Вечная нить

      Он жадно вслушивался в лесные шорохи, впитывал окружающие запахи. В этих горах было спокойно, хищники встречались редко. Где-то поблизости выслеживал добычу Эммет — даже на расстоянии чувствовался его азарт. С Джаспером всегда кто-то был рядом на случай непредвиденной ситуации. Во время охоты человеческая часть его мозга практически отключалась, поэтому Каллены осторожничали, опасаясь, что он мог напасть на случайных туристов. Джаспер усмехнулся. Пятьдесят лет прошло, а они до сих пор нянчились с ним, несмотря на то что он еще ни разу не сорвался. Хотя, стоит признать, что самоконтроль — не самая сильная его сторона. Особенно, когда рядом есть кто-то, чьи эмоции он мог случайно подцепить.       Вампир стремительно развернулся, различив среди дыхания леса сердцебиение. Его мышцы мгновенно напряглись, тело само готовилось к броску. Зверь был крупным, его сердце звучало достаточно громко. Возможно, подумал Джаспер, в этот раз ему улыбнулась удача, и сегодня ему не придется пить пресную кровь оленя. Он решил: если наткнется на хищника — Форкс его приятно удивит. Если нет… значит, впереди трудные дни.       Джаспер крадучись двинулся на звук — старая привычка, оставшаяся со времен прошлой диеты. В отличие от Калленов он предпочитал загонять жертву.       Он прекратил дышать, решив отдаться воле случая и узнать, кто окажется его жертвой, когда увидит ее воочию. Даже без обоняния он прекрасно знал, в какую сторону идти. Чем ближе он подходил, тем явственнее слышал, что сердцебиений два. Первое было глухим и тяжелым, второе же — быстрым, неровным, однако они каким-то образом звучали практически в такт. Он не понимал, как мог не разобрать сразу, что добыча не одна. Каждый удар отзывался в его висках, призывал к финальному прыжку. В Джаспере вспыхнуло любопытство, захотелось вдохнуть, понять, к кому он движется, но он сдержался. Деревья стояли плотно, закрывая обзор, но вскоре словно разошлись в стороны.       Под чужим весом хрустнула ветка. Джаспер услышал, как оба сердца ускорились. Он напрягся сильнее, почувствовав, как монстр внутри него желает вырваться наружу. Расстояние до желанной добычи стало совсем смешным — один его прыжок. Он уже видел сквозь ветви кустарника мягкую шерсть и мощные широкие лапы, внутренне ликуя. Рысь! По ее позе он понял, что она тоже следит за добычей. Чуть дальше, где деревьев почти не было, на прогалине стоял олень.       Как… любопытно.       Это была последняя его связная мысль. В следующую секунду он сорвался с места, едва замечая, как цепляются за одежду ветки. Миг — и теплая, практически безвкусная жидкость наполнила его рот. Олень даже не заметил, как умер. Его кровь тонкой вуалью осела в горле, оставив лишь слабый привкус металла и обманчивое чувство насыщения. Этого было достаточно, чтобы заглушить жажду — но не больше. Джаспер медленно развернулся, встречаясь взглядом со второй жертвой, которая совсем недавно сама была охотником.       Анализируя этот момент позже, он не сможет понять, что заставило его прикончить оленя так. Даже в голодные дни Джаспер никогда не набрасывался на добычу сразу, предпочитая сначала загнать ее.       Рысь оскалилась на него, почувствовав более опасного хищника. Из ее горла вырвалось шипение. Взгляд животного метался между неудавшимся ужином и вампиром. Губы Джаспера растянулись в жестокой усмешке, обнажив окровавленные зубы.       Она бросилась первой — короткий, стремительный прыжок, больше похожий на отчаянную попытку отстоять свою добычу, а не жизнь. Джаспер встретил её в воздухе. Одним движением, без усилия, он перехватил её и пригвоздил к земле. Тело рыси дернулось, когти скользнули по его рукаву, разрывая ткань, но не вредя коже. Животное утробно рычало, извиваясь под ним, зубами и когтями защищая свою жизнь. Вампир разжал пальцы. Рысь, ловко извернувшись, вскочила на лапы и, еще раз зашипев, рванула в лес.       Досчитав до десяти, Джаспер двинулся следом.       Он слышал ее сердцебиение, отчаянное и рваное, слышал, как ветви ломаются под ее весом, а дыхание со свистом вырывается из пасти. Для него это было почти музыкой — охота, настоящая, азартная. Олень не давал ему этого: только тупую тишину и вялое биение, угасшее в один миг. Рысь же бежала, боролась, и каждая её попытка выжить лишь сильнее разжигала монстра внутри.       Он нарочно не ускорял шаг, позволяя погоне растянуться. Жажда жгла горло, но он наслаждался игрой. Каждое движение, каждый новый рывок рыси отзывался в его жилах. Он улыбался словно безумец отчаянным попыткам зверя запутать его и спрятаться в безопасном месте.       Финал погони был предрешен, но рысь этого не знала.       Когда он, наконец, настиг ее и сомкнул пальцы на теплой шее, рысь взвыла, ударилась в отчаянное сопротивление — и замерла. На короткий миг они встретились взглядом, и Джаспер увидел в чужих глазах почти человеческие эмоции. К счастью, ощущать их он не мог. Кровь обрушилась в горло горячим, пряным потоком. Она была ярче, плотнее, насыщеннее, чем у оленя, но и ее хватило ненадолго. Острота вкуса быстро угасла, оставив после себя металлическую горечь и пустоту.       Джаспер отбросил тело, вытер губы тыльной стороной ладони.       Не то.       Всегда не то.