дело касается её, я становлюсь абсолютно жадным. Она делает глубокий вдох, и я даю ей время собраться с духом. — Мой брат. Моя улыбка застывает и трескается пополам. — А что с твоим братом? — осторожно спрашиваю я. Она знает, что он жив? Она что, хочет сказать, что знает, что знаю я? Чёрт. Вайоленс не подозревает о буре, бушующей в моей груди, и продолжает свой рассказ: — Он передал книгу Мире, когда она вступила в Квадрант Всадников. Советы, хитрости, секреты… Она дала её мне. Понятия не имею, как он догадался, что списки вывешиваются в профессорской гостиной каждое воскресенье, но всего одна маленькая отмычка… Он назвал её «Книгой Бреннана», что немного неловко и очень на него похоже. Меня на мгновение отвлекает образ того, как она взламывает замки и незаметно пробирается в разные уголки Басгиата. Когда я понимаю, что она мне говорит, я чуть не падаю от облегчения, но стараюсь скрыть свою реакцию. Не думаю, что я смог бы ей солгать, если бы она когда-нибудь прямо спросила меня о своём брате. К счастью, она, кажется, погружена в собственные воспоминания. Она улыбается про себя, и я не могу отвести взгляд. — Сегодня я даже открою тебе ещё один секрет, причём бесплатно. — Кто-то сегодня особенно щедрый. — Считай это благодарностью за всю твою помощь. Я тоже узнала большую часть того, что знаю о ядах, от Бреннана. Он был действительно замечательным братом. Чёрт, она заслуживает знать. А что, если я спрошу Бреннана, могу ли я ей рассказать? Нет, это просто смешно. Он будет в ярости за то, что я втянул её в это. Он не понимает, что Вайоленс уже стала неотъемлемой частью происходящего, и она, вероятно, криками и брыканьем поднимет бунт против любого из наших желаний, если у неё будет время. Или зарежет и отравит. — В книге есть указания по ядовитым растениям? Вайолет тут же качает головой, словно эта идея кажется ей уморительной. — Ни в коем случае, он написал её для Миры. Она бы никогда не прибегла к яду. Она скорее из тех, кто готов ударить тебя в лицо. — Ясно. — Моё обучение ядам началось, когда мне было семь, и Бреннан продолжал меня обучать вплоть до своего ухода в Квадрант Всадников, когда мне было десять. После этого мне пришлось учиться самостоятельно, что было уже не так весело. Что? — Он согласился рассказать семилетнему ребёнку о ядах? — Я сдерживаю себя, чтобы не разинуть рот от удивления. Бреннан Сорренгейл? Подполковник Айсрай? Человек, который угрожал выпотрошить меня, если я не буду чаще присылать ему новости о его драгоценной младшей сестре? Как он может не знать, насколько она жестока, если именно он начал её тренировать? Я вспоминаю её слова. Весело? Она описывает обучение отравлению людей, как будто это какое-то детское хобби. Я начинаю понимать, что, несмотря на её рост и, по-видимому, слабое тело, Вайоленс была рождена и воспитана для этого дерьма. Ей всегда было суждено быть всадницей, и она всегда будет представлять собой чёртову угрозу. — Мило, что ты думаешь, будто я дала ему выбор. — О, я это определённо понимаю. — Бреннан и наш отец учили меня всему, чему я хотела научиться, то есть практически всему. Как бы мне ни хотелось смеяться над мыслью о семилетней Вайолет, бегающей повсюду и обучающейся травить людей просто потому, что это весело, я не могу не ценить ещё один маленький кусочек пазла, который она мне подарила. Её бесконечное любопытство превратилось в ещё одно острое оружие в её арсенале. Я по сути эгоистичный ублюдок, и я буду хранить каждую частичку её, которую она мне отдаст, с яростью дракона. С каждым новым разом я чувствую, что становлюсь на шаг ближе к её пониманию. — Спасибо, что сказала, Вайолет. В следующий раз я буду тебе должен ещё один секрет. Вайоленс, похоже, удовлетворена моим предложением. — Ловлю на слове, Ксейден. Она заставляет себя встать, чтобы уйти, и я сдерживаюсь, чтобы не попросить ещё один раунд спарринга. То, что я не хочу её отпускать, не значит, что она не заслуживает отдыха. Я смотрю, как она уходит. — Сладких снов, Вайоленс. Удачи на Полосе. Она оборачивается через плечо и снова смотрит на меня с идеально поднятой бровью, словно догадывается, какое воздействие на меня оказывает эта чёртова поза. — Сладких снов, Ксейден. И мне не нужна удача, помнишь? У меня есть план. Я не могу сдержать смеха. Вот она, эта дерзость! Я боялся, что она совсем потеряла уверенность.
